Кто про что – я про дракона…
И куски все больше и больше становятся…. Ну и пусть их. Все равно под кат убирать. Так что кому не интересно – листайте дальше, а кто интересуется –


Перед прогулкой по городу я немного вздремнула. А что? Имею право! Эта неделя выдалась нелегкой. И двумя днями отдыха, которые мы выиграли, пренебрегать не стоит.
Ганка, как мы и договаривались, прибежала, как только у нее выдалось свободное время. В и без того маленькой комнатке сразу стало тесно от ее бурной деятельности.
- Идемте, панночка, а то у меня всего полчаса… Так… ага… туфли взувайте… и плащик не забудьте… а повязку на волосы?! Как это нет?! Как так – «нет»?! Не, панночка, у нас в городе так не принято… Ладненько, до лавки доберетесь, а там купите… Идемте ж скорее у меня ж только полчаса! – девушка возмущалась так, словно в этой задержке виновата я.
Наконец, спустившись по скрипучей деревянной лесенке, мы оказываемся в полутемном холле, из него выкатываемся на городскую улицу – в солнечный свет и пение птиц.
- Ганка, ты откуда родом? – спросила я, заинтригованная необычным говором новой знакомой.
- Да с Юга! Я ж у моря родилась, а потом мамка овдовела, ей трудно всех поднимать – у меня ж пять сестренок, одна другой меньше… Вот я к тетке, отцовой сестре, и подалася… Она меня сюда, в гостиницу, и устроила. А шо? Место хорошее, посетители тут приличные… Может, я мужа себе тут найду…
Вот чем мне Ганка понравилась, так это тем, что собеседник ей, в общем-то, и не требовался. Услышав один вопрос, она развивала и развивала тему. Я так свободно и непринужденно болтать не умела. Невольно даже позавидовала девчонке…
Рассказывая мне незамысловатые истории из своей жизни, Ганка не забывала делать замечания о городе, о тех улицах, по которым мы проходили. Было это примерно так:
- Так мне тетка и говорит: «Ты, Ганка…» Ой, панночка, смотрите, за этого коника весной, на ярмарке, купцы передрались, а хозяин возьми и раздумай его продавать…Тю! Так его за месяц три раза крали, вон, видите – дырку в заборе до сих пор не заложили: это воры пробили, когда в последний раз за красавцем этим пришли… Ага, а я тетке тогда говорю: «Вы себе, тетечка, как хотите, а я на вашей шее сидеть не собираюсь, я работать хочу… А шо? Девка я справная, моторная, а шо селючка, так и вы, тетечка, не в столице родилися…» Ой, панночка, панночка, гляньте – вон с того балкона пьяный стражник свалился… Не, не разбился, шо ему, пьянчуге, сделается – тока ногу подвернул, а уж лаялся – я таких слов в жизни не слышала… Ой, шо ж это я все говорю, говорю… А вы ж откуда до нас приехали? О, а вот и лавка, в которой моя подруга работает… та вы заходьте, панночка, не робейте…. Тю на вас… шо вы как не родная…
В общем, по энергии, которую излучала Ганка, легко понять, что моя роль в выборе наряда для заключительного события большого летнего карнавала закончилась, как только я переступила порог магазина… Гм… как в рецепте: возьми одну аптекаршу, помести ее в провинциальный город, смешай с энергичной местной жительницей, добавляй по метру шелка и смотри, что из этого выйдет. Хотя магазинчик, куда меня затащила Ганка, был совсем не в центре Старограда, столько всяких тканей я не видела даже в столице. Пусть сама я по модным магазинам не ходила, но среди моих соучениц в колледже были настоящие модницы.
В течение часа, что мы с Ганкой провели в лавке, мне и рта раскрыть не давали. Я было заикнулась девушке, что свободные ее полчаса уже давно истекли, но на меня зашикали, затопали, затюкали и замахали руками и Ганка, и ее подружка, и хозяйка магазина. Я чувствовала себя куклой. Меня закутывали в ткани, заставляли приседать, наклоняться, ходить и даже подпрыгивать. Все попытки сопротивления пресекались резко и беспощадно, в наказание на меня обрушивался новый водопад разноцветной материи.
