Хоть третью часть своей собственной повести.
Не любо - не читай, а врать не мешай!

Дракон, часть три - ниже...


А за травами назавтра я все-таки пошла. Уходила до рассвета, собрав вечера узелок с едой. Хоть на один день, на полдня, да забыть о заботах. Сбор трав – тоже обязанность. Но – приятная.
Эх, травушка-муравушка! Как люблю я эти походы на дальнюю реку! Луга там пойменные, заливные, травы растут – я многие в колледже только в учебниках и видела. Вот та же синеглазка. От семи хворей травка: и простуду вылечит, и душу успокоит. В столице за малюсенькую бутылочку настойки из нее два золотых дают. Ее некоторые аптекари в тепличках выращивать пытаются. У некоторых получается. Но разве сравнится хиленькая городская затворница с той красавицей, что растет тут?! Да захоти я лекарства из нее в столицу поставлять, скоро первой богачкой в селе стану, каменный дом куплю и найму себе в помощницы ту же Верму. Только не хочется мне красоту эту на деньги менять…
Я иду по тропинке. Деревня наша давно скрылась за холмами. Роса на траве блестит под лучами рассветного солнца. Башмаки блестят тоже – им росы достается не меньше, чем моей юбке, хотя влагу они переносят не в пример лучше домотканого полотна.
День хороший начинается. В небе поют-заливаются птицы. Почему-то в деревне их почти не слышно. А тут… Мне так захотелось спеть вместе с ними! Удержалась с трудом. Я еще помню, как испуганно подавился своим «ре» соседский петух, когда услышал, как я подхватила его руладу. Не будем вольным птичкам нервы портить. Их ведь настойкой синеглазки никто отпаивать не будет. А петуха – пришлось… До сих пор шрам на запястье к непогоде чешется.
Тропинка бежит вниз с холма. Я бегу вместе с нею, раскинув руки, как крылья. Кажется, еще немного – и ветер подхватит меня и понесет вперед, вперед… Я люблю тебя, ветер! И ты, в отличие от некоторых, отвечаешь мне взаимностью.
Травы уметь собирать надо. Это мне еще сестра Азалия твердила. У меня на травы рука легкая. Это только у Бора-бортника синяки остаются. А травку, даже нежную горицветку, я сорву, даже не помяв ее нежные лепестки.
Вот и лужок мой заливной, заветный. Верма сюда не наведывается: ей, старухе, такие переходы же не под силу. Она, если что, ко мне за травой прибежит. И никому-никому потом не скажет, что половину редких трав, за которые потом у сельчан деньги берет, у меня просто за «спасибо» получает.
Люблю я сюда приходить. Впрочем, об этом я уже говорила. Есть здесь, на полянке, родничок. У него так хорошо посидеть, когда травы уже собраны, а домой идти еще не хочется.
Потом я лежала в траве, глядя на белые облака в высоком небе. Тут тихо и совершенно безлюдно. В прошлом году я специально оставила тут мелкую золотую монетку. Она до сих пор лежит на плоском камушке у родника. Так что подремать мне тут никто не помешает. Встала-то я сегодня очень рано, да и путь назад – тоже неблизкий. Тем более – с ношей.

… Возвращалась домой я ближе к вечеру. Красавица: лицо комарами искусанное, руки исцарапанные, подол юбки мокрый и грязный, волосы дыбом, - но зато счастливая! А как же, травами себя на месяц вперед обеспечила…
И дернуло же меня мимо колодца пройти! Знала ведь, что там кумушки собираются, новости обсуждают; а сегодня и подавно языками чесать будут: вчерашний визит рыцаря и без истории с драконом шороху наделал. Знала, и все равно пошла. Ну, подумаешь, лишнюю темку для сплетен подброшу – видон-то у меня еще тот.
Но все оказалось куда хуже.
На площади у колодца собралась, кажется, вся деревня. Даже староста – и тот из корчмы выполз. Я сперва удивилась, но потом увидела у самого колодезного сруба понурого Стирха и необычно присмиревшего дракона, оценила новую трубку в зубах старосты, золотые сережки в ушах его жены и жемчуга на шее у старостиной дочки, и все поняла. Дракоша доживает последние минуты. Под опекой деревни, по крайней мере.
Гул на площади стоял, как на пасеке. Слова летали и жалили не хуже пчел.
- Да гнать его отсюда, если сам не пойдет! – вопила старостиха, привычно перекрикивая толпу. – Коль уж пообещал эту тварь Стирхов дед в Синий замок отдать, так пусть и уводят его к мраковой бабке!
- И пока свою зверюгу на новом месте не обустроит, пусть назад не возвращается! – вторила матери старостина дочка, постреливая глазками в сторону Стирха. «Не оценил ее красу писаную в свое время, вот и нажил себе врагиню», - подумала я и стала проталкиваться к колодцу.
Бедолага Стирх поднял голову, увидел меня и переменился в лице. В глазах его сверкнула надежда. Слабенька, но все же.
- Нельзя его сейчас отдавать! – крикнул парень. – У него еще ожоги не зажили! Его же еще лечить нужно! А то скажут в замке, что я нарочно больного дракона привел, чтобы больше мороки им было! Госпожа Рута, хоть вы им скажите!
И скажу. Набрала воздуха в легкие и заорала:
- ЦЫЦ!!!
Подействовало. Еще бы. После целого года регулярных занятий вокалом я самого дракона переору. Хотя нет. Дракона – вряд ли. А вот старостиху точно за пояс заткну.
В установившейся относительной тишине я сказала:
- А Стирх прав, любезные мои поселяне. Ожоги в наличии. Вам любой ветеринар диагноз подтвердит, - я так уверенно это заявила, потому что твердо знала: до ближайшего ветеринара полдня добираться надо, да и не факт, что трезвым его застанете. – Так что подлечим тварь бессловесную в домашних условиях, а там…
- И долго ты лечить его собираешься? – пыхнул дымом прямо мне в лицо староста. Ну, погоди же, придешь ты ко мне за настойкой для мужской силы… Я еще подумаю, чего намешать туда. Чего и сколько…
- Долго? Да нет! Недельки две-три… во всяком случае, не больше месяца.
- Лю-юуди добренькие, да что ж это делается! – заголосила бабка в толпе. – Это ж клятая ящерка нам так и деревню спалить! Эвон чего вчера учудила!
- Ага! – вот уде и мужской басок вклинился. Это кто ж у меня такой смелый? – Не хотела ящерка в повозке ехать, пусть пешочком топает – не облезет!
- Нельзя ему пешочком! – снова подал голос Стирх. – Больной он!
- Ты хоть молчи! – снова пыхнул трубкой староста. – У него ведь не ноги попечены, так что ли, госпожа Рута?
- Не ноги… - а что я еще могу сказать? – Спина и крылья…
- Вот пусть потихоньку и топает со своим воспитателем. И госпожу аптекаршу с собой прихватите. Пускай подлечит его в дороге. Как раз недельки за две дотопаете. И нам спокойнее будет. Вот прям завтра с утра и отправляйтесь. А не то, видят боги, сам шкуру зверюги на барабан натяну!
Дракон даже икнул с перепугу. К счастью, просто дымом. Стирх чихнул, махнул рукой и побрел домой – собираться. Дракон поплелся следом. Селяне расступались перед ними.
- А ты чего стоишь? – подскочила ко мне старостиха. – Или тебе собираться не надо?
- Надо, - ответила я и швырнула в ее противную физиономию свою охапку травы.