Да, я намерена продолжить разговор, господа.
Да, про кино.
Про леса и горы.
Потому что на смену возмущению пришли растерянность и изумление.
Ладно, бог с ней, с Настенькой в корсете с крысиными хвостиками волос, тем более, што "панночка вже помЭрла".
Фиг с ней, с суетливой Флёнушкой, истеричной и хамоватой, как будто у неё всегда ПМС.
А так же с Алексеем, который, вместо красавца с чёрными кудрями, предстал перед нами белобрысым пэтэушником.
Хорёк скрипучий, а не Алёша.
Но дальше начинаецца несусветное.

Повествование резко даёт крен, и это уже не Мельников-Печерский, а кто-то просто так взял, да и срубил бабла, написав что-то своё.
Вся тема полицейского расследования взята неизвестно откуда, и ей посвещена львиная долья фильма, так что у меня возникло даже сомнение, не у Акунина ли они что-то прихватили?
Далее.
Евграф, мирно почивший в романе, в кино оживает, и начинает жить какой-то своей собственной жизнью, и тут даже ежу понятно, что, если в романе он погиб, то уже никаких его дальнейших жизнеописаний быть не может, а вот в кино есть! А и как не быть, когда играет Евграфа сын Зевса Никиты Михалкова.
Может, под это дело роман и переписали?
А уж чьим родственником приходицца актёр, играющий ваньку-разбойника, даже и предположить боюсь. Потому как персонажа такого в книге вовсе нет, а в фильме он красной нитью проходит по всем сериям.
А для пущего понимания тех давних событий нашим зрителем, сценаристы добавили вполне современных выражений, немного лишь их переиначив.
Пример.
Один матрос на корабле кричит другому:
-Вань!
Тот ему:
-Чё?
А в ответ:
-Чё-чё, канат через плечо!
Ой, как мне это что-то напомнило...не, там правда не канат упоминался, но в целом - прям знакомо ужасно...типа ответа нашей балерины замечательной:"Поцелуй меня в пачку!"
Ай да Мельников-Печерский, ай да сукин сын!
Вместо красавца Петруши Самоквасова, казанского купчика, до безумия влюблённого во Флёнушку, нам показали какой-то, извиняюсь, мешок с говном, -вялого и никакущего Петра Самоквасова, учителя, блин, приглашённого в скит, преподавать девицам историю...Это ж представить себе только - в женский монастырь - молодого мужика - препода...для девиц...монашек...Такой бред...
Непонятно с какого бодуна среди фильма в скиту появляецца Дунюшка Смолокурова, дочь купца Марко Данилыча.
Хотя нечего ей там делать совершенно.
Дунюшка - красавица и умница - появится позже, и потом будет основной героиней романа "На горах".
А здесь мы видим мерзкую, страшную и капризную барышню, притом полную дуру. Просто овца ваще без мозга.
Ей в кино двадцать лет, на вид - четырнадцать, а по поведению - лет восемь. И то в восемь лет девочки много умней и милей. И она влюбляецца в этого препода и ревнует к Флёнушке. А её там ваще не стояло. Это потом она выйдет за Петрушу замуж, много позже.
А пока она хуёвничает, блажит, фуфукает носиком и хочецца дать ей пинка.
Флёнушка же тем временем спешит в тюремную больницу, штоб простицца с умирающим от туберкулёза папашей, который хэзэ знает каким макаром узнаёт, где находицца его дочь, и он отбывает в мир иной буквально на её руках. Поймала себя на том, што мурлычу под нос:

А утром я лягу в тюремную больницу
Я буду лежать и умирать
А ты не придёшь ко, милая мамаша,
Меня приласкать, поцеловать...

Затем она, сопровождаемая товарищем Самоквасовым Петром, сидит уже где-то в нумерах, и толкает речь, типа, пропади оно всё пропадом, коли ты на мне не женишсо, приму-ка я схиму, но сперва отдамсо тебе, гори оно огнём, где наша не пропадала!
И пьёт шампанское, а сиротка злая с дивана подсказывает:
-А теперь бокал долбани об пол!
Што девица немедля и делает.
-О, вот это по-нашему! - одобряет сиротка.
Но про это про всё Мельников тоже не писал.
Он бы сильно удивилсо, если бы ему в такой интерпритации довелось пасмареть фильму про своих героев.
Флёнушка принимает постриг, но становицца почему-то второй игуменьей в обители.
Две, стал быть, игуменьи.
Мать и дочь. Семейный подряд.
Купеческие дочки - блядушки все до единой, поют при родителях кабацкие песенки, типа "Я вам скажу один секрет, кого люблю - того здесь нет", крутят романы с приказчиками и работниками, ездят к мущщинам по ночам в нумера и принимают в своих светёлках, скидывают с себя одежду, хотя никто их не домогаецца и не просит даже, короче - чё попало...
А уж то, што старообрядческое купечество крестицца тремя перстами, вместо двух, точно подкосило бы писателя.
Просто был бы мортирован наповал Андрей Мельников.
А мы - нет.
Смотрим.
И кому-то, возможно, даже нравится.

...Горит свеча пудовая.
Горит яро.
Чьи-то пальцы мусолят листы книги...
Совсем замусолили, едрит-мадрит!