А чего? Кому не интересно, пусть это просто не читает…

В общем, у нас получился настоящий праздник. Дракон чувствовал себя именинником. Стирх сиял. Мара смотрела на них своими серыми глазищами и улыбалась. Мне тоже было приятно, что наш зверик получил имя. Еще бы! Я ведь сама его придумала.
Поздним вечером, устроив дракона на ночлег под тем же навесом, что и в первую ночь, мы устроились за столом в большой комнате. Служила эта комната Маре и спальней, и гостиной. Мара зажгла свечи в тяжелом бронзовом подсвечнике. Их трепещущий свет настраивал на романтический лад. Стирх рассказывал Маре о том, какой у него воспитанник замечательный – и такой он, и разэдакий. Мара время от времени ухитрялась вставлять в его монолог одну-две фразы. Большее не удалось бы даже мне. И угадайте, кто испортил им всю малину? Конечно, я, кто же еще?
Нет, у меня и в мыслях не было ломать этот праздничный настрой. Просто что-то словно щелкнуло в голове, проскочила мыслишка, как подсказанная кем-то… Подперев щеку кулаком, я глубокомысленно произнесла:
- Как ты думаешь, Стирх, что нам дальше делать? – ну, будто меня Мрак за язык тянул.
- То есть? – не понял меня парень.
- Ну, в Мосты возвращаться с драконом нам нельзя… Ты же знаешь нашего старосту… Он теперь несколько лет будет жалеть о тех деньгах, что за Лепестка не получил…
И тут до Стирха начал доходить весь ужас нашего положения.
- Как же нам быть? – растеряно спросил он.
Я пожала плечами. В самом деле, что ту скажешь?
Мара помолчала немного, облизнула губы и сказала:
- Ребята, а вы слышали о том, куда улетают драконы?
Стирх кивнул:
- Я знаю эту легенду. Она красивая…
Мне тоже была известна эта сказка. В ней говорится о том, что молодой дракон, выросший вдали от земли своих предков, в один прекрасный день…
- …когда звезды становятся ярче луны, когда седой туман, поднимающийся над озером, густеет и замирает, вселяется в дракона беспокойство… - декламировал Стирх. – Поднимается в небо он, гордый одиночка, и летит – на юг, к морю, туда, где за высокими неприступными горами лежит она, страна драконов. И только побывав на родине предков, дракон обретает самоё себя, и сравниться с ним в силе и могуществе не сможет ни один маг под солнцем и луной…
- Красиво, конечно, - воспользовалась я паузой в рассказе друга. – Но ведь это всего лишь легенда. Вон он, под навесом – гордый одиночка. Если им и овладевает когда беспокойство, так только если пожевать ничего нет…
Мара замотала головой:
- Это не просто легенда, господа Рута. Я знаю это точно.
- Откуда?
- Я видела дракона, летящего к югу. Давно, еще в детстве. Вам нужно на юг, к морю…
- Стоп, девочка, - попыталась я привести Мару в чувство. – Если бы драконы действительно жили у моря, об этом бы знали люди, об этом бы писали в книгах… - рассудительность моя проклятая… вечно мешает мне поверить в сказку сразу и безоговорочно.
- Нет, вы только подумайте, госпожа Рута! – горячилась Мара. – Ведь где-то же драконы должны жить! Ну, сколько там их по замкам живет? Может, с десяток, может, два наберется… И что, неужели это все драконы мира? Где-то же они должны обитать, гнездиться… Люди, мне бы в библиотеку хорошую попасть… Эх, был у меня один знакомый… вот с ним бы увидеться…
Стирх сердито взглянул на девчонку. Наверное, подумал: с чего, мол, ей вздумалось моим драконом распоряжаться? Однако вслух ничего не сказал. Понимал – в Мостах Лепестку больше не жить. И под ближайшим дубом дракона не привяжешь. Так что лучший в этой ситуации выход – это найти Лепестку родню и сплавить непоседливого звероящера под ее опеку…
На том и порешили. Еще денек передохнем, а потом отправимся в ближайший город – Белоречье. И по пути, кстати – в южном направлении. И Мара этого город немного знает, говорит – тетка так жила, к которой ее на лето отправляли. Так что, по-моему, стоит попытаться. Ну, а там, если будет на то воля Светлых Богов, и дальше на юг пойдем. Если честно, мне даже хотелось проверить, правду ли мне Ганка говорила, что в ее родных краях я бы за красавицу сошла.