Наконец наряд для меня был выбран. Хозяйка магазина – у меня теперь язык не повернется ее царство ткани, одежды и мечту модницы грубоватым словом «лавка»… так вот, хозяйка этого заведения оказалась настоящей волшебницей. Мне подобрали темно-синее платье с серебряным шитьем, головную повязку из той же ткани и строго-настрого было велено пойти к куму хозяйки, который держит лучшую в Старограде обувную мастерскую; скажешь, что тебя тетушка Лита послала, покажешь, что я тебе нашла – и он тебе обувку подберет… да что ты мне ножку свою показываешь, что я, ног не видела?... Нет, я Каму с тобой пошлю, а то ведь Ганке в гостиницу надо возвращаться, а ты еще заблудишься…»
Кстати, взяла хозяйка с меня намного меньше, чем я рассчитывала: видимо, я понравилась доброй женщине, а может, она просто рада была всучить приезжей поселянке залежалый товар. (По мне же не видно, что в прошлом я – столичная штучка; почти неделя дороги сделала свое дело: пусть и отмытая до блеска, на модницу я никаким боком не походила.) Впрочем, должна сказать, что платье мне действительно понравилось; будь у меня возможность выбирать, я выбрала бы что-то подобное. Может, правда, предпочла бы другой цвет, а может, меня привлекло бы именно эта одежка. Из магазина вышли втроем: Ганка, которая торопилась в гостиницу («Хозяйка ж меня прибьет… тю на вас, девоньки, всё ж вы виноваты…»), Кама, которая рядом с говорливой подругой выглядела просто молчуньей, и я, слегка ошалевшая от обилия впечатлений.
Я боялась, что в обувной мастерской всё повторится, и даже внутренне настроилась на сопротивление. Но решительность моя никому не понадобилась. Кама показала хозяину образец ткани, тот поцокал языком, глянул на мою босую ножку, нагнулся куда-то за прилавок и извлек из своих закромов туфельки – темно-синие, с серебряным шитьем, оказавшиеся мне как раз впору.
- Глаз у дядечки точный, - отреагировала на мое удивление Кама. – Он никогда не ошибается.
Кстати, Это были первые слова, услышанные мною от девушки.
Кама проводила меня до улицы, на которой расположена была гостиница, и убежала по своим делам. Я поднялась наверх, в свою комнату, разложила на кровати свои покупки. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ворвался ураган по имени Ганка.
- Панночка, шо ж вы обедать не идете? Стынет же ж всё!
- Спасибо, Ганочка, мне не хочется.
- Тю! – девушка уперла кулачки в стройные бока. – Людоньки, вы послухайте, шо вона каже! Так ужина ж никто готовить не будет – все ж на площадь, до ратуши пойдут… Так шо голодной я вас не оставлю – де ж у вас силы возьмутся, чтоб у на площади танцевать?!
- А может, я и не буду танцевать? Меня ж никто не пригласит!
- Тю! Таку справну панночку? Та шо им, повылазит? Правда, - скривила губки Ганка, - тут они, в городе, на худющих да бледных западают. Зато если вы к нам на Юг попадете, панночка, отбою от кавалеров у вас не будет!
- Скажешь тоже! – отмахнулась я, смеясь.
- Та шо з вами разговаривать! Идемте в столовую. А не будете сами есть – я вас с ложечки кормить стану, как маленькую, от увидите!
- Та тю на тебя, Ганочка! – воскликнула я. Расхохотались мы обе.
- Идемте-идемте, подталкивала меня к двери девушка. – А потом, как пообедаете, я вам нарядиться помогу.
Уступая Ганке, я дала увести себя в столовую.
