1858
Мария (Мина) Львовна Диллон
первая в России женщина — профессиональный скульптор. Родилась в Поневеже, Ковенская губерния, Российская империя, в семье еврея-откупщика. В ранней молодости была привезена в Санкт-Петербург, где под влиянием впечатления от первых успехов Антокольского родные обратили внимание на её страсть лепить. В 1879 году Диллон поступила в Академию художеств, которую окончила в 1888 году. За выпускную работу «Андромеда, прикованная к скале» (сохранились ее фото и эскиз) получила малую золотую медаль и звание классного художника II степени. С тех пор она почти без перерыва принимала участие в ежегодных академических выставках в Петербурге, выставляясь иногда и за границей. Побывала в Германии, Франции и Италии.
Работы
Из её академических работ выделяются небольшая фигурка «Вестник Марафонской победы». Выработав изящную технику и основательно изучив анатомию, Диллон специализировалась частью на нагих женских фигурах («Невольница», «Нега», «Мак», «Сомнамбула» и другие), частью на миловидных женских и детских головках, идеализированных и портретных. Из головок её наибольшую популярность приобрела «Лилия». Представляют интерес и её драпированные фигуры: «Татьяна», «Офелия», «Эстеральда», «Капризница», «За чтением» и прочие. «Татьяна» была впервые показана на академической выставке 1896 года и затем на Международной художественной выставке в Берлине в том же году. На 100-летие Пушкина «Татьяна» была выставлена в Музее барона Штиглица. Кандидат искусствоведения Елена Карпова отмечает, что в дореволюционный период «Татьяна» была очень популярна: ее изображение помещали в газетах, журналах, на открытках и в изданиях Пушкина. Затем «Татьяна» была утрачена. В конце 1890-х годах Диллон создала ряд работ для интерьеров петербургского особняка А.Ф.Кельха. Заказчицей была Варвара Петровна Базанова-Кельх. Для парадной лестницы особняка Диллон создала три аллегорические статуи: «Утро», «Полдень» и «Вечер» (по состоянию на 2020 года хранятся в Ростовском областном музее изобразительных искусств). Весной 1898 года Диллон отправилась во Флоренцию, где ее горельефы итальянскими мастерами под руководством профессора Коррадосси к концу марта 1899 года были переведены в мрамор. В итоге в доме Кельха появились три мраморные фигуры на лестнице и монументальный декоративный камин в зале («Пробуждение весны»). Во Флоренции Диллон создала портретные бюсты, а также статуэтки Эсмеральды (по состоянию на 2020 год хранилась в Государственной Третьяковской галерее) и «Итальянскую нищенку» (до 1918 года хранилась во дворце великой княгини Ксении Александровны). В Санкт-Петербурге Диллон для Каслинского чугунного павильона выполнила три работы: Горельеф «Птицы радости и печали Сирин и Алконост» в декоре среднего яруса; Модель для драконов, расположенных по углам верхнего яруса;» Канделябры внутри павильона.

