Да-да-да. Пока жду, чтобы мне принесли чего-нибудь поработать...

Утро на ферме хромого Якоба – это что-то особенное! Поначалу мне и в Мостах неуютно по утрам было – шумно очень: петухи голосят живность громко пропитания требует… Потом ничего, обвыклась. Даже под сельский аккомпанемент сплю совершенно спокойно. Но тут… Проснулась я от мерного стука в стену чулана. Спросонок мне даже померещилось, будто я еще дома, в своей аптечной избушке, и наш поход со Стирхом мне только приснился. Потом память проснулась тоже, соображалка подключилась, и я поняла, что соседнем с моим чуланчиком стойле лошадь разминает ноги. А может, и испытывает мое терпение.
Уразумев, что выспаться мне сегодня не удастся, я выползла на улицу и зажмурилась от брызнувшего в глаза солнца. Жизнь на ферме начиналась, кажется, с рассветом. Я еле отыскала Стирха в этой толчее, и мы уже вдвоем отправились на поиски хромого Якоба. Он обнаружился у конюшни, где отдавал рабочие указания кузнецу.
- Уже уходите? – вместо приветствия спросил нас хозяин.
Стирх пожал плечами.
- Видите ли, - сказала я, - нам бы хотелось пару жней провести в городе. Отдохнуть от дороги, посмотреть местные достопримечательности… Разумеется, мы остановимся в гостинице. Но вот дракон… Нельзя ли его пока оставить у вас?
Хромой Якоб хмыкнул:
- Да хоть на год! Дракон мне не помеха. И город посмотрите – он того стоит. Вот только с гостиницей – не знаю, выйдет ли. Праздник сейчас в городе – карнавал начала лета. Правда, сегодня последний день, но гостей в городе еще много. Так что…
- Не беспокойтесь, любезный, - пихнул меня в бок Стирх, пока я снова чего-нибудь не сморозила, – я в любом случае вернусь ночевать к вам, на ферму. Я не могу отставлять дракона надолго – я же отвечаю за его безопасность.
Хромой Якоб взглянул на моего друга с недоверием: мол, еще вопрос, чья безопасность тут под угрозой, - но промолчал. Сейчас для него не существовало ничего важнее потерявшей подкову лошади…
Я уже подходила к городским воротам, когда Стирх нагнал меня.
- А почему вы не хотите ночевать на ферме? Вам что, не понравилось, госпожа Рута?
- Нет, - коротко ответила я. – Просто мне хочется немного пожить в более комфортабельных условиях.
- А-а, - Стирх честно сделал вид, что понял меня. Ну да: в его шкале ценностей ферма – это предел мечтаний усталого путника. Да простят меня Светлые Боги, если я ошибаюсь, но, по-моему, мой друг уже мечтает о том, чтобы провести остаток жизни хозяином подобного подворья, только разводить он хотел бы не лошадей, а драконов.
Мы шли по абсолютно пустынным улицам города, и наши шаги гулко разносились в безлюдье утра.
- Спят они, что ли? – удивлялся Стирх с детской непосредственностью: мол, как кто-то может спать, когда я уже проснулся? Я тоже удивлялась, но молча. В отличие от моего друга сельской жительницей я стала всего два года назад, но никак не могла выработать у себя привычку, как мои односельцы, вставать и ложиться вместе с курами. Да и не стремилась я к этому.
Город еще жил праздником. На каждом шагу нам встречались осколки вчерашнего гуляния – обрывки цветочных гирлянд на деревьях, множество лепестков под ногами, ворох бумажных цветов, заботливо сложенных под чьей-то дверью… Из-под куста жасмина торчали ноги в растоптанных ботинках и порядком потрепанных брюках Видимо, их обладатель вчера напраздновался с запасом.
Стирх подошел к господину, отдыхающему так непринужденно, и пнул ногой – не сильно, но вполне ощутимо. Раз, другой… Из глубины куста послышалось недовольное мычание.
- Уважаемый, - обратился к нему Стирх, - простите, что мешаю вашему отдыху… Не подскажете ли, как пройти к ближайшей гостинице?
В ответ снова раздалось нечленораздельное мычание, однако направление нам казали. Ногой. И довольно приблизительно.
Проплутав лабиринтом запутанных улочек предместья с полчаса, мы все-таки вышли к гостинице. Небольшой, но на удивление приличной. Ее фасад был стилизован под старинный замок, башенки, колонны, узкие стрельчатые окошки… На большой дубовой двери висел бронзовый колокольчик. Изящная вещица. Сразу видно – хороший мастер делал. Не знаю, как у вас, а у меня при соприкосновении с действительно хорошими вещами возникает трепетное чувство уважения к мастеру, сотворившему простое чудо. И пользоваться такими вещами доставляет мне настоящее удовольствие.
Вот и сейчас кончиком пальца я качнула язычок колокольчика. Шнурок там, конечно, был, но куда приятнее было коснуться блестящей бронзы рукой. Колокольчик отозвался на мое прикосновение мелодичным звоном.
Нам открыла заспанная служанка.
Вот тут уж Стирх не сдержался:
- Да что вы все как в сонном царстве! Полдень скоро! - ну, это он загнул, конечно, но в такое время даже я всегда бодрая и жизнерадостная.
Служанка, совсем еще девчонка, глянула на моего друга так, словно он предложил ей шубу надеть:
- Тю! - в этом возгласе было столько негодования, сколько могла себе позволить служанка провинциальной гостиницы при общении с потенциальным клиентом. – Так праздник же! Мы ж только на рассвете легли! Вы прям как не местные!
