Майка предложила поехать в Грецию за шубами. Мы заняли денег и поехали. К поездке готовились тщательно, у нас должна была быть остановка в Болгарии на несколько часов, и предполагалось, что мы там поторгуем, а потом уже на автобусе двинем в Грецию. - Покупайте булавки!- сказала Майка. - За границей металл очень ценицца! И мы с ней напополам купили коробку этих самых английских булавок. Их там было не сто штук, и, наверное, не тысяча, а миллион. Потому что почти все привезли обратно, раздавали, кому могли, и до сих пор, по- моему, у меня их хренова туча. Помимо булавок мы везли что-то еще, но запомнились мне именно булавки и мегафон. Который я с трудом пристроила потом в Греции официанту. Но кое-что мы наторговали, отдали деньги нашей старшей по группе Наташе, чтобы она поменяла их на доллары. А сами пошли кто куда, лично я намерзлась на этом рынке и пошла в автобус, который нас уже поджидал. А мы ехали к католическому Рождеству, и, хоть Болгария и теплая страна, дубак там был приличный. Вернулась Наташа с обменяными деньгами, не хватало только Мишки. И он появился с белыми глазами и невнятно сказал мне, сидящей сразу за Наташей и переводчиком: - Дай стоол. - Какой стол?- не поняла я. - Не стол, а стоол, - раздраженно повторил он. - Ствол!- догадался кто- то. - Нет у меня ствола- любезно пояснила я.- Садись, Миш, в Грецию опаздываем. Как ни странно, он сел, но, стоило автобусу тронуцца, он поднял руки на уровень лица, сделав их "кошачьей лапкой", стал раскачивацца и монотонно повторять, как робот: - Опасность...Опасность... Радиофон... Радиофон... И тут он набросился сзади на переводчика и стал его душить. Его едва оттянули, и он вдруг обмяк и успокоился. Но через десять минут стал просить остановить автобус, ему приспичило в туалет. Автобус остановили в чистом поле, и Мишаня резво рванул вдаль. А уже темно. За ним бросились трое парней из группы, поймали его фиг знает где, и едва приволокли обратно. Он шел, сжав запястья и повторял: - Снимите наручники... Снимите... Я не могу разнять руки...Больно... Снимите наручники... И правда, не мог. Потом прошло. Но лучше бы не проходило. Он вдруг вскочил и стал бегать по сиденьям, по людям, которые сидели на этих сиденьях, и пытался выбивать стекла. Снова его отловили, сунули на стденье и он заснул. Наташа, главная, отозвала меня и сказала: - Оль, вас вернут. Он границу не пройдет. Что делать? А я уже так устала, так надергалась, что у меня просто сил не было ни на что. - Наташ, сделай что-нибудь. - попросила я.- Мы денег назанимали спецом для этой поездки... - Хорошо.- сказала Наташа.- он через пару часов придет в себя? - Должен. И тогда она через полчаса остановила автобус у придорожного кабачка, сказав, что всем надо перекусить перед границей. Мы остались в автобусе. Мишаня сладко спал у меня на плече. Наташа задержала автобус почти на два часа. К границе мы подъехали на рассвете, нас не досматривали, поставили в паспорта штампы и мы поехали дальше. Почти рассвело, когда Мишаня проснулся. Он ничего не помнил и был приятно удивлен, что уже Греция. - Смотри, зайка, - восхищенно говорил он.- по этим улицам ходила Таис Афинская! Эти стены видели Александра Македонского! - Ага- сдержанно соглашалась я. К моменту размещения в гостинице он был трезв, как стекло, хотел кофе и жаждал осматривать окрестности. Кофе я ему дала в номере(кипятильничек, плиточка, концентратик гороховый) - помните, как у Жванецкого?- и пока он пил кофе, я в красках рассказала ему про нашу поездку. Он схватился за голову и качаясь из стороны в сторону, повторял: - Какой позор, заяц... Какой позор... - извинишься перед всей группой, - сказала я. - И еще: еще раз такое устроишь- до свиданья. По месту прописку. Решать тебе. Он извинился и был прощен, ему всегда все прощали, он был очень харизматичный и обаятельный парень. Он помогал всем, кому нужна была его помощь. Он безропотно таскался со мной по магазинам и ателье, где я отбирала товар. И не вякал, когда я покупала что- то себе, бизнес бизнесом, а мне тоже шубку хотелось. А поскольку я не могла выбрать, какую именно, я ходила день в норке, день в чернобурке, день в рыжей лисе. Короче домой везли тринадцать шуб, из которыз я в итоге три оставила себе. Они очень пригодились нам в электричке от Салоников до границы, холод там стоял жуткий, мы все повытаскивали свои шубы и укутались ими. А потом оказалось, что нужно было повернуть какой-то рычажок, чтоб включить отопление. Купе в этой электричке были своеобразные, на шесть человек стдячие места, но каждое купе было с дверью. Теперь напилась в жопу Майка. Она заходила в каждое купе и пела: Приходите на московский Вентиляторный завод! Вам пора и нам пора Заключать договорА! Спев, она раскланивалась, закрывпла зверь, и шла петь дальше то же самое. До поезда у нас было часов шесть, мы попеременно оставляли вещи друг на друга, а сами ходили в город выпить кофе и что- то съесть. Майка пила в это время с пограничниками и тоже пела им про вентиляторный завод. В итоге Мишка взял ее за шкирман и сунул в вагон. Вот так проходила наша поездка. Я запомнила Салоники по снегу, припорошившему мандариновые деревья, по огромным бочкам с вкуснейшими маслинами всех сортов, которые продавали на развес прямо на улице, да по рождествеским распродажам сувениров, которые хотелось привезти в пустую Москву к Новому Году. Но самое яркое впечатление оставил, конечно, Мишаня. К слову сказать, он больше не пил. Даже безалкогольного пива. Даже конфет с ликером не ел. Я поила его какими- то чаями, которые якобы помогали, мы ходили к всяким знахарям, я водила его гулять, занимала интересными фильмами и разговорами о мистике, которые он очень любил. Подсовывала детективы Леонова и исторические романы. Год у меня дома не было ни капли спиртного. И в гости мы если ходили, то только туда, где спиртного не подавали. И у меня гостям приходилось обходицца лимонадами и соками. Все понимали. И лишь один раз, пойдя в гости к дружбану, живущему этажом выше, Мишка прилетел домой в ярости и, ничего не объясняя, лег спать. А, когда проснулся, сказал что друг незаметно плеснул ему в фанту водки. Мишке было страшно обидно, он столько держался, а друг так поступил. Но это было все. У нас потом был бар, но Мишка пил только сок или спрайт. Мы уже много лет, как расстались. Но он держицца. И, надеюсь, никогда к этому не вернецца. Хотя... Кто знает...