«Лилия». Фото, опубликованное в 1905 году
«Лилия» была создана Диллон в 1900 году. Диллон говорила: Оригиналом для «Лилии» послужила мне одна русская барышня, с которой я познакомилась в дороге» «Лилия» была приобретена на выставке в Академии художеств императорской семьей для украшения Сиреневого кабинета Александровского дворца. Горельеф «Офелия» был исполнен Диллон в 1901 году и посылался ею на международные выставки — в Мюнхене (1901 год) и в Риме (1911 год). Существовала терракотовая статуэтка «В сумерках» работы Диллон (еще в 2009 году считалась утраченной, пока не была обнаружена в петербургском частном собрании). Считающиеся обыкновенно более серьёзными задачи были с успехом исполнены ею: бюст-памятник математика Н.И.Лобачевского (в Казани), такой же памятник императору Александру II (в Чернигове), надгробные памятники министру путей сообщения Гюббенету (портретный медальон и бронзовые украшения не сохранились), профессору Премацци (не сохранился, известен по фото), профессору де ла Фоссу, писателю Данилевскому и, наконец, композитору Аренскому. Широкое распространение во всевозможных изображениях в России и за границей получила большая группа Диллон «На Дальнем Востоке» — молоденькая сестра милосердия читает раненому солдату письмо с родины; этой работой Диллон заслужила в 1905 году первую юбилейную премию в 2000 рублей на конкурсе Императорского общества поощрения художеств. Другую премию она получила за модели двух медалей в память 200-летия Петербурга. В портретах (часто выполняемых по фотографиям) Диллон достигала абсолютного сходства с оригиналом. В начале XX века Диллон выполнила много надгробных памятников. Современники Диллон выделяли памятник актрисе Вере Комиссаржевской на Никольском кладбище (1915 год, затем перенесено в Некрополь мастеров искусств). В Некрополе мастеров искусств находится копия 1952 года барельефа пианиста Антона Аренского. Этот рельеф изначально располагался в застекленной металлической часовне (не сохранилась). Также Диллон в 1912 году создала надгробный памятник на могиле своего друга-пейзажиста Константина Крыжицкого (после революции 1917 года бронзовая скульптура была переплавлена, а к 2020 году от памятника сохранилась только высокая гранитная скала). Диллон обладала талантом без широкого захвата, но вполне гармоничным в самом себе, выполнявшем отмежеванную себе собственную область. Её работы производят своё впечатление именно инстинктивным соответствием между задачами и силами, которого художник сумела достигнуть. Умерла в Ленинграде 14 июня 1932 года.

Похоронена на Смоленском лютеранском кладбище.
Ошибочно приписываемые Диллон работы
Диллон ошибочно приписывали в биографическом словаре «Художники народов СССР» (1972 год) авторство памятника Шарлю Гуно, установленном в Париже. Кандидат искусствоведения Елена Карпова выяснила, что эта ошибка произошла потому, что в «Новом времени» опубликовали вместе «Новую биографию Гуно» (в ней было фото памятника) и статью о Диллон. На самом деле памятник Гуно был выполнен французским скульптором Антонином Мерсье. Семья: Муж — художник Ф.Ф.Бухгольц (1857—1942), соученик Диллон. Сохранилась (по состоянию на 2020 год) его изображение из терракоты, выполненное в июне 1885 года Марией Диллон; Сестры — Диллон (Долина) Анна Львовна. Умерла в 1929 году. Актриса; Добровольская (Диллон) Флора Львовна. Умерла в 1931 году. Источники: Диллон, Мария Львовна // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — Санкт-Петербург, 1908—1913; Диллон, Мария Львовна // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907.


1858
Михаил Иванович Михайлов (настоящие имя и фамилия — Моисей Иоакимович Зильберштейн)
выдающийся отечественный оперный певец (тенор), которого критики называли «русским Мазини». Артист императорской оперы. Оперный антрепренер и педагог. Один из крупнейших российских вокалистов рубежа XIX—XX веков. Родился в Вильно, Российская империя. Окончил курс в Московской консерватории (педагог Дж.Гальвани). Сначала пел в Киеве и Тифлисе, с 1884 по 1896 гг.— в Санкт-Петербурге, на императорской оперной сцене (солист Мариинского театра). На этой сцене дебютировал в партии Радамеса (опера «Аида»). В 1890 г. был переведен из Петербургской императорской труппы в Московскую, где выступал в московском Большом театре. В 1896—1900 гг. возглавил собственную частную оперную труппу. Выступал как камерный певец. Композитор А.Г.Рубинштейн посвятил ему романс «Осень». В 1895 г. выступал вместе с Ф.Шаляпиным в концертах, в том числе в Вильно. В 1904 г. открыл школу пения в Москве. Также преподавал в Санкт-Петербурге. Оперная карьера певца была очень продолжительна (42 года). Умер в Москве 6 октября 1929 года.
