Как я жила в общежитии

В общем, так - самым страшным было получить белье без штемпеля. Хотя нет, страшнее, наверное, было спускаться в камеру хранения по прямой надобности, то есть, чего-нибудь там похранить, потому что там сидела женщина с табачным заводом вместо голоса и как дантовский харон лупила веслом все, что попадет ей на порог. Ну, чтобы не расслаблялись как-то.

Но табачный харон случался раз в год, а белье - раз в десять дней. Белье выдавали похожим на дрянной лаваш - хрустким и в пятнах. Если везло, то доставался просто в дырах, а если не очень - то со следами былых менструаций. Но главное - штемпель. Он был черным, с датой и буковками ДСВ и всегда запрятан так, что искать его приходилось, долго вороша крахмальный лаваш руками и холодея при этом в области ягодичного сала. Потому что через десять дней сдать взад белье без штемпеля было почти как нырнуть в смолу, изваляться в перьях и оседлать прямой кишкой майский шест, в общем, хлопотно как-то.

И ладно бы, они не дали белья, черт с ним или просто бы взяли аж целых пятьдесят, наверное, рублей штрафу. Уж так и быть, пожили б два дня на сухариках три корочки и воспоминаниях о колбасе, чего уж там.

Они бы стали разговаривать, понимаете. Все эти женщины в синих халатах, с одинаковыми прическами типа "хуй на голове" и одинаковыми лицами с советских досок почета, стали бы рассказывать, кто такая есть ты, и кто твои родители и кто твоя даже бабушка, что у них появилось на свет вот это вот, которое берет хаарошую проштемпелеванную простыню, а возвращает что-то неродное и, наверное, наверное, загнала, поди товар-то, а на вырученные деньги устроила себе разврату, а честным людям - бед на голову.

Со мной разговаривали, да. Поэтому я и не понимаю, почему я так страшно боюсь звонить другим людям по телефону, если вот тут вполне осталась жива.

(с) http://peggotty.livejournal.com/104680.html