Вы ожидаете, что я подробно опишу, чем потчевала меня Ганке? А зря. Потому как делать я этого не буду. Отчасти из-за того, что толком не помню этого – все мои мысли заняты были предстоящим вечерне-праздничным мероприятием. Отчасти из-за того, что мне не очень нравятся подобные описания - что, с чем и кто ел. В памяти осталось только, что это было очень вкусно, хоть и не слишком плотно.
Пообедав, я пошла в свою комнату – переодеваться. Расчесала перед зеркалом волосы, собрала их в тугой узел на затылке… Даже аккуратненько получилось. Поглядывая на двери, вытащила из потайного кармашка в рюкзаке мешочек с косметикой. Стирх бы меня засмеял, но сегодня мне очень хотелось быть красивой. Может, мне это только кажется, но глаза, подчеркнутые стрелками, стали выразительнее. Я косметикой толком пользоваться не умею, поэтому времени на то, чтобы сделать хороший макияж, ушло немало.
Ганка вбежала (да умеет ли эта девушка просто ходить?!), когда я, наряженная в свое новое платье, крутилась перед зеркалом, делая безуспешные попытки справиться с головной повязкой. Это же не платок, не косынка, не лента… Широкая и достаточно длинная полоса ткани никак не желала красиво драпироваться. Ганка, посмеиваясь над моим изумлением, усадила меня на табуретку.
- От смотрите, панночка, - щебетала она, прилаживая на мои волосы синюю с серебром ткань. – Отак прикладываем, отут закалываем, отут закручиваем, отут складочки делаем…теперечки это завязываем… О! Гляньте! Вам к лицу!
Из зеркала на меня смотрела... ну, не могу сказать, что незнакомка… В Праздник Светлых Богов в колледже раскрашивалась и наряжалась еще и не так. Просто Рута, глядящая на меня из зеркальной глубины, была мне непривычна, но очень приятна. Темно-синяя ткань хорошо оттеняла лицо, подчеркивала темные широкие брови. Повязка была действительно повязкой, она закрывала половину головы, драпируясь в замысловатые складки и завязываясь над левым виском мягким узлом; в этом узле прятались и концы ткани. Держалась вся эта конструкция хорошо, и можно было не опасаться, что в самый разгар танцев повязка слетит с моей ветреной головушки.
Я встала, поправила платье. Оно сидело великолепно. Недаром ведь я больше часа была в роил бессловесного манекена! Моя обновка ниспадала мягкими складками, драпируя мою достаточно внушительную фигурку. И правильно! Пусть гадают, сколько меня там!
Туфельки тоже порадовали Удобные, легкие – в них запросто можно протанцевать хоть всю ночь. Даже мои усталые за долгую дорогу ноги невольно начинали выстукивать замысловатый ритм каблучками.
Ганка одобрительно кивнула и умчалась в свою каморку – переодеваться. Я уже знала, что в этот последний день Праздника начала лета никто не делит людей на богатых и бедных, здесь завязываются самые невероятные знакомства, и служанка гостиницы вполне может влюбить в себя заезжего рыцаря, а бедный оруженосец – стать нареченным дочери богатого купца. Ганка даже шепнула мне по секрету, что ее тетушка как-то рассказывала, что у кумы ее подруги племянница вышла замуж за графа именно после тура танца. А что, чем Мрак не шутит! Пусть потом Стирх себе локти кусает… вместе с драконом…
Кстати, о Стирхе. Он ведь скоро должен зайти за мной! А Ганки, чтобы позвать меня, в гостинице уже, скорее всего, нет. Мало ли дел у молодой девушки в свободный праздничный вечер? Так что, Руточка, подбирай-ка подол свого нового платья, чтобы не загреметь вниз с крутой лестницы, и топай вниз, в просторный холл. Может, там уже и камин по случаю праздника затопили…
В коридорах гостиницы царила суета. То и дело хлопали двери, слышались торопливые шаги и оживленные разговоры. Я старалась чинно идти по коридору, м мимо меня пробегали возбужденные постояльцы. Что ж это за танец такой на площади, что одно упоминание о нем вызывает у каждого жителя Старограда приступ восторга?!