Творчество
Наиболее сильные стороны индивидуальности артиста — исключительный по красоте и силе голос, незаурядная вокальная техника. Обладал гибким, легким голосом необыкновенной красоты тембра и широкого диапазона (свободно брал верхнее ре), преодолевал тесситурные трудности. В совершенстве владел техникой вокала, в том числе, филированием звука и колоратурой. Не обладал большим актерским дарованием. Поэтому художественный образ ролей певец создавал преимущественно вокальными средствами. Первый исполнитель партии Ленского в опере «Евгений Онегин» Чайковского на сцене Мариинского театра. Исполнение певца было высоко оценено Чайковским. С большим успехом также пел партии Рауля («Гугеноты»), Радамеса («Аида»), Фауста, Роланда («Эсклармонда»), Князя («Русалка»), Баяна («Руслан»), Андрея («Мазепа» П.Чайковского); князя («Демон»), Беппо («Корделия», 1-й исполнитель), Альмавива («Севильский цирюльник» Дж. Россини), Фауст («Фауст»), Ромео («Ромео и Джульетта»), Альфред («Травиата»), Герцог («Риголетто»), Яромира («Млада») и другие. Литература: Звезды в лицах: Театральный альбом // Стрекоза (Санкт-Петербург). 1887; Корганов Г. М.И.Михайлов // Баян. 1888. № 15; Иллюстрированный спутник артиста. — Санкт-Петербург: издательство А.М.Шампаньер, 1900. № 1. Стрницы 6—7; Жизнь искусства. 1929. № 41. Страница 16; Старк Э. (Зигфрид). Петербургская опера и её мастера. 1890—1910. — Ленинград; Москва, 1940. Страницы 75, 78—80; Вересаев В.В. Невыдуманные рассказы о прошлом. — Свердловск, 1963. Страница 62; H.H.Фигнер: Воспоминания. Письма. Материалы. — Ленинград, 1968. Страницы 28, 30, 31; Музыкальное наследство. — Москва, 1970. Том III. Страницы 315, 316, 349; Гозенпуд А.А. Русский оперный театр XIX века. 1873—1889. — Ленинград, 1973. Страницы 236—237, 290.


1858
Теодор Рузвельт (Theodore Roosevelt)
американский политик, 25-й вице-президент США, 26-й президент США в 1901—1909, представитель Республиканской партии, лауреат Нобелевской премии мира за 1906 г. Теодор Рузвельт — шестиюродный брат своего коллеги, Франклина Делано Рузвельта, а жена Франклина — Элеонора Рузвельт — приходилась Теодору племянницей. Теодор Рузвельт родился в Нью-Йорке, в семье торговца и филантропа нидерландского происхождения. Теодор был вторым ребёнком в семье, у него была одна старшая и одна младшая сестра, а также младший брат. С детства будущий президент не отличался крепким здоровьем и страдал от астмы. В конце 1860-х и начале 1870-х семья Рузвельтов путешествовала в Европу, Африку и на Ближний Восток. Начальное образование Теодор получил в основном в домашних условиях — по причине болезненности он почти не ходил в школу. В 1876 г. Теодор поступил в Гарвардский университет, а в 1880 г. окончил его. Тогда же опубликовал свое первое эссе и начал заниматься политикой, в частности вступил в Республиканскую партию. В 1882—1884 Рузвельт был членом легислатуры штата Нью-Йорк. 14 февраля 1884 г. в один день потерял мать и жену. За несколько дней до этого у него родилась дочь Элис. После трагедии Рузвельт оставил работу и Нью-Йорк, переселившись на территорию Дакота, и начал вести жизнь фермера. В 1886 г. он женился во второй раз. В 1895 г. назначен шефом полиции города Нью-Йорк. С 1897 г. он — заместитель военно-морского министра в администрации президента У. Мак-Кинли. В 1898 г. во время испано-американской войны принимал участие в военных действиях на Кубе и за проявленную храбрость был представлен к награждению Медалью Почёта. Награждение было утверждено только в 2001 году и Рузвельт, посмертно, стал первым и единственным президентом, удостоенным высшей военной награды своей страны. С 1899 по 1900 г. занимал пост губернатора Нью-Йорка. В 1900 г. команда Мак-Кинли и Рузвельта одержала победу на президентских выборах. 4 марта 1901 Мак-Кинли вступил в должность президента на второй срок, Рузвельт стал вице-президентом. 