Статья из комсомолки:

Сегодня исполнилось бы 70 лет всесоюзному любимцу – герою фильмов «Мимино», «Айболит-66», «Не горюй!»

В памяти зрителя Фрунзик Мкртчян остался как большой комедийный актер. Фильмы «Кавказская пленница», «Айболит-66», «Тридцать три», «Не горюй!», «Мимино» и другие по праву пользовались всенародной любовью. Действительно, это был человек, умеющий в самые тяжелые минуты создавать веселье и смех. Он сыграл немало и больших драматичных и трагичных образов. Готовя этот материал, я очень хотел встретиться с друзьями актера. Но оказалось, что многих уже нет. Кого-то нет в городе, а кто-то уже там, далеко-далеко... Но вот его друг, писатель и сценарист Агаси Айвазян, передал мне запись последней беседы с Мкртчяном. Перед трагической развязкой актер пережил клиническую смерть. В тот раз врачам удалось спасти Мкртчяна. После этого и состоялась эта беседа. Последняя беседа.

- Здравствуй, Фрунзик.
- Скажи: добро пожаловать.
- Был в очередной отлучке?
- Был, но не в очередной. Вернулся с того света. Если бы ты знал, что там за место... Самое роскошное путешествие в моей жизни. Все остальные путешествия - ничто. Все остальные места - обычные пошлые населенные пункты. Тяготы, боль, нелепости... Теперь я знаю, что такое счастье. Какой у него вкус, цвет... Что есть истинное и что приходящее - лживо, призрачно... Что есть сон и что по-настоящему истинно.
- Что ты имеешь в виду?
- Потусторонний мир.
- Описать можешь?
- Это такое неописуемое место... Такой покой, такая легкость... Ни крови, ни кожи, ни тела. Свет и счастье. Ада нет. Блеф, выдумка. Придумали, чтобы людей пугать.
- Может, ты попал в хорошее место, другие попадают в ад?
- У нас у всех один билет. Мой билет, к примеру, язва желудка. Мягкий вагон, экспресс «Ереван - тот свет». Проводница - моя жена. Она видела нечто другое, говорит: тело у меня было в жутком виде, лицо помертвело, посинело, глаза куда-то закатились. А я был счастлив... И весь в сиянии...
- То бишь ты облачился в другую оболочку. Тебе не говорили, сколько минут сердце не билось? Говорят, у твоего друга Евгения Леонова клиническая смерть длилась пять минут.
- И у меня было то же самое.
- Где лучше - здесь или там?
- Что за вопрос! Конечно, там. То трепетное счастье, которое было в лучезарном сиянии, я
никогда не испытывал в этой жизни. И так легко уходить. А я всегда думал: чего это умирающие не сопротивляются. Я там мало пробыл. Какой-то миг. Неописуемый лучезарный миг, длившийся вечность.
- В этой жизни был у тебя такой миг?
- Ни разу.
- Награды, звания, овации...
- Да ты что - это такая мелочь.
- Стало быть, самое счастливое время за все годы у Фрунзика Мкртчяна - этот миг?
- Огромное незнакомое счастье, необъяснимое состояние. Чем измеряется счастье здесь? Овациями? Видишь, тому досталось меньше аплодисментов, чем мне. Пускай лопается. Чушь! Пустое постыдное чувство. То счастье космическое, несравнимое. Жаль, не успел, сразу вернулся. Как советский турист в годы «железного занавеса». Тем не менее поблагодарил врачей за то, что вернули. Но между нами, как увидел дымящуюся трубу завода, пожалел, что вернулся.

Несколько лет назад я беседовал с близким другом Мкртчяна, народным артистом СССР Хо-реном Абрамяном. Сокрушаясь о потере друга, он печально пошутил: «Ничего, время быстротечно. Как говорят в таких случаях американцы: встретимся в аду». Нет, уважаемый Хорен Бабкенович, американцы, конечно, народ всезнающий, но в данном случае место встречи придется изменить.

Вардан АЛОЯН.
Ереван.