Глава вторая:”The world with no Fear”

Винсент вскочил, ужаленный в самое сердце.
-Винсент, это сон, всего лишь сон…
-Катрин…это ты?,- чуть слышно, сквозь сбитое дыхание вымолвил Винсент.
-Да, да… Всё хорошо…
Мягкие руки нежно обняли его, еще мокрое от едкого пота, тело, и Винсент заглянул в эти грустные, почему-то, вечно извиняющиеся глаза. Несмотря на неподвластное чувство вины, которое рождало всего лишь одно касание, всего лишь одна встреча с этим взглядом, Винсент находил в нём упоение, и какой-то, сладкий душе, покой. И в эти моменты не было ничего… Ни дня, ни ночи, ни кошмаров, ни любви. Может в этих глазах и была сокрыта тайна, заставлявшая его сердце сжиматься с каждым разом всё сильней? Может быть именно по этой причине становилось невыносимо жить без облегчавших совесть слов: “Прости…” И даже зная, что они, с Катрин, были вместе с ранних лет, даже понимая, что она его никогда не оставит, Винсент не мог заставить себя полюбить. Она была для него всего лишь надеждой, последней стеной, отделяющей его от бремени скупого одиночества. И когда-то светившиеся радостью и жизнью, эти прекрасные глаза со временем потускнели под тяжестью грусти и, сокрытого где-то в глубинах нежного сердца, чувства вины.
Винсент приподнялся с кровати. В комнате царил полумрак, но это не мешало ему с наслаждением вслушиваться в каждый вздох, в каждое биение сердца человека, возможно единственного на всей Земле, которому он не был бы безразличен. Нет, он не винил себя. Он был благодарен.
-Ты сегодня вернёшься?
-Солнце встаёт,- пытаясь уйти от вопроса, на который он всё равно не знал ответа, Винсент задумчиво посмотрел в окно. И по мере того как первые лучи касались его молодого, такого совершенного, не знающего лишений и боли, тела, менялся он сам. Лицо вновь принимало на себя обязанности незатейливой маски, скулы которой на века впитали в себя бесстрашие и непоколебимую решимость. На глаза ложился туман, через миг уже затвердевший, спрятавший взор за холодным стеклом, который все почему-то привыкли называть смирение. Его длинные волосы, казалось, выгорали под жгучими лучами, принимая пепельный оттенок, а кожа выцветала до неестественной бледноты. И даже, самое сокровенное, его душа не могла устоять от поглотившей Винсента метаморфозы. Отсеивая всё лишнее, ограждая себя от бренности чувств и нелепых идей, душа Винсента впадала в забвение, столь необходимое, при вечной борьбе с не менее могущественным, чем сама любовь, врагом-страхом.
-Пойду, открою.
Неожиданное решение Винсента ни сколько не удивило Катрин. Она сама почувствовала приближение того, кто был в силах разлучить её с любимым. Того, кто возвращался вновь и вновь… Катрин безнадёжно повалилась на кровать, и, как будто, в поисках утешения, принялась ласкать длинными пальцами свои мягкие, роскошные, волосы.
Винсент подошел к двери, которая напоминала прекрасный бутон, задремавшего на ночь, цветка. Лепестки переплетались в призрачном узоре, не оставлявшем даже капельки надежды на просвет, защищавших их маленький, с Катрин, мирок. Но легкое нажатие на сенсорную панель заставило эти могучие листья распахнуться, пропуская свежее солнце всё глубже, в поглощенный темнотой и покоем коридор. Растерянное лицо старого друга, скрывавшегося за гибкими створками, выдало, что его застали врасплох.
-Привет, Давид.
-О! Винсент! Хе-хе, не пугай меня так больше…,- Давид смущенно улыбнулся, и про себя подумал: “И почему мне никогда не дают постучаться?”
-Что-то случилось?
-Да как обычно, вот держи координаты,- Давид протянул Винсенту прозрачный листок,- ну, не буду отвлекать…
-Если ничего серьезного, то я бы хотел взять сегодня выходной.
-Ах, Винсент,- как всегда беспечен,- если бы не было ничего серьёзного, то я бы не стал тебя тревожить, мой друг. Мы уже вызвали целый отряд Хранителей, но, кажется, они здесь бессильны. Совет решил,- Давид выждал небольшую паузу,- поручить это дело тебе. Они верят в тебя, мой друг.
Винсент не отреагировал.
-Ну что ж… увидимся на месте!
Давид спрыгнул с карниза, бодро вспорхнув белоснежными крыльями. Потоки воздуха нежно подхватили, посмевшего вмешаться в естественный ход вещей, самодовольного бунтаря, и унесли его туда, где прохладное солнце целовало застывшие облака…
Винсент вернулся в спальню. Его тяжелые шаги не предвещали Катрин ничего хорошего. Он опустился на край кровати, и легонько, пытаясь не нарушить пленившую его взгляд идиллию, убрал прядь волос с, милого душе, лица. Гибкие пальцы крепко вцепились в его, не успевшую отринуть, руку, а в глубоких, как бескрайние озёра, глазах читался лишь один вопрос: ”Ты вернёшься, вернёшься?”.
-Мне пора… Я думаю, что тебе тоже не стоит опаздывать.
-Ещё минутку…
-Катрин,- Винсент нашел в себе силы и сумел вырваться из этого пленительного взгляда,- минута никогда не превратиться в вечность.
-Да… ты прав. Иди, а я еще, пожалуй, понежусь,- губы Катрин расплылись в безнадёжной ухмылке,- эту минутку.
Винсент встал, и уверенной походкой направился в туалетную комнату, но в последний момент, уже, казалось, покинув, впавшую в зачарованный сон, комнату, что-то заставило его остановиться.
-Катрин…
-Да, Винсент.
-Во сне,- Винсент в спешке придумывал вопрос, который бы прикрыл его волнение. Его внезапно посетило ощущение, что они больше никогда не увидятся, и, несмотря на всю ту защиту, в которую он погрузил свою душу, ему стало страшно,- я кричал?
- Нет,- глаза Катрин вновь наполнились тоской,- стонал…
-Понятно.
Катрин перевернулась на другой бок, тем самым, напомнив Винсенту, что ему пора, и что она его ждёт, всегда…

Конец второй главы.

Глава третья: “Broken Angel”