6 сентября того же года на Мак-Кинли было совершено покушение, а 14 сентября он скончался от полученной раны. В тот же день Рузвельт был приведен к присяге как новый президент. Он стал самым молодым (42 года и 10 месяцев) президентом за всю историю США. Рузвельт продолжил курс Мак-Кинли на отказ от изоляционизма и становление Америки как мировой империалистической державы, активно действующей во всём мире. Ему принадлежат выражения «политика большой дубинки» и «мировой полицейский». Он был первым президентом, который пригласил в Белый дом представителя афроамериканцев, первым американцем, получившим в 1906 году Нобелевскую премию мира (за посредничество в заключении русско-японского Портсмутского мира). Теодор Рузвельт не присутствовал на церемонии награждения. Вместо него премию получал американский посланник и полномочный министр в Норвегии Герберт Пиерс. На полученную денежную сумму 26-й президент США пообещал построить в Вашингтоне постоянный комитет мира. В итоге, деньги, полученные от Нобелевского комитета, хранились до 1917 года, когда Рузвельт поручил передать их агентствам, оказывающим помощь жертвам Первой мировой войны. После получения награды Рузвельт продолжил свою политику посредника: президент был организатором конференции для урегулирования марокканского кризиса между Францией и Германией. Принеся присягу, Рузвельт сохранил без изменений весь кабинет Мак-Кинли и заверил деловые круги в том, что не будет ограничивать деятельность монополий, чего добивались остальные претенденты на Белый дом. 3 декабря 1901 года в своем первом послании Конгрессу США Рузвельт объявил своей целью достижение большей социальной справедливости. Именно в социальной сфере правительство США испытывало в то время наибольшие проблемы. Все более углублялось недовольство народных масс, вызываемое ростом коррупции и засилием монополий. Желая унять народные волнения и в то же время не ограничивать интересов монополий, Рузвельт акцентировал внимание общественности на конкретных проявлениях социальной несправедливости со стороны отдельных «нечестных» трестов. Против ряда корпораций были возбуждены судебные процессы, однако в большинстве случаев корпорации отделывались лишь незначительными штрафами. Распущенные же по решению суда тресты вскоре возрождались под новыми названиями. Эти судебные процессы позволили Рузвельту создать себе репутацию «разрушителя трестов» и в то же время позволили продолжить по сути политику невмешательства государства в деятельность монополий. Теодор Рузвельт создал себе имидж первого великого американского героя нового века — века средств массовой информации. Рузвельт умело скрестил имидж необычайно мужественной и властной фигуры, заставив широкую аудиторию покорно принять его, и показал, как могло процветать аристократическое правление в условиях массовой демократии. Он считал отсутствие или недостаток мужественности угрозой не только политическим реформам в самой стране, но и её политическим позициям за рубежом. Многие историки полагают, что делая упор в своей политике на мужественность, он тем самым компенсировал слабость и болезненность в детстве. Он усвоил ещё от своего отца, что может стать смелым и победителем, только если будет готов драться. В своей предвыборной компании Рузвельт делал упор на осуждение преступников среди монополистов, не осуждая монополий в целом, и в то же время ведя переговоры с представителями корпораций о финансировании Республиканской Партии. Деловые круги Соединенных Штатов быстро разобрались в истинной роли Рузвельта в деле защиты интересов крупного капитала. Впоследствии стало известно, что эти круги покрыли 72,5 % всех расходов предвыборной кампании Республиканской Партии. Среди главных спонсоров этой партии в 1904 году можно назвать: Джона Пирпонта Моргана, Джон Дэвисон Рокфеллер, Эдварда Генри Гарримана, Генри Клея Фрика и других крупных американских промышленников. 8 ноября 1904 года в день своего избрания на второй срок Рузвельт объявил, что более не намерен выдвигать свою кандидатуру на очередной срок, поскольку считает доставшиеся ему от Мак-Кинли годы президентства своим первым сроком. Хотя закон и позволял ему баллотироваться ещё раз — 22-я поправка к конституции, запрещающая это, была принята только в 1951 году. В 1908 году Рузвельт отказался баллотироваться на третий срок, соблюдая данное когда-то публичное обещание и поддержал выдвижение в президенты от республиканцев Уильяма Тафта, который был военным министром в его кабинете.