А камин в холле действительно разожгли. И факелы на стенах тоже уже горели. В их мерцающем свете я сразу разглядела щуплую фигуру моего друга. Стирх стоял спиной к лестнице, словно пытаясь что-то разглядеть в пламени камина. Я невольно поискала взглядом его дракона – так привыкла видеть эту неразлучную парочку, что не сразу сообразила: в эти массивные двери наш дракоша даже ползком не протиснется. А зря. Ему наверняка бы понравилось лежать у камина.
Придерживая подол кончиками пальцев… а что ж вы думали; благородными манерами я обладаю, зря меня, что ли, монашки муштровали? Вот только применять их мне доводится не так часто, как хотелось бы. Но по такому случаю да под такое платье я извлекла их из недр моей памяти. Так вот. Придерживая подол нового платья кончиками пальцев, я спускалась по ступенькам. Услышав шаги, Стирх оглянулся, скользнул взглядом по лестнице и… снова отвернулся к камину. Не поняла… Меня что, так преобразила новая одежка, что лучший друг не может меня узнать?!
- Стирх! – окликнула я парня.
Он снова оглянулся через плечо и отвернулся опять. Потом до него, видимо, дошло, что дама в синем платье не случайно так настойчиво добивается его внимания. Он ме-едленно повернулся, смерил меня взглядом с головы до ног (гм, если быть совсем честной – с ног до головы)… и глаза у парня сделались большими и круглыми, как блюдца. Слегка опомнившись, Стирх произнес:
- Госпожа Рута?! Это ВЫ???
Мое женское тщеславие было польщено. Еще бы! Не каждый день при встрече со мной мужчины теряют дар речи!
Довольная произведенным эффектом, я подошла к Стирху поближе.
- Ты тоже здорово выглядишь, дружище!
Это было действительно так. Парень приоделся. Свежая сорочка и до блеска начищенные сапоги еще никому вреда не приносили. К тому же, с моим другом явно поделился одежками хромой Якоб. Об этом ясно свидетельствовали оранжевый шелковый шейный платок, шерстяной кушак ему в тон и безрукавка тонкого сукна. Мягкая шляпа довершала наряд Стирха. Выглядел он деревенским щеголем, каким, собственно, и был.
- Да я что, - скромно отмахнулся парень. – Вот вы действительно – настоящая дама!
Стирх подал мне руку, и мы вместе вышли за двери.
Конечно, города мы не знали, но все же заблудиться не боялись. Людей на улице было достаточно много, и все они шли в одну сторону. Мы нисколько не сомневались, что, влившись в их ряды, непременно выйдем к ратуше, на центральную площадь. Так и случилось.
Мы шли по улицам Старограда, а вокруг нас закипал праздник. Чем ближе мы подходили к площади, тем красочнее становилось убранство домов, оживленнее – разговоры, громче и веселее – смех. Вслед за идущими впереди мы свернули за угол – и вот она, центральная площадь. Перед нами – толпа. Люди широким кольцом охватили площадь. На балконе ратуши играл оркестр. Небольшой, но музыка прекрасна была слышна даже сквозь шум толпы. Не иначе как использовали магическое усиление звука.
Нам со Стирхом удалось пробраться в первый ряд. Перед нашими глазами разворачивалось завораживающее зрелище.
По кругу, на всем свободном пространстве площади, в ритме музыки двигались пары. Нарядно одетые горожане разных возрастов и сословий в этот день перемешались, как на ярмарке. Вот мимо нас протанцевал мой коллега по аптечному цеху – я узнала его по цеховому знаку на застежке плаща (у меня в сундучке пылится точно такая же). Его партнершей была тоненькая девушка – по виду явно дочь кого-то из высоких чиновником городской иерархии. А ту дородную матрону кружит в танце бородатый кузнец – вон как бугрятся мышцы, рукава сорочки вот-вот лопнут от распирающей их силы.