- Да мы и есть не местные, девочка, - оттеснила я широким плечом Стирха. – Мы о вашем празднике-то до сегодняшнего утра и не слышали. В гостинице позавтракать и пожить чуток можно?
- Позавтракать – да, - зевнула служаночка, - на кухне печку уже растопили, а вот пожить… Это у хозяйки спросите, она после завтрака спустится. Да вы заходите, чего в дверях стоять?..
И правда! Чего стоять-то?
Следом за служаночкой мы вошли в просторный полутемный холл. Наверх вела широкая лестница, в глубине комнаты тускло мерцал догорающий камин. Как тут, наверное, уютно долгими зимними вечерами!
- Вы чего стали, госпожа?! – донеслось до моего сознания. Пока я созерцала камин, мои спутники успели по длинному коридору дойти почти до самой столовой. Я поспешила следом.
Столовая в этой гостинице была по-домашнему уютной. Через узкие стрельчатые окошки лился мягкий рассеянный свет. На столиках – глиняные вазочки с фиалками, резные деревянные солонки, витые канделябры. Свечи в них днем, конечно, не зажигали, но веяло от них таким спокойствием, что я даже зажмурилась, как кошка, мне даже мурлыкать захотелось. Домашнюю обстановку подчеркивали вкусные запахи, доносившиеся с кухни. У меня просто слюнки потекли. Может, жаркое с овощами – не то блюдо, с которого должна начинать утро девушка моей комплекции, но это именно то, от чего отказаться я просто не смогу.
Я плюхнулась за ближайший столик. Стирх устроился напротив. Уже знакомая служаночка убежала в кухню, откуда вернулась через несколько минут с нашим завтраком и кувшином вина.
- Ну-с, - я потерла ладони одна о другую, - приступим! – и принялась уничтожать свою порцию с той же тщательностью, с которой растирала порошки.
Да-авно я не получала от еды такого удовольствия! Еще бы: два года питаюсь исключительно тем, что готовлю сама. И если за это время окончательно не испортила себе желудок и не превратилась в бледную немочь, значит, кой-какие кулинарные способности у меня имеются.
Стирху тоже нравился завтрак. Тишину в столовой нарушало только наше жевание да мерный перестук ложек.
Столовая постепенно наполнялась постояльцами. Наша знакомая служаночка уже не ходила с подносом в руках, а бегала, разнося заказы. И надо сказать, получалось у нее очень ловко и даже грациозно. Даже я залюбовалась, а Стирх иной раз жевать забывал.
Когда от вкусного жаркого остались воспоминания и приятная тяжесть в животе, я откинулась на спинку своего стула и, задумчиво раскачиваясь, спросила у приятеля:
- Чего будем делать сегодня? - всем своим видом я давала понять, что в ближайшие два дня из Старограда уходить не намерена.
- Ну… я это… к дракону вернусь… ему там без меня скучно…
- Стирх, ну ты даешь! В большой город попал, но за своим драконом его даже рассмотреть не хочешь! Не облезет твоя ящерица… хорошо-хорошо, твой дракон… без тебя за два дня! Помнишь, хромой Якоб говорил что-то о празднике? И служанка нам то же самое твердила… Хоть сегодня и последний день, но думаю, это будет что-то грандиозное!
- Рута, притормози! – я уже заметила: когда Стирх нервничает, всю его почтительность ко мне как дракон языком слизывает. - Мне тоже интересно город посмотреть. Но в гостинице мне неуютно… Я уж лучше к дядьке Якобу вернусь, а вечером за вами зайду и мы вместе на тот праздник пойдем, если вам того так хочется.
И действительно! Чего ему тут сидеть, пока я себя в порядок приводить буду?
Кстати, оказалось, что Стирх был прав, не желая останавливаться в гостинице. Номер нашелся только один – высоко, под самой крышей, маленький, но со всем необходимым. Была даже ванная – с огромной дубовой бадьей, куда я сразу же попросила натаскать горячей воды…
Какое тут было мыло! Я такое только в столице и видела – душистое, нежное! Оно давало густую ароматную мену, и мыться им было одно удовольствие… Потом я сушила у окна волосы, и давешняя служаночка (ее, как я уже знала, звали Ганкой) помогала мне их расчесывать.
Чернобровая Ганка щебетала без умолку, водя расческой по моим волосам. Из ее речи, обильно пересыпаемой «тю» да «шоб я ослепла», я узнала, что в Староград мы успели к самому финалу большого летнего карнавала, на который съезжаются гости со всей округи. Что главный день празднования был вчера, и город гулял до рассвета, поэтому сегодня многие еще спят. Что сегодня вечером на площади у ратуши – «вы шо, та мне были? Тю!» - большой танец, завершающий карнавал, и что, когда я туда пойду, то должна буду непременно танцевать, если меня позовут в круг… И что в такой «сорочине, как у панны», на праздник идти «совершенно не можно, бо вси тилькы «тю» и скажуть…», но дело это поправимое, потому что у Ганкиной подруги хозяйка одежную лавку держит, и там даже для меня что-то пристойненькое подберут… И она даже согласна о мной пойти в лавку, чтобы мне сделали скидку, и моему молодому другу там тоже можно будет плащ новый купить, потому что опять-таки – праздник лета, последний день… У меня даже голова от ее болтовни закружилась, и я согласилась непременно перед обедом, когда у Ганки выдастся свободное время, сходить в лавку, чтобы обновить гардероб перед вечерними танцами. И я непременно туда пойду. Непременно!