Пишет Peggotty

Но работа в журнале для подростков, конечно, накладывает. Например, однажды я купила себе кофту всех цветов всего, потому что - ой, она же такая веселая, а вот когда я была во филфаке, то все, что светлее коричневого, считала оптимизмом. И читала, скажем, Хюльзенбека. Не спрашивайте, кто это. Я себе этот вопрос уже задавала. А теперь - что, намедни до четырех ночи читала с экрана третий том кровососаги Стефени Майер. По-прежнему не понимаю, как можно хотеть холодильник, но читаю ведь. Хотя, уже не очень уверена, что это так уж хорошо для детей старшего школьного и младшего половозрелого. Нет, полет нормальный. Третий том, секса нет. Девочка хочет, но холодильник на замке, а ключ, сами понимаете, в яйцах. Только, говорит ей, после свадьбы. А она - ох, он такой холодненький, такой мраморный, такой ниже нуля по цельсию.
Вампирчик мой.
Отмороженный.
Потому что уже похоже на пошлый анекдот - "вот это хуй у статуи! - ага, и такой холодный!"
Возможно, мне надо лечить сосуды. Мне и так все время холодно, а тут как представишь - либидо леденеет. Хотя, с другой стороны, как еще приучить детей закаляться?
А с третьей-то, читаешь и думаешь, а ну как придатки застудит, дура.
"Галошки-то, галошки забыли!"
Галошки они, кстати, забыли - в четвертой книге девочка беременная.

Тексты выпускников филфака - это ах.