Танец был совсем не сложным. Рисунок его то и дело повторялся. Обойдя площадку по кругу, пара смешивалась со зрителями, который, подпевая, притопывая и прихлопывая, ожидали своей очереди потанцевать. Как только круг покидала одна пара, на смену ей тут же выходила другая. В этом танце, в этой музыке явно было что-то магическое. Иначе почему мне тоже ужасно захотелось потанцевать?
Уже через четверть часа я твердо выучила немногочисленные фигуры этого танца и смогла бы без запинки повторить чередование шагов, подскоков и поворотов. Я отбивала ритм ногой, обутой в новенькую туфельку. Право же, грех заставлять такую красивую обувку скучать в толпе! Гулять так гулять! И я толкнула Стирха плечом:
- Потанцуем?
Ну, я, конечно, понимаю, что приглашать на танец должен мужчина. Только от Стирха я век такой милости не дождусь. Ему просто в голову не придет, что мне, его уважаемой госпоже Руте, выпускнице королевского аптекарского колледжа, аптекарше из деревни Мосты (как звучит, а?) может взбрести в голову такая блажь – танцевать на площади незнакомого города! А что? Это как раз и подкупает. Вот дома, в Мостах этих самых, фиг бы меня заставили танцевать! Там не то, что каждая собака - каждая курица меня знает. А мне еще там жить. Дома я душу вокалом отвожу. Ну, об этом я уже говорила.
Да, дома я танцевать бы не стала. Но ведь тут, в Старограде – совсем другое дело! Как бы я ни вытанцовывала – через день-два мы со Стирхом уйдем из этого города и вряд ли сюда когда-нибудь снова попадем. Так что я желаю танцевать!
Но Стирх – вот увалень! – переминается с ногу на ногу и хмуро косится на меня:
- Госпожа Рута… я ведь танцевать не умею…
- Мрак! – вырвалось у меня, хотя в такой праздник уместнее было бы обратиться к Светлым Богам. – Да что ту уметь! Я тоже не танцовщица, но смотри – это же так просто! – я порывисто схватила Стирха за руку и потащила в круг. – Идем же!
Но парень явно испугался моего напора. Он выдернул свою руку и отстранился, насколько это было возможно в толпе.
Я хотела было обидеться, но передумала. Слишком уж зовущим, манящим был ритм танца, завораживающей – музыка, она переполняла мою душу и для обиды там просто не оставалась места.
А танцевать мне хотелось. Как же мне хотелось танцевать! Пары на площади сменяли друг друга, разделялись в толпе, и некоторые особо рьяные или очень опытные танцоры через время снова входили в круг – уже с другими партнерами.
За моей спиной вдруг послушалось деликатное покашливание. Кто-то явно хотел привлечь к себе внимание. Я оглянулась – и у меня внутри будто что-то оборвалось. Рядом со мной стоял, судя по осанке и дорогой простоте одежды, настоящий вельможа.
- Не соблаговолит ли милостивая госпожа оказать мне честь пройти со мною тур танца? – склонился в полупоклоне незнакомец. Его необычно синие глаза на смуглом лице глядели на меня с усмешкой.
До меня не сразу дошло, что эта витиеватая фраза адресована именно мне.
Я взглянула на Стирха, поймала его подбадривающий взгляд (клянусь Светлыми Богами, он вздохнул про себя с облегчением!) и подала вельможе руку. Он улыбнулся, в его чуть прищуренных глазах снова мелькнула усмешка. Дождавшись очереди, мы вошли в круг…
И сразу же музыка грянула во всю мощь, ярче вспыхнули огни, - или это мне только показалось? Мы закружились в общем танце – шаг, второй, поворот, подскок… Сказать, что мой партнер танцевал замечательно – значит ничего не сказать. Он двигался так, будто танцевать для него было так же естественно, как и дышать. Мы ни разу не сбились с ритма, не нарушили рисунка танца. Я в жизни еще так не танцевала!...
