Я эту историю почему вспомнила?

Потому что вчера писала, как не могла с мужиком общацца из-за незнания языка.

Ну и как-то одно за другое,  ассоциации всякие...

Вот вспомнила....

...Я этот джинсовый сарафан купила у Ирки Романовой за 250рублей.

А получала стольник на тот момент. То есть очень дорого, но я ничуть не жалела, я просто мечтала об этом сарафане, ну и, наконец, он стал моим.

"Съемный", как я говорила.

В смысле, что со мной постоянно знакомились, когда я его надевала.

Очень секси.

С американской проймой, низким вырезом и широким кушаком из такой же ткани, с огромной металлической пряжкой.

Кароче, я его обожала.

Ирка мне его продала из жалости: я тогда с мальчиком рассталась, и только сарафан мог меня утешить.

Но поносила я его недолго, деньги резко кончились, и пришлось продать его соседке Таньке.

А накануне я познакомилась с молодым человеком, банковским служащим, не то,что он мне понравился, просто почему бы не познакомицца?

И пригласила его в гости абсолютно ничего не имея ввиду.

Просто посидеть, покурить, кофе выпить и пообщацца, штоб знать, оно мне надо или сразу нафиг.

Сижу я дома, невеселая такая, жалею себя, и тут звонит мне Лимка.

Я знала, что она путана, но я у нее чудную дубленочку прикупила недорого, и относилась к ней с симпатией.

И тут она звонит и приглашает меня в ресторан, где-то у волка в жопе, но типа модный.

" Бери,- говорит,- тачку, я оплачу".

Я говорю :

- Лим! Ко мне знакомый через час прийти должен.

Она спрашивает:

- Хороший знакомый? Он тебе нужен?

Я говорю:

- Да вообще не нужен. Но уйти неудобно, я ж договорилась.

Она говорит:

- Да брось ты. Как придет, так и уйдет. У нас компания хорошая. Приезжай.

Пошла я к Таньке-соседке просить свой сарафан напрокат на вечер. Патамушта у меня ну ни одной шмотки приличной больше не было. Не знаю, как так получилось. Вот были-были, а потом - раз! - и голяк на базе.

Танька не отказала, я вымыла голову и поехала.

Скромная, надо сказать.

Почти не накрашена, стрижка короткая, волосы темные тогда носила, ну и сарафон, классный, фирменный, но тоже кагбэ не вечерний туалет.

Приезжаю, Лимка меня встречает, с шофером расплачиваецца, и еще, смотрю, две тачки подъехали.

И выходят из них офигительные девушки, худые, высокие, макияж, туалеты немыслимые, и Лимка с ними целуецца, и всех нас ведет в ресторан.

Заходим - а там музон гремит, темно, на столах свечи и речь не русская.

Я говорю:

- Лим, это что?

А она мне небрежно:

- А, австрияки гуляют! Садись, не стесняйся.

Хорошо сказать - не стесняйся, я перед этими лебедицами, как гадкий утенок в своем сарафанчике. Они в шелках и перьях, парфюм немыслимый, волосы у всех длиннющие, макияж яркий, чувствую себя серой шейкой.

А на столах -то - бааатюшки!- поросята целиком лежат, еды- питья немыслимо, свечи горят и одни мужики, практически.

Я к такому не привыкла. К тому же не понимаю нифига.

А за мной с двух сторон ухаживают, один пожилой дядька, другой молодой, хрупкий блондин, просто ландыш серебристый, я таких не люблю, но очень милый.

И все меня танцевать тащут, а я уже шампанского махнула, и лихо с ними отплясываю.

И даже из- за соседнего стола юноша меня пригласил на итальянском, почему-то.

И стал со мной шпрехать по - итальянски, типа "парламо итальяно" и все в таком духе.

А сам в костюмчике, стрижечка короткая, только комсомольского значка не хватает.

Ясно - кто.

Я говорю:

- Не напрягайся. Говори по- русски.

И больше с ним не пошла, он - то на работе, а я просто приехала посидеть.

А есть хочу- вот умираю. Но стесняюсь и только шампанское пью да курю.

Лимка ко мне подсела и говорит:

- На тебя Ежи запал. Триста баксов. Просто отличная цена.

А я не въезжаю. В каком смысле?

Она мне растолковала.

Я просто охуела от такого.

Не потому, што я девушка непорочная, а просто ну и не проститутка же, за деньги ехать с кем попало?

Я говорю:

- Ты што, Лим?! Я так не могу!

Она спрашивает:

- А чего ехала?

Я говорю:

- Ну ты пригласила, я и приехала. Думала, тут русские. Твои знакомые...

Овца, говорю же.

Она плюнула и говорит:

- Ну и дура. Сама с ним разбирайся.

А как разбирайся, когда я по- немецки только "руссишь швайн" и "хенде-хох" знаю?

Вспомнила еще "наххауз".

Говорю этому Ежи( почему у него имя было польское, так и не поняла):

- Мне пора наххауз.

И пальцем себе в грутть тычу.

Он два пальца поднял, потом на меня и на себя показал. Типа - вдвоем?

Я головой мотаю:

- Неееет... Наххауз папа, мама...

И снова один палец показываю.указательный.

Хотя точнее было бы показать средний.

Он понимающе головой кивнул и сделал движение, как будто рукой показывают, как кого то шлепают.

Я закивала.

Он вздохнул, взял такси и довез меня до дома.

Не приставал, поцеловал на прощанье в щеку и тут я вспомнила еще слово и сказала:

- Ауфидерзеен!

Он грустно улыбнулся и ответил.

И я, счастливая, что уже дома, побежала в подъезд.

Мама сказала:

- Тут к тебе приходил мужчина. Молодой. Цветы оставил и записку.

В записке были слова сожаления и подпись "Селезнев".

Я легла спать с чистой совестью.

А на другой день познакомилась с Лебедевым. Да, косяком шли мущщины с птичьими фамилиями. Там ещё и Гусев был.

Но Лебедев был особая статья.

Он стал мой наградой и моим наказанием на многие годы.

Но это совсем другая история.