[700x350]
Тафт был избран новым президентом США, победив кандидата от демократов Уильяма Брайана. В 1911—1912 гг. Рузвельт, недовольный политикой своего преемника на президентском посту Уильяма Тафта, начинает активную предвыборную борьбу за президентский пост. Рузвельт намеревается стать кандидатом в президенты США от Республиканской партии вместо Тафта, который собирался баллотироваться на второй срок. Рузвельт сумел одержать убедительную победу на праймериз среди кандидатов в президенты от республиканцев. Он набрал 278 голосов делегатов, тогда как президент Тафт получил лишь 48 голосов, а сенатор Лафолет — 36. Тем не менее Рузвельт не получил поддержки при выдвижении своей кандидатуры в президенты США от Республиканской партии на партийном конвенте (съезде) республиканцев в Чикаго 7 июня 1912 года (конвент продавил выдвижение Тафта). Возмущенный Рузвельт обвинил Тафта в «краже голосов» (нарушениях при подсчёте голосов), заявив «если вы забаллотировали настоящее и законное большинство, оно должно организоваться». Это стало началом формирования новой политической партии в США, актив которой составили сторонники Рузвельта из прогрессивного крыла Республиканской партии. После объявления в ночь на 22 июня результатов голосования 343 сторонника Рузвельта, обозначив себя красными банданами, покинули конвент. По словам биографа Рузвельта А. И. Уткина «у многих делегатов съезда было чувство, что свершилась едва ли не национальная революция». 5 августа 1912 года в Чикаго прошёл конвент Прогрессивной партии США, на котором Теодор Рузвельт был выдвинут кандидатом в президенты страны. 14 октября 1912 года, когда Рузвельт во время предвыборной кампании собирался выступить с речью перед собравшейся толпой в Милуоки, в него выстрелил некто Джон Шрэнк. Пуля попала в грудь, пробив сначала футляр от очков и лежавшую во внутреннем кармане толстую 50-страничную рукопись с речью, которую Рузвельт намеревался произнести. Рузвельт, как опытный охотник, разбирающийся в анатомии, заключил, что раз он не кашляет кровью, пуля не пробила лёгкое; отказавшись от помощи, он произнёс намеченную речь, пока кровь расплывалась по рубашке, и говорил 90 минут. Рузвельт начал словами: «Дамы и господа, не знаю, понимаете ли вы, что в меня только что стреляли; но Лося так просто не убьешь» (лось — символ Прогрессивной партии Рузвельта). Как выяснили позднее, пуля вошла в грудь, но не пробила плевру, и было бы опаснее извлекать её, чем оставить как есть. Рузвельт носил эту пулю в груди до конца жизни. На выборах 1912 года Рузвельт занял второе место, опередив действующего президента США — кандидата от Республиканской партии Уильяма Тафта (88 голосов выборщиков у Рузвельта против 8 — у Тафта). Однако он настолько отстал от победителя кампании — кандидата от Демократической партии Вудро Вильсона (Вильсон набрал 435 голосов выборщиков), что было совершенно ясно, что он не сможет вернуться в Белый дом. Это вместе с низкими результатами на местных выборах привело к падению престижа созданной им Прогрессивной партии и уходу многих её лидеров.
[566x700]
Голова Теодора Рузвельта, высеченная в горе Рашмор.
В конце 1910-х годов республиканцы вновь объединились вокруг Рузвельта. Т.Рузвельт скончался в своём имении Ойстер-Бей (графство Нассау, штат Нью-Йорк) от отрыва тромба во сне 6 января 1919 года. Президент Вильсон приказал объявить по нему траур и приспустить флаги по всей стране. Похоронен на Мемориальном кладбище Янга. Литература: Ленин В.И., Итоги и значение президентских выборов в Америке, Полное собрание сочинений, 5-е издание, том 22; Зубок Л.И., Экспансионистская политика США в начале XX века, Москва, 1969; Белявская И.А., Буржуазный реформизм в США (1900—1914), Москва, 1968; Дементьев И.П., Идейная борьба в США по вопросам экспансии. (На рубеже XIX—XX вв.), Москва, 1973; Белявская И.А. Теодор Рузвельт и общественно-политическая жизнь США. Москва, 1978; Уткин А.И. Теодор Рузвельт. Москва, 2003; Уткин А.И. Теодор Рузвельт: Политический портрет. Свердловск, 1989; Roosevelt. His Life, Meaning, and Messages. New York, 1919. V. 1-4; Mellander, Gustavo A. (1971) The United States in Panamanian Politics:The Intriguing Formative Years. Danville, Ill.: Interstate Publishers, OCLC 138568; Mellander, Gustavo A.; Nelly Maldonado Mellander (1999). Charles Edward Magoon: The Panama Years. Río Piedras, Puerto Rico: Editorial Plaza Mayor. ISBN 1-56328-155-4. OCLC 42970390; Pringle H.F. Theodore Roosevelt: A Biography. New York, 1931; Letters of Theodore Roosevelt / Ed. by E. E.Morison. Cambridge (Mass.), 1951-54. V. 1-8; Gould L. Presidency of Theodore Roosevelt. Lawrence, 1991.

