Вчера мой друг Омояра деликатно намекнул мне на то, что речь моя перенасыщена ненормативной лексикой. А было так:

Он  написал  в каментах : ты малость чересчурить стала в последнее время. …чрезмерничаешь - в употреблении бранных слов… и вообще –

Сначала я пыталась привести примеры.

Перечисляла знаменитостей, которые употреляли мат в хвост и в гриву: А. Пушкин В. Маяковский, С.Есенин. Хотя могла бы добавить А.Полежаева. Н.Некрасова, А.Григорьева, М.Логинова, М.Афанасьева, Т.Кибирова. И.Губермана, Ю.Алешковсаго, В.Ерофеева – да полно, если повспоминать- то.

Омояра же в противовес предоставил мне свои кандидатуры: зато цветаева ахматова блок и куча других НИ РАЗУ не матерились.. Верю. Но доказательств этому нет. Кто там знает, какие слова они употребляли в постели и живой дружеской речи? При том НИ РАЗУ. Я б вот этого не утверждала. Мало ли, что современники пишут. Слова к делу не пришьёшь, а приукрасить действительность - как два пальца об асфальт. Кароче, дальше омояра пишет: напиши пост - о мате - уточняю) - не матерный пост напиши, а о феномене мата - в постах и в комментах).. Я отвечаю: А как, пардон, писать о мате и не пользовацца примерами? Нипанила... А Омояра мне отвечает: показываешь (в тексте) своё наглядное матерное слово - но - NB!) - берёшь его в кавычки).. или в скобки) .. и тогда будет не МАТЕРНО НАПИСАННОЕ, а о МАТЕ НАПИСАННОЕ).. панила?) А я вот всё равно нипанила. Про чо он говорил? Уточняю: Т.е. если я напишу "еблан" в кавычках, это уже я не матом разговариваю?)))))) Такахаши_Омояра; показываю))) в этом абзаце мы рассмотрим ситуации, когда невозможно подобрать другое матерное слово, нежели *** еблан***))))) и дальше пишешь))))) А я - то как раз могу подобрать другое матерное слово, и не одно: долбоклюй, мудила грешный, долбоёб, гондон штопаный, да хоть просто мудак, и я ещё много знаю, если чо. Поэтому не вижу ничего невозможного, и снова не понимаю, чего от меня хотят. Но пишу пост о мате, как просили. А, чуть не забыла! Он дал у себя в дневе пост, где провёл аналогию между моей манерой сквернословить с чаем: попросту говоря чай с выдавленной капелькой лимона - это чай с лимоном, а чай, с выдавленным в него целым лимоном - это лимон с чаем, што не есть гут. Пост весьма деликатный, но не без горечи. Кому интересно - он совсем маленький: "http://www.liveinternet.ru/users/4001399/blog#post249287382" target="_blank">http://www.liveinternet.ru/users/4001399/blog#post249287382 Итак. Последнее время я заметила, што все меня хотят чему-то научить.

Тому, что по их меркам хорошо и правильно.

Тому, что должно соответствовать их ожиданиям.

И им в голову не приходит, что, если я что – то делаю, это не по незнанию, недомыслию или по какой-то иной причине.

 А единственно потому, что я так хочу.

И мне стало интересно – почему высокодуховный друг мой Омояра ни слова не написал в посте, где сиротка читает стихи, в частности любимой Омрярой Цветаевой, но как так только в месседже проскальзывает ненорматив, он тут как тут?

 Казалось бы, что естественней – написать там, где всё безгрешно, никаких гадких слов, а сплошная поЭзия?

Пусть сиротка читает на свой манер, и этот манер Омояре не нравицца – ну так и напиши – низачот, Сиротко.

Никто ж   в угол не поставит —

не обидецца.

Но нет, там ни слова.

А как написала «еблан», так сразу упрёки.  

И даже мне предложил написать  месседж о мате.

Это он зря, канешна.

Потому как я непременно напишу.

 И, штоб, значит, больше мы к этой теме не возвращались.

Моё знакомство с ненормативной лексикой произошло в пятом классе.

Когда Толик Стрельцов сказал на Алку Кондрашкину «жопа с ушами».

Он сказал тихо, но СофИ услышала и велела:

- Стрельцов! Встать! Ты как назвал Кондрашкину?!

Стрельцов повторил уже в голос, с явным удовольствием.

-Значит, так! – сказала СофИ. - Достали тетради, и пишем слова, которые нельзя говорить! Все пишем, и штоб никто не мог потом сказать «Я не знал, что это слово плохое».

Мы старательно переписывали то, что она писала на доске.

-А я этого слова не знала! – сказала с места Самойлова.

-Будешь знать! –веско ответила Софии, не поворачиваясь от доски.

Дома мама трясла передо мной тетрадкой:

-Это что такое, Оля?!

И я честно ответила:

- Это нам Софья Валерьевна продиктовала…плохие слова…штоб мы запомнили и не ругались так…

К директору ходила не только моя мама, но Софочку у нас не забрали – она фронтовичка была в юности, заслуженный учитель.

Так и замяли эту историю.

Дома у нас таких слов и выражений не употреблял никто и никогда.

Ни разу за всю жизнь я не слышала в семье ничего подобного.

Бранными словами считались «дурак» и «дура», и не дай бог я могла сказать такое брату или няне - строжайше каралось – «не пойдёшь гулять, не буду с тобой разговаривать», и тэдэ.

Хотя мама моя часть детства провела на фронте -  бабушка взяла её с собой на санитарный поезд, в котором работала врачом.

И, наверное, раненые не стеснялись в выражениях, и мама могла там набрацца всего без особых усилий.

 Но к ней ничего не пристало.

Всю жизнь она читала Диккенса и Ахматову, и ну и что-то в этом роде, и ни при какой погоде, повторяю, ни единого бранного слова сказано не было.

Это по аналогии Омояры – ЧАЙ.

Душистый крепкий чай.

Теперь возьмём любую прогулку по городу, общественный транспорт, разговор под окнами на лавочке, заглянем на школьный двор.

Санитарный поезд из далёких военных лет немедленно превращаецца в игрушечный паровозик из Ромашково, и, прижав уши, катит в депо, прихватив с собой Софью Валерьевну, преподавательницу русского языка и литературы.

Ругаться - т.е. вкладывать в слова негативные эмоции, можно и без мата.

 «Тон делает музыку», как говорила бабушка.

Т.е. не так важно ЧТО ты говоришь, важно  - КАК.

Когда я слышу тупую, однообразную, лишённую всякого смысла речь – мне противно.

Помните в песне Клячкина: «Чередуя существительных полк, он единственный спрягает глагол» ? Вот и тут.

Бескончно повторяющиеся с особым смаком одни и те же слова.

Никой фантазии и плохое знание русского языка.

Садись, два.

Это уже по классификации Омояры – ЛИМОН С ЧАЕМ.

А теперь я перейду к разнице между «Ругацца матом» и «употреблять ненормативную лексику».

Когда те же самые слова расцвечивают речь повседневную – легко, незлобно, иронично, с одной лишь целью – придать рассказу бОльший калорит – мне весело и прикольно.

И, чтобы как-то подкрепить свои слова, приведу здесь мнение

  известного учёного и собирателя фольклора А.И.Никифорова:

 «Сказочник, рассказывающий самую приличную сказку, вдруг, без всякой причины, в какой-нибудь острый момент ввернёт известное ругательство или неприличное выражение. Для чего? Здесь цель сказочника чисто эстетическая, украшение данного места рассказа, каким  бы странным не показалось  с первого взгляда такое утверждение»

Есть выражение «так виртуозно ругался матом, что уже мат, как таковой, не воспринимается.

Недавно один чел у себя в дневе создал небольшой пост – на мой взгляд, прелестный, хотя большинство слов были ненормативом.

Быть-то они были, а хохотала я в голос, и потом читала друзьям – потому что талантливо.

И это вовсе не воспринималось матом – грубым и тяжёлым, а именно ненормативной лексикой – ЧАЙ с ЛИМОНОМ, по определению Омояры.

Подводя итоги.

Если в моих постах время от времени, да и проскакивают слова, режущие слух особо трепетным и тонким, то это не моя проблема.

Я пишу у себя в дневе так, как хочу и умею, так, как свойственно моей речи, как того требует моя натура.

Не факт, что на светском рауте я позволю себе тот же стиль.

Там чужие люди, и я вполне могу произвести на них хорошее впечатление отменным воспитанием.

Если сочту нужным.

А здесь – мой днев и мои друзья, которые принимают меня такой, какая я есть, и им всё равно, я «в красном свитере или в синем автомобиле»(с).

Поэтому все попытки исправить и повлиять обречены на крах.

Не надо ничего и ни в ком менять.

Или мы принимаем людей со всеми их недостатками и достоинствами, или просто обходим  стороной, ибо мы – разные.

В языке же ничего нельзя разрешать или запрещать.

 Он живёт и развивается по своим законам.

Для того, чтоб русский язык начал приближаться к лучшим его образцам, надо, чтобы в обществе преобладали тенденции «здорового консерватизма», только тогда    сиротка Мегги

простая цветочница Элиза Дулитл  задумается, возможно, над тем, как и что она говорит