Сейчас, за несколько дней до НГ, у всех (или почти у всех) хорошее, приподнятое настроение, предвкушение праздника, встреч  с милыми сердцу людьми, ожидание подарков, сказки, волшебства…

Ну мы же немного дети, сколько бы нам не было лет.

Я очень люблю этот праздник.

А когда вся семья была – просто считала его самым лучшим.

И сейчас расскажу вам об одном таком НГ.

Начиная с мамой готовицца к празднику и собираясь писать список гостей, мы всегда начинали с фразы: «Нас шесть человек».

Это мама с папой, брат с женой и мы с сестрицей Наташенькой.

Мне никогда не хотелось встречать НГ в компании ровесников.

Только дома.

Только с родителями.

Один раз поддалась уговорам и пошла с женихом и ещё одной парой в ресторан.

И ничего хорошего.

Все пьяные, орут, музыка грохочет, у микрофона тупо шутят – да нафиг такое щщасте.

А вот к нам гостей приезжало много.

В основном – мои же друзья.

И то сказать – за столом могло сесть тридцать человек.

Это сейчас мечешься – то стола не хватает, то стульев.

А тогда – простор и свобода.

И все радостные, суетяцца, чего-то готовят, подарки перепрятывают, штоб никто раньше времени нос не совал - праздник, кароче.

В тот год мы решили устроить маскарад.

Какие-то костюмы делали, дадада.

Особенно мне понравилось, как вышла из положения моя сестрица: взяла мой чёрный свитер с горлом, зашила это горло, и по бокам сделала типа кошачьих ушей.

Рукава тоже зашила, только кончики пальцев наружу. Усы вставила из толстой лески, позолотила их лаком для ногтей.

Дырки для рта и глаз вырезала – короче, получился замечательный Кот Бегемот.

А што свитер на помойку только стал – да это пустяки, дело житейское.

Среди гостей была моя подруга Нина со своим другом – французским атташе Аленом Дюпоном, которого для простоты звала Олег Иваныч.

Он откликался, и даже сам себя так называл.

Олег Иваныч по возрасту был ближе к моим родителям, чем к нам, но это никому не мешало. К маме моей он испытывал особую глубокую симпатию, поскольку знал, что она родилась в Париже.

Родилась, но ни разу в сознательном возрасте там не была.

Олег Иваныч очень переживал, дважды делал ей приглашение, но она не поехала.

В тот НГ Олег Иваныч привёз маме огромнейшую коробку конфет, керамического гуся с «фуа-гра» внутри и газету, которая вышла в год и день маминого рожденья – не поленился смотацца в архив.

 Все прямо обалдели от такого поступка.

А нам он привёз тоже какие-то подарочки, и огромную полуметровую имитацию свечи из картона.

Он поджёг фитиль, свеча с грохотом разорвалась, и оттуда полетело конфетти, серпантин, всякие носы на резинках, короны, накладные усы и очки, пищалки типа тёщин язык, разноцветные перья с пожеланьями на бумажках, крепящиеся к резиновым шарикам – ими надо было перебрасывацца – игра такая, типа.

Сам Олег Иваныч надел на себя и Нинку по бумажной короне и гордо сказал, демонстрируя всем за столом знание русского языка:

-Король и КОРОВА!

Мы ржали, как гиены.

Потом мы ряженой толпой пошли гулять, прихватив с собой несколько бутылок шампанского.

Прохожие от нас слегка шарахались, и верно – на тёмных улицах конца восьмедисятых мы были чересчур шумны и необычны.

В Лялине переулке мы окружили молоденького милиционера, начали водить вокруг него хороворд, распевая:

Сиди-сиди Яша

Под ореховым кустом.

Грызи-грызи Яша

Орешки калёные,

Милому дарёные!

Он метался внутри круга, приговаривая:

-Товарищи! Успокойтесь, товарищи!

Но мы уже приплясывали и хлопали в ладоши, припевая:

-Чок - чок, пятачок!

Вставай Яша-дурачок!

Где твоя невеста?

В чём она одета?

Как её зовут и откуда привезут?

С этими словами мы раскрутили ментёнка штопором и отпустили.

Он рухнул в объятья Кота-Бегемота, который не преминул сказать нежно:

-Мяяяяу!

После чего позорно бежал от нас в сторону родного отделения милиции.

Мы зашли к моей приятельнице, выпили принесённого шампанского и пошли гулять дальше.

 Когда нас осталось шестеро, мы решили покатацца на машине Олегиваныча., т.к. с дипномерами машины не останавливали.

Покатавшись, мы вернулись домой, нас с Бегемотом и моей подругой Алкой высадили у дома, а и сами поехали восвояси.

Для начала я не узнала своего дома.

Нет, местность была мне знакома, но видела я её как-то совсем иначе.

Алка сказала:

-Да вот же наш подъезд!

И мы пошли домой. Было около пяти утра, мои все спали, а на нас напал Великий Жор.

Нам так вдруг захотелось есть, што мы тихо прошмыгнули на кухню, достали здоровую тарелку со всякой едой и с таким удовольствием всё слопали – я до сих пор помню, что так вкусно мне ещё никогда не было.

Проснулись мы часиков в 12 дня, сонно поплелись пить чай-кофе.

Мама с недовольным видом сказала:

-Девочки! Какие же вы вчера были пьяные!

Мы аж глазами захлопали.

 - Мы?! Пьяные?!!

А мама продолжала:

- Да. Вы съели собачью еду. Я со всех тарелок сложила Кеше остатки…

И вы всё ночью съели…

Боже, как мы ржали…

Марк Твен в этом месте написал бы так: «Опустим занавес жалости над этой сценой». 

Всех с наступающим!))))