И мы начали готовиться к новому путешествию…
Конечно «денек» растянулся на добрую неделю. Всё-таки в дороге мы со Стирхом порядком поиздержались Рассчитывая на вознаграждение за дракона, денежек мы не экономили поэтому в кошельках стало очень просторно. И теперь с утречка Стирх брал топор или косу и отправлялся в одну из окрестных деревень. Умелые руки всюду нужны, и хоть селяне платили скуповато, но монетки в карман моему приятелю капали одна за другой. Вечером Стирх выкладывал на стол свой заработок, и мы приобщали его к нашей походной казне. Я даже завидовала работяге Стирху… Но вскоре выяснилось, что и от меня нашей компании тоже может быть польза…
Пока Стирх зарабатывал трудовые мозоли и мелкие денежки, мы с Марой хлопотали по хозяйству. Мара пекла в дорогу особые лепешки. Девушка называла их «походными». Как она объяснила, лепешки эти долго не черствеют, а потом, когда все-таки засохнут, их стоит только сбрызнуть водичкой и разогреть над костром, - и они снова станут почти свежими.
Я занималась починкой вещей, убирала в комнате, присматривала за живностью на Марином подворье и больше мешала, чем помогала на ее чистенькой кухоньке.
На четвертый день нашего пребывания на хуторе к нам пожаловал гость. Стирх опять ушел на заработки, Мара возилась в огородике, а я, подоткнув подол и напевая мыла полы. Я настолько увлеклась этим занятием, что не услышала шагов за спиною.
- Кх-м… - послышалось осторожное покашливание.
Я даже подпрыгнула от неожиданности. Глянув через плечо, увидела бородатого мужика.
- Ой, барышня, извините, я напугал вас?.. А я тут к ворожее приехал..
- Да ничего, - отмахнулась я. Это был прекрасный повод отдохнуть от хозяйственных забот. – Вы, наверное, к Маре?
- Ага… Я и говорю – к ворожее приехал. Дочка у меня замуж собралась. Вот пусть ворожея ей на судьбу и пораскинет.
- Я сейчас ее позову! – я только сейчас додумалась одернуть подол, а то что-то дядька стал засматриваться, куда ему не положено. Что-то во внешности бородача мне показалось необычным. Видно, профессиональное чутье проснулось (здравствуй, родимое!). Внимательно вглядываюсь в физиономию мужика… Да вон оно что! У него же флюс! А сразу заметить, что одна щека больше другой, бородища помешала.
- Дяденька, - подступила я ближе, - у вас ведь зуб болит?
- Та не, - замотал он головой, - уже не болит. Ноет маленько. Вона, щеку, кажись, разнесло. А вы, барышня, никак тоже того… ворожите?
- Нет, я аптекарь.
- Чего? – не понял он.
- Ну… травница, если вам так понятнее… Вот что, дяденька. Вы пока в горницу идите, а я Мару кликну да посмотрю, что у меня там в запасах есть, ладненько?
Я выбежала по двор и вприпрыжку помчалась за дом, на огородик.
- Мара! – закричала я. – К тебе там дядька приехал! Такой, бородатый!
- Верно, дядька Матей. Вот хорошо! Я с ним записку брату передам – они с дядькой Матеем соседи!
- Слушай, Мара, - схватила я за плечо уже помчавшуюся было девчонку. – Там у дядьки Матея флюс надуло. Так ты, когда с ним разберешься, меня позови – я ему что-то для его зуба подберу.
И мы вернулись в дом.
Пока Мара работала с посетителем, я достала из своей походной аптечки бутылочку с настойкой пустоцветки. Отлила в пузырек прозрачную жидкость с пряным запахом… Мне, конечно, не жаль ля доброго человека и весь запас лекарства отдать, но вот где я тут пустоцветку раздобуду? В пути и с моими зубами что угодно случиться может. Да и не только с моими. А настойка этой малозаметной травки при зубных хворях – первое дело!
Дверь горницы распахнулась. Оттуда спиной вперед, низко кланяясь, вышел дядька-бородач.
- Дядечка, - напомнила я ему о своем существовании, - что ж вы с зубом ничего не делаете?
Бородач вздохнул:
- Эх, барышня, что ж делать-то, ежели у кузнеца наконец сын родился – это после пяти-то дочек! Он же ж теперь третий день не просыхает! Как я к нему пойду? Он же мне вместо хворого зуба три здоровых выдернет! Эх!.. – и дядька снова тяжело вздохнул.
Я протянула ему пузырек с лекарством:
- Вот, возьмите. На чарку теплой воды – капель десять. И полощите как следует.
