Скоро я попаду в Книгу Гинесса:как быстро поссориться с мамой. 

Я не живу с родителями в одной стране 13 лет. За это время они приезжали к нам один раз. За этот месяц мама умудрилась поссориться со мной до матюков и упаковывания чемоданов. Если бы не муж, умудрившийся нас помирить, я вообще не знаю, что было бы. Искала бы я родителей в аэропорту? По дороге? Как бы они смогли обменять билет, не зная языка? Они бы жили где-то в аэропорту на лавочке, до своего рейса. Все что угодно, лишь бы настоять на своем и поставить жирную точку.

 Мама обожает ссориться, причем делает это ураганно, в своей страшной мсте не чураясь приносить себе ущерб. Иногда она приносит себе ущерб настолько сильный, что даешься диву.

С мамой можно разговаривать на очень отвлеченные темы, не касающиеся многих предметов, чтобы не разозлить. Можно говорить о моих детях или об украинской политике. Украинская политика меня не интересует, мои дети ее интересуют хрестоматийно, так как она их не растила, а двоих младших не видела. Мы очень разные люди, у нас нет общих интересов.

Недавно мама мне написала в письме про усыновление-удочерение. Навеяно недавним рассказом Михали о том, что Рафи - не ее биологический отец. Мама мне написала о том, что на суде у  Михали могут спросить, хочет ли она, чтобы Рафи стал ее отцом. И еще мама приписала, что в свое время ее хотел удочерить отчим. На суде ее спросили, хочет ли она. А мама была обижена на него в то время и начала кричать на суде, что они ее не кормят и бьют. Мою маму забрали у них и отдали в детдом. В детдоме она жила лет до 16 и очень озлобилась. И она и бабушка скрывали причину, как она туда попала. Я так думаю, что обе стороны чувствовали свою вину. Мама сказала, что ей тогда было всего 9 лет. Я почувствовала, что она сожалеет о том, что она кричала то на суде. Бабушка никогда об этом суде не говорила. только помню, что она много плакала и не говорила причину. А один раз написала письмо, полное боли и обиды на то, что мама ее оговорила. Я поняла, что это незаживающая рана уже 40 лет. Я спросила маму, почему она мне никогда не говорила об этом суде, хотя порывалась? Она ответила, что у нее не хватило духу и что раньше я бы не поняла ее. А теперь я сама мать и пойму.

Я ей ответила, что из-за этого случая я не думаю о ней плохо. Все-таки ей было 9 лет.  Но она зря то сказала на суде. Я  ответила ей, что могу понять обе стороны - и со стороны родителей. и со стороны ребенка. Все-таки ее действительно били дома, время было голодное и она действительно не доедала. Тоесть факты были. Другое дело, как к ним относиться. И еще напомнила ей, как в перестроечное время она кричала на меня из-за того, что я спросила :"Есть, что поесть?" И еще напомнила ей, как она сильно била мою старшую сестру. И то, что я иногда могу дать оплеуху Михальке. Я ей сказала, что это страшная история, в которой непонятно кто виноват. Но я ее не осуждаю.

Пото мы перешли на недвижимость. О--о-о, это наиболее болезненная тема. Мама сказала, что она страшно на меня обижена из-за того, что я пообещала сестре свою часть приватизированной квартиры. А я ей ответила, что я не могу обещать того, чего у меня нет. И напомнила ей, что перед моим выездом в Израиль мне нужно было подать в ОВИР документ, подписанный родителями и завереннный нотариусом о том, что они разрешают мне выехать. Я очень переживала, дадут ли они мне разрешение. А родители сурово так сказали:"Подписывай отказ от своей части приватизированной квартиры - уедешь." Я подписала, они подписали разрешение. Нет, одна седьмая часть хрущевки мне не нужна. Было просто обидно от такого отношения ко мне родителей. И я это помнила много лет. А сегодня мама мне сказала, что она впервые слышит о таком, что ничего я им не подписывала и никаких документов у них нет. Я стала настаивать. Объяснила, что у меня нет амнезии, я все помню. Мама бросила трубку в ярости.

Поговорили.