Однако всему когда-то приходит конец. Кажется, всего минуту назад вошли мы в круг, как уже уходим, чтобы уступить место следующей паре. Мой кавалер подвел меня к ожидавшему меня Стирху, снова улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, отвесил мне вежливый поклон и… растворился в толпе. Я ожидала, что такой великолепный танцор вот-вот снова войдет в круг – с другой партнершей: мне бы очень хотелось увидеть со стороны, как он танцует. Однако, как я ни высматривала его, увидеть его так и не смогла. Не скажу, что это было мне неприятно.
Когда я убедилась, что больше не увижу своего загадочного незнакомца, то сразу потеряла интерес к происходящему. Мне очень захотелось домой, в Мосты…Ну, или хотя бы назад в гостиницу. Стирх словно прочитал мои мысли:
- Госпожа Рута, может, пойдем? Ну это всё, а? – с надеждой спросил у меня юноша.
Я не стала его разочаровывать:
- Конечно, идем!.. – и мы стали выбираться из толпы.
Мы снова, как утром, шли по пустынным улицам. Но теперь мы знаем, куда идти, и просто наслаждались отдыхом и праздничной атмосферой.
- А вы, оказывается, здорово танцуете, госпожа Рута! – прервал молчание Стирх.
- Не ожидал от меня такого? Думал, я только микстуру для старосты делать умею да твоего дракона от ожогов лечить?
- И еще вы петь любите, - поддакнул мой друг. Упс… лучше бы уж он молчал.
По моему виду Стирх понял, что если он еще раз вспомнит о моем вокале, то мне придется пополнять запас свинцовой примочки: буду активно лечить его синяки, которые он от меня же и схлопочет. И парень снова вернулся к нейтральной теме – нынешнему вечеру.
- Кстати, госпожа Рута, а вы заметили, какими глазами смотрел на вас тот вельможа?
- Заметила. Синими.
Стирх расхохотался:
- Ну, если вы и это успели рассмотреть… Бьюсь об заклад: очень скоро он вас разыщет и уже завтра утром будет ожидать вас в холле гостиницы с огромным букетом белых роз!
Я невольно покраснела. Вы, наверное, не в курсе: в наших краях огромный букет белых роз дарят девушке, у которой собираются просить руки. Вот честно: у меня даже мысли такой не было. И вообще, у меня уже есть сердечная тайна. Вот только объект ее об этом не догадывается. И слава Светлым Богам.
Стирх продолжал нести подобную околесицу, и поэтому я облегченно вздохнула, когда мы дошли до гостиницы. Договорившись, что завтра утром встретимся в столовой гостиницы, я вошла в полутемный гостиничный холл, а Стирх убежал к своему ненаглядному дракону. Мрак, я скоро, похоже, ревновать начну..
Поднимаясь по лестнице в свою комнату, я вспомнила о танце, в котором принимала участие. Во мне снова зазвучала музыка, и зов ее был так силен, что, выйдя в коридор, ведущий к моей двери, воровато оглянулась – никого нет? – и протанцевала в комнату. Пусть я дурочка ненормальная, но я чувствовала: не случайно Богиня Судьбы привела меня в Староград именно в этот день.
Однако устала я сегодня! Пора и на боковую. С сожалением сняла я праздничный наряд. Не скоро я одену его снова… Не перед старостой же мне в нем щеголять и не перед его женой-ворчуньей. Хорошее платьице! Все-таки здорово, что я его купила. Надо будет утром не забыть поблагодарить Ганку. Если бы не она…
В самом прекрасном расположении духа улеглась я в постель и блаженно вытянулась во весь рост. Наконец-то нормальная кровать! Спать в такой - одно удовольствие. Предвкушая сладкие сны, которые мне непременно снова приснятся, я закрыла глаза. Ну, как говорится, на новом месте приснись… гм, лучше не надо…
Уснула я очень быстро. Вот только долго поспать мне не дали.