Флешмобчик от Маруси.

Она дала мне цифирь 23 и пожелала узнать, чем я занималась в это время.

Ох, испорчу я себе репутацию, ох, испорчу…

В 23 я уже давно развелась с мужем и закончила институт

Но сначала мы съездили в Питер на Белые ночи, он всё надеялся, что помиримся.

Хотя к тому моменту ловить было нЕчего.

Его постоянные загулы с цирковыми девочками, мои загулы с нецирковыми мальчиками – всё шло к тому, что надо разбегацца.

Тем не менее, после сдачи последнего экзамена, он заехал за мной, и мы двинули в Питер.

Я ничего не помню из этой поездки, кроме одного: мне постоянно хотелось спать, и пофиг были белые ночи, и навязываемая романтика, и прелестные ресторанчики на трассе – мне казалось, что самое главное – пусть бы меня оставили где-то и не трогали двое суток.

На обратном пути мой шедевр, как всегда, лихачил, и как мы доехали до дома живыми – ума не приложу.

Потому что его выезд на встречку нос в нос с бензовозом мог закончицца не только кюветом.

Мы расстались, но долго мотали нервы друг другу – такая разновидность садо-мазо, наверное.

Мы даже встречались тайком от родителей, и это было безумно глупо, но меня всегда тянуло на такие выходки – с погонями, разборками, бешеным сексом и пустотой в итоге.

Я бы не могла и тогда объяснить, зачем мне это было надо.

Той осенью я познакомилась с Васькой.

Моя подруга Лючико обладала необыкновенным обаянием.

Она приезжала из Рустави в Москву, а впоследствии – из Минска (её отец был военным, и его переводили в разные города) просто погостить.

Останавливалась у тётки на ул. Герцена, но всё время проводила либо со мной, либо с многочисленными знакомыми.

Ей ничего не стоило подойти к понравившемуся парню на улице и сказать:

-Я приехала из Минска, вы бы не могли показать мне Москву?

Хотя Москву знала отлично.

И, как ни странно, её вели и показывали Москву, и, когда она уезжала, её всегда провожало человек 7-8 новых знакомых. И парни были просто отличные.

Кстати, мы с ней тоже познакомились на улице, она спрашивала чей-то адрес))))

Когда Лючанка приезжала в Москву, в моей огромной квартире набивалась куча народа, моих и её знакомых, и она пела и играла на гитаре до тех пор, пока не заболят пальцы.

Потом она вышла замуж, родила дочку и стала приезжать реже.

После перерыва она приехала с малышкой, когда той было полгода.

Накануне отъезда она пригласила меня в дом тётки «на проводы».

Я приехала, и дверь мне открыл нереальной красоты парень с ребёнком на руках.

Лючанка тут же заволокла меня в ванную и сказала, чтоб я не проговорилась, что это её дочка, а как будто племянница.

А парень – она с ним познакомилась накануне, ловила машину, и он её довёз.

И звать его Василий.

Василий был не плакатным смазливым мальчиком.

У него были цыганские глаза, каштановые кудри и ямочки на щеках.

И рука, как лопата.

Домой они пошли провожать меня вдвоём – Васька и белокурый голубоглазый интеллигент Володя Дорфман.

Они нравились мне оба – рослые, статные, прямо не знала, кто больше нравицца.

Мы шли пешком, болтали, но, когда я сказала: «Вот мы и пришли», Васька решительно пожал Дорфману руку, сказал:

- Давай, друг, щщисливо, я дальше Алёнку сам провожу.

И тот, вздохнув, повернул обратно.

А мы договорились, что Васька заедет за мной и мы вместе – за Лючанкой, чтоб везти её в Аэропорт.

И завертелось у нас с Васькой, закрутилось, с ума сойти…

Он был из Рязани откуда-то, работал в пожарной охране водителем, за мной, где бы я не была, вечно приезжал на разных машинах – служебных, канешна, своей у него не было. Подъезжал всегда с сиреной, всех моих подружек развозил по домам, и всегда был весёлым, шкодным, лихим, штоли…

Ни разу при мне матом не выругался.

Ну как же! Я ж дочка профессорская!

(И я, кстати, тоже. Даже жопа не сказала ни разу при нём. )

Кстати, мои родители никогда не накручивали мне хвост, что я встречаюсь не с теми мужчинами. Нравицца мне деревенский рязанский парень - ради бога. И никаких быдлячьих разговоров, что он тебе пара, не было. Им мог один нравицца, другой нет, но они это держали при себе, вида не показывли, и кровь мне не пили. За что я всегда была им очень благодарна. Тск вот, если кто-то при мне ругался,, Васька сначала предупреждал миролюбиво- – Мужики, не ругайтесь, тут женщины.

А если человек не понимал слов, бил его смертным боем.

Здоровый был, говорю ж – рука, как лопата…

Про него много можно было бы написать.

Он был классным, и очень хотел женицца и ребёнка.

Он очень любил детей, и его сын умер в годик.

Васька страшно переживал.

И тут приехала его рязанская жена с малышом – тот родился без Васьки, пока он со мной романы крутил.

И Ваську порвало.

Я сказала – иди, поживи с ней.

Не сможешь – вернёшься.

Я приму.

Он сказал – я так не могу.

И мы расстались.

Как я рыдала по нему – знают только те, кто был тогда рядом.

Через месяц он вернулся, осунувшийся и подурневший.

«Я без тебя не смог» – сказал он.

Но у меня уже был Лёша.