- А поможет? - с опаской глянул на мое снадобье дядька Матей.
- Обещаю, - улыбнулась я. – На собственном опыте убедилась.
Дядька Матей откупорил пузырек понюхал лекарство… и отхлебнул прямо из горлышка. Погонял за щекой горькую жидкость, глотнул…
- На самогоночке? – со знанием дела осведомился, снова затыкая пробку.
Я кивнула.
- Тогда точно поможет! – бородач довольно сунул в карман лекарство. А потом низко поклонился мне, достал кошель и отсчитал в мою ладонь три мелкие серебряные монетки.
- Спасибо вам, барышня! – с чувством произнес он. – Вы к нашей Маре надолго приехали?
- Как получится, - пожала я плечами. – Неделю, наверное, точно пробуду.
- Вот и ладненько… Это я к тому, что, может, кума к вам пришлю… Кум у меня почечуем мается. Может, ему тоже поможете? – и не успела я ответить, как дядька Матей снова поклонился и вышел на улицу.
Вечером, когда Стирх выложил на стол свой заработок, я с горсти его монет и три свои серебрушки.
- Вот видите, и от меня есть польза!
Стирх удивленно взглянул на меня:
- А мы в этом нисколечко не сомневались…
Теперь при деле были мы все. Я активно принялась пополнять дорожную казну. Раздобыть необходимую посуду помогла Мара. Ну, попробуйте, если хотите, нормально растереть порошок без ступки и пестика, тогда поймете мое волнение по этому поводу. Травяные настойки без чего-то спиртового не сделаешь. «Что-то спиртовое» в этих местах значит только одно – самогон. Выпросив через Стирха в одной из деревень, куда он ходил на заработки, бутыль «живой огненной воды», я открыла «походную» лабораторию. Подробностей сего «процесса» открывать не буду. Отчасти от того, чтобы никого не утомлять, а в основном – чтобы не вызвать насмешек со стороны своих благополучных городских коллег. Но люди, приходившие ко мне за помощью, не спрашивали, в каких условиях я творила лекарства. Помогают от болячек – и то ладно.
Так прошло еще несколько дней. Однажды вечером, во время наших очередных посиделок, Мара сказала, задумчиво глядя в стол:
- Завтра Станка придет, племяшка моя. Я попросила ее за хозяйством приглядеть. Боялась, брат ее не отпустит – злится он до сих пор, что бабка хутор не ему отписала. Однако ж завтра придет Станка. Стало быть, покажу ей, что к чему, и можем отправляться…
Стирх положил руку ей на плечо. Я сделала вид, что не заметила этого.
- Мара… может, ты останешься? – спросил парень. Я видела, с каким трудом далась ему это короткая фраза.
Мара глянула на него снизу вверх:
- Спасибо тебе за эти слова… Но я пойду с вами. Я хочу убедиться, что с Лепестком все будет в порядке. К тому же… говорят, у драконов в сокровищнице амулеты разные магические есть. Может, и мне что-то подобрать удастся?
По-моему, она и сама не верила в то, о чем говорила…
…Когда стемнело, Стирх вышел во двор – проведать дракона, а я, покосившись на закрывшуюся за парнем дверь, спросила нашу хозяйку:
- Мара… а не могла бы ты и мне погадать?
Девушка, помолчав, ответила:
- Не знаю… Да и не хочу…
- Почему?!
- Потому что боюсь… Видишь ли, Рута, я не могу гадать себе и людям, с которыми я связана… Просто я их не чувствую…
Я стерла со лба испарину.
- Прости, Маар, я не поняла… Как же не чувствуешь?.. Ведь тогда, ночь, ты вышла встречать нас – троих незнакомцев…
- Вот именно что незнакомцев. Тогда я не знала вас. Я лишь чувствовала, что у меня скоро будут гости, что им – вам! – необходима моя помощь… Тогда меня не волновала судьба Лепестка и я не собиралась идти с вами на поиски драконьей вотчины. А теперь…
Маленькая волшебница снова помолчала, отвернулась к окну, всмотрелась в свое отражение в темном стекле…
- Ты не обижайся, Рута, но гадать я не буду – ни тебе, ни Стирху… Я же вижу, что тебе Стирх нравится. А вдруг окажется, что он связан со мной, а не с тобой… Ты же меня возненавидишь?..
Я покачала головой?
- Ты мне нравишься, Мара. Видят Светлые Боги, я никогда не сделаю ничего во вред тебе.
И мы обнялись – как сестры.