Дом был совсем старый.

Может, его построили лет сто назад?

Не исключено.

Но построили на совесть: бревенчатый, с русской печью и светлой верандой. Ели и березки вырубать не стали, и теперь это были огромные раскидистые деревья. В них пели птицы, стучал дятел, и даже поселилась симпатичная и веселая белочка.

Даже в июльскую жару Дом хранил в комнатах прохладу, а холодными августовскими вечерами около печки собирались всей семьей, смотрели в огонь, разговаривали, пекли яблоки, и Дом долго хранил тепло и яблочный аромат.

Люди менялись.

Вырастали дети, кто- то уезжал, кто- то уходил навсегда, а потом приезжали выросшие бывшие дети со своими детьми.

Дом никогда не оставался один, разве что зимой. Зимой все уезжали в город, а он дремал под снегом и ждал, когда снова наступит тепло, и сад напонится смехом, голосами людей и собачьим лаем. Просто зимой ему было одиноко, хотя сад шумел ветками, стучал в окна, словно напоминая дому, что он не один, и птицы чирикали и каркали, несмотря на мороз.

А потом хозяевам дома пришла в голову мысль построить в саду беседку.

Сломали старый сарай, который занимал слишком много места для того, чтобы хранить старые лыжи и велосипеды.

И построили беседку, так они это называли.

Но в понимании Дома беседки выглядели несколько иначе.

Стол в окружении скамеечек под крышей. Ничего сложного.

Но рядом с Домом выросло круглое строение, светлое, ажурное, изящное, с прозрачной дымчатой крышей, столом и скамьями внутри, с многочисленными диванчиками, плитой и холодильником, и телевизор все уходили смотреть только туда. Там чудесно было сидеть в дождь, или ночью сквозь прозрачную крышу смотреть в черное небо на крупные сияющие звезды.

В Беседке было светло и просторно, по всему периметру ее украшали кованные цветочные кашпо, и огненные настурции, вперемешку с разноцветными питуньями опоясывали Беседку, как яркий кушак.

В Дом заходили редко и совсем ненадолго.

И Дом слышал смех и голоса, доносящиеся из беседки, но никто больше не топил печь и не пек яблок.

Дом дряхлел.

Как все старики, он очень остро чувствовал одиночество, и это добавляло тоски и недоумения - еще так недавно все собирались под его крышей, но появилась красавица Беседка, и все изменилось.

Нет, Дом не умел ревновать.

Он признавал красоту и удобство новой соседки и смиренно жил той жизнью, которая теперь была ему доступна.

Наступила осень, калитку закрыли на большой висячий замок, замотали его пленкой, чтоб не ржавел, и уехали в город.

Дом угрюмо ждал снега, и однажды тот повалил густо и сразу, засыпал дорожки, утопил кусты и замел окна.

И тут Дом услышал плач.

Прислушался и понял, что это плачет Беседка.

- Я совсем замерзла, - плакала она. - мне скучно, я не хочу зимы...Я так подурнела! Нет больше цветов, никто не разговаривает и не восхищается мной! Я не могу больше так жить!

- Перестань плакать, - сказал Дом. - Все вернется. Опять будет тепло, запоют птицы и зацветут цветы. И люди приедут. И все будет так же, как летом. Ты такая красивая. Потерпи.

Похоже, Беседка впервые обратила на него внимание! Теперь они разговаривали целыми днями. И Дому больше не было одиноко.

Он рассказывал о том времени, когда был крепким, молодым, сильным. О людях, которых он помнил.

О разных историях, которые случались в его стенах. Она слушала с интересом, и сама что- то щебетала, и им не было больше грустно и одиноко.

И вот потеплело.

Сошел снег, трава и первые цветы спешили выбиться к солнцу.

И однажды апрельским весёлым днем к воротам подъехала машина, и вышли люди, и стали затаскивать во двор сумки.

И первое, что они сказали, перешагнув порог, было:

- Здравствуй, Дом! Как же мы по тебе скучали!

И от радости Дом смущенно заскрипел половицами.

[700x525]