[525x700]
1858
Сайто Макото (японское имя — 齋藤 實; современными иероглифами — 斎藤 実)
барон; был адмиралом Императорского флота Японии, генерал-губернатором Кореи с 1919 по 1927 годы и с 1929 по 1931 годы и 30-м премьер-министром Японии с 26 мая 1932 по 8 июля 1934. Сайто родился в районе Мидзусава, провинция Муцу (на сегодняшний день это город Осю, префектура Иватэ). Он был сыном самурая из клана Мидзусава. В 1879 году он окончил 6 классов Японской императорской морской академии. По успеваемости он был третьим из 17-ти учеников. В 1884 году Сайто был послан в США на четырёхлетнюю стажировку. После возвращения в Японию в 1888 году он поступил на службу при Генеральном штабе флота Японии. После того, как он получил звание старшего лейтенанта 20 декабря 1893 года, он служил в качестве старшего помощника командира на крейсере «Идзуми» и линкоре «Фудзи». В течение японо-китайской войны Сайто был капитаном крейсеров «Акицусима» и «Ицукусима». 10 ноября 1898 года он стал заместителем министра флота. 20 мая 1900 года Сайто получил звание контр-адмирала. Сайто снова стал заместителем министра флота в начале русско-японской войны. Он стал вице-адмиралом 6 июня 1904 года. После окончания войны в течение 6 лет он служил в качестве министра флота (с 1906 по 1912 годы). Основной задачей Сайто стало увеличение флота. 21 сентября 1907 года Сайто получил титул барона согласно системе кадзоку. 16 октября 1912 года он стал адмиралом. Однако 16 апреля 1914 года Сайто был вынужден уйти в отставку и покинуть флот. В 1919 году в Корее произошло масштабное восстание против японских колониальных властей. Восстание удалось подавить, но генерал-губернатор Хасэгава ушёл в отставку. Премьер-министр Хара Такаси назначил Сайто третьим генерал-губернатором Кореи. Сайто Макото был единственным человеком, занимавшим пост генерал-губернатора, не будучи при этом действующим военным. При обсуждении кандидатуры генерального инспектора Сакатани Ёсиро, бывший министр финансов и один из наиболее либеральных японских политиков тех лет, предложил Сайто назначить на эту должность корейца. Однако генерал-губернатор счёл это политически неправильным и первым генеральным инспектором при Сайто был назначен Мидзуно Рэнтаро. Вскоре после его вступления в должность на Сайто состоялось покушение: антияпонски настроенный кореец бросил в него бомбу. Сайто остался жив. В качестве генерал-губернатора Сайто стал проводить более либеральную политику, нежели его предшественники. Он распустил корпус жандармерии, существовавший в Корее со времён её аннексии Японией, впервые в корейской истории ввёл ограниченное местное самоуправление. При нём был открыт первый корейский университет — Императорский университет Кэйдзё (совр. Сеульский национальный университет), начали издаваться газеты «Тона ильбо» и «Чосон ильбо»; ныне это — крупнейшие газеты современной Южной Кореи. Помимо прочего, Сайто значительно смягчил политику по отношению к корейским христианам. 29 апреля 1925 года он получил титул виконта. В 1927 году Сайто был одним из японских делегатов на Женевской конференции по вопросам флота. Тогда же он стал членом Тайного совета и ушёл в отставку с поста генерал-губернатора. Позже, в 1929 году, он был назначен генерал-губернатором вторично. Сайто продолжил свой либеральный курс: в 1931 году полномочия органов местного самоуправления в Корее были увеличены. После убийства премьер-министра Инукаи Цуёси 15 мая 1932 года фанатиками из числа моряков, считавших, что Инукаи склонен к соглашательству с врагом, князь Сайондзи Киммоти, последний из гэнро, решил положить конец господству военных в правительстве. В качестве компромисса на пост премьер-министра был назначен Сайто. Араки Садао остался министром армии и немедленно начал требовать отставки правительства Сайто. В течение правления Сайто Япония признала Маньчжоу-го и вышла из Лиги Наций. Срок пребывания Сайто на должности премьер-министра стал одним из самых долгих в межвоенный период. 8 июля 1934 года кабинет Сайто ушёл в отставку в связи с коррупционным скандалом. Новым премьер-министром стал Кэйсукэ Окада.
[525x700]
Памятник Сайто Макото.
Сайто остался влиятельным политиком: 26 декабря 1935 года он стал министром-хранителем печати Японии. Сайто был убит в Токио в своём доме в ходе путча 26 февраля 1936 года. Посмертно он был награждён Высшим орденом Хризантемы. Литература: Bix Herbert B. Hirohito and the Making of Modern Japan. — Harper Perennial, 2001. — ISBN ISBN 0-06-093130-2; Brendon Piers The Dark Valley: A Panorama of the 1930s. — Vintage; Reprint edition, 2002. — ISBN ISBN 0-375-70808-1; Gordon Andrew A Modern History of Japan: From Tokugawa Times to the Present. — Oxford University Press, 2003. — ISBN ISBN 0-19-511061-7; Jansen Marius B The Making of Modern Japan. — Belknap Press, 2002. — ISBN ISBN 0-674-00991-6; Sims Richard Japanese Political History Since the Meiji Renovation 1868-2000. — Palgrave Macmillan, 2001. — ISBN ISBN 0-312-23915-7.


1859
Ростислав Владимирович Геника
российский пианист, педагог, музыкальный критик, мемуарист. Родился в Корчевскоя уезде, Тверская губерния. Окончил Московскую консерваторию (1879, класс Николая Рубинштейна), теоретические предметы изучал у П.И.Чайковского — об обоих в дальнейшем опубликовал воспоминания, в которых, как отмечает Александр Познанский, живо воспроизведены консерваторская атмосфера и личность Рубинштейна, а Чайковский описан в панегирических тонах. С 1880 г. преподавал в музыкальных классах при Харьковском отделении Императорского Русского музыкального общества, с 1883 — в Харьковском музыкальном училище (позднее Харьковская консерватория), с 1896 г. сотрудничал как харьковский корреспондент с «Русской музыкальной газетой».

Ростислав Геника около 1899 года в Харькове
Концертировал в Харькове, был, как сообщается, одним из первых российских пианистов, начавших вводить в концертный репертуар пьесы из цикла Чайковского «Времена года». В 1922 г. эмигрировал, жил в Чехословакии. Умер в Эйхтале, Венгрия, ныне Храстник, 9 декабря 1942 года. Книги: История фортепиано в связи с историей фортепианной виртуозности и литературы: В 2 частях. — Москва: П.Юргенсон, 1896. — Часть 1. — 216 страниц; Из летописей фортепиано. Музыкально-исторические очерки. — Санкт-Петербург, 1905; Шуман и его фортепианное творчество. — Санкт-Петербург, 1907; Фортепианное творчество П.И.Чайковского. — Санкт-Петербург, 1909; Очерки истории музыки. Том I—II. — Санкт-Петербург, 1911—1912. Статьи: Бетховен: Значение его творчества в области фортепианной композиции // Русская музыкальная газета. — 1899. — № 1-3, 5-6, 8-10; Из консерваторских воспоминаний // Русская музыкальная газета. — 1916. — № 36-37, 40, 42-44, 47, 49; Фортепианное творчество А.Г.Рубинштейна // Русская музыкальная газета. — 1918. — № 1-2, 5-10.


1859
Владимир Фёдорович Сарычев
русский генерал-лейтенант флота. Последний представитель прославленной династии военно-морских офицеров Сарычевых. Известен как командир мореходной канонерской лодки «Гиляк» в битве за форты Таку и крейсера II ранга «Боярин», погибшего в первые дни Русско-японской войны. