Глокая куздра будланула и курдячит

Strega

Севилья серьгами сорит,   
                                 сорит сиренью
.......................
Быки, вы типчики...
                            Вам сена с ложечки ?!
 
(Евгений Евтушенко. КОРРИДА. Поэма)


Соришь серьгами и всяким прочим, шумишь, Севилья?   
Раздула ноздри, таращишь очи, как лошадь в мыле.   
Томишься в жажде неутолимой горячей крови.             
А что? Бычку всё равно на мясо, ведь он - корова!       
Достала веер, колышешь плавно, в отлёт мизинец,       
и на тореро взираешь страстно, уста разинув.             
Да, бык не детка, он зверь из клетки, ему не выжить.   
Клинок в загривок вопьётся метко, шелкóвый, рыжий...   
А я смотрю и на суд надеюсь высокий, божий,             
и строки в рифму строчу хореем, не мерзкой роже.       
Моё творенье - невинной твари, не тем, кто мучит.       
Я знаю, в этом цветном кошмаре не бык получит!   
И то, что будет через мгновенье, предвижу ясно:       
Простись, тореро, навек с ареной, твой пыл напрасен!   
Сейчас песок загорится месивом но не бычьим,     
но так же ярко и так же весело - нет отличий.       
Любая кровь - только жидкость красная, льётся с паром.   
Спастись надежду, пускай напрасную, - каждой твари!     
Бычок уставил свой глаз распахнутый - ох, получишь! 
Молись Мадонне, чтоб и не ахнуть,  погибель лучше.   
Не та работа, чтоб "по стеченью" попасть в коляску.       
Хоть был на бойне, тореро, гением, кто здесь ласков?     
Пока в руках этот плащ малиновый и мулета,         
ты - идол публики, славный именем. Канешь в лету       
как только всадит свой рог подпиленный в блеск узорный   
бычок невинный, телёнок ласковый, обречённый.           
Твой имидж тоже погаснет медленно, станет чёрным.             
Рывок последний - удар не мимо. И вот "курдячит"!               
Хоть это больно невыносимо - не жаль. Не плачу -                       
тореро знал, что с такой профессией путь опасен.               
А вот герою - увы! - не весело. Он - на мясо...