Мне в очередной раз удалось нефизиологичным образом скрестить Пушкина и Линдеманна:

Водой палим, огнем топим
Влачился я в пустыне мрачной,
И шестикрылый серафим
Считал, что это очень ржачно.
Перстами легкими как сон
Меня слегка касался он -
Во мне он жажду пробуждал,
Но... лишь слегка поцеловал.
Да, он к устам моим приник
И вырвал мой родной язык,
(который русским был, конечно)
И жало мудрое змеи
(как в "Gegen Mann" видали вы)
Мне в рот вложил вполне успешно.
Он грудь мою рассек мечом
И сердце трепетное вынул,
И угль (Раммштайн тут ни при чем),
Огнем пылающий, водвинул.
От боли громко я орал,
Мой голос (звонкий как металл)
Летел, взрезая в небе стаи
Пернатых ангелов. В финале
Их кровь струилась с туч дождем
(Раммштайн опять тут ни при чем),
И перья словно снег летели
(по типу, так сказать, метели),
Но тут с небес раздался глас:
-Заткнись, пророк! Смотри и слушай!
Исполнись волею моей
И робкие людские души
Напалмом аццки жги!
-ОК.