В тот вечер шёл сильный снег. Ветер, бушевавший до того несколько дней, улёгся, и огромные хлопья теперь летели вертикально вниз - и мягко опускались на землю и сплетенные ветви кустарника, посаженного вдоль дорожек парка. Габриэль наблюдал за снегом, ссутулившись на подоконнике, держа в тонких пальцах чашку с остывшим чаем. Последняя чашка чая была горькой. Вот уже несколько часов он чувствовал это: тишину, опустошение, холод. Холод, казалось, проник в каждую клетку его тела, сковал его, оставил в мертвом оцепенении. Юноша не мог и не хотел двигаться - он не повернул головы даже на звук звонка, шаги и приглушённые голоса в холле. Исабель так и нашла его, худого и бледного, замершего на подоконнике. И когда она набрала в грудь воздуха, чтобы окликнуть его, Габриэль тихо произнёс:
- Я знаю.

Белла подошла ближе, положила перебинтованную руку на плечо юноши, сквозь свои бинты и тонкую ткань рубашки чувствуя холод его кожи. “Как у Шиана”, - подумала она.
- Генерал…
- Да. - Габриэль всё ещё смотрел на снег. Лицо его было отстранённым, неживым. Альба уже видела такие лица - у приговорённых к смерти, обречённых, смирившихся. “Как бы не натворил ерунды”, - озабоченно подумала молодая женщина.
- Его последним словом было ваше имя. Он любил вас.
Габриэль вздрогнул. Медленно, будто преодолевая боль, повернул голову, посмотрел на Беллу.
- Я знаю.
Снова - почти никаких интонаций. Исабель вздохнула:
- Его тело сейчас в моём доме. Я подумала, вы захотите попрощаться… не на официальной церемонии.
Юноша помолчал, словно не совсем понимал, что она имеет ввиду.
- Я могу сделать портал, - подсказала она.
Габриэль молча кивнул.
- Тогда нам нужно выйти на улицу, здесь стоит защита. - Белла окинула взглядом домашнюю одежду компаньона и вдруг добавила непривычно мягким тоном: - Оденьтесь теплее.
...Они вышли из портала недалеко от особняка, где был устроен рождественский приём, и Альба, Габриэль и молчаливый Дамьен, шедший на полшага позади них, быстро дошли до дома.
- Прямо по коридору и налево. - Габриэль повиновался голосу Исабель, чувствуя себя, как во сне - в том сне, когда все происходящее кажется обычным, будничным, но отчего-то сердце сжимается от ожидания, и проснуться никак не выходит. Он толкнул дверь, и не сразу понял, что действительно видит Шиана - неестественно бледного, неподвижного, укрытого тонкой простынёй по самый подбородок.
- Этого не… не может быть… - Габриэль наклонился над телом, не решаясь прикоснуться к влажным чёрным волосам.
- Это не ты. - юноша засмеялся, падая на колени. Мужчина был похож на его Шиана, конечно - но не был им. Не мог быть… Его Шиан был живым, тёплым, его Шиан научился не скрывать свои эмоции, его Шиан обещал выполнить любое желание…
- Живи. Живи, пожалуйста. Живи! Ты же обещал!..
Белла опустилась рядом с юношей, решительно обняла его, вздрагивающего от почти бесшумных всхлипов, стала гладить мягкие синие волосы. На каждое прикосновение её обожжённые руки отзывались болью, но она не замечала этого. Она больше ничего не говорила, просто обнимала и гладила Габриэля - и думала о том, как рассказать ему, что она теперь - его семья.
...Следующие дни шли для Габриэля непрерывной, неразличимой чередой. Исабель не отпустила его одного - ни в его дом, ни в дом Шиана. Откровенно говоря, юноша и не стремился туда: свой дом он не навещал уже довольно давно, а вернуться в особняк генерала не мог - он хранил в себе слишком много воспоминаний, причинявших Риэ сильную боль. Его вещи доставили в Роса Альба, поместье Исабель, и сам он часто ловил себя на мысли, что чувствует себя не то покинутой вещью, не то брошенным животным. Он больше не плакал: горе оглушило его. Юноша почти не ел и почти не спал - ему просто не хотелось ни того, ни другого. С удивительным спокойствием он воспринял появление на похоронах Шиана особ из императорской семьи – двоих старших братьев Шай Нинга. Исабель, державшая Габриэля под руку, не подошла даже поздороваться с ними, а на представлении лишь коротко и весьма прохладно кивнула им.
После похорон состоялось оглашение завещания. Шай Нинг разрешал своим друзьям взять по одной памятной вещи из его дома, а сам дом, равно как и всё остальное состояние, отписал Габриэлю. Компаньон, услышав это, встал и вышел из зала: ему стало трудно дышать, и даже показалось на миг, что рядом с ним идёт кто-то высокий, темноволосый и тёплый. Кто-то, кто даже сейчас заботился о нём. “Я люблю тебя”, - прошептал Габриэль, надеясь, что Шиан услышит его, в каком бы из миров он ни был.
Позже юноше принесли письмо из Гильдии - в письме говорилось, что, согласно завещанию генерала Шай Нинга часть его средств ушла на погашение его долга Гильдии, поэтому Габриэль не должен более выплачивать ежегодный взнос. Это означало, что отныне он не обязан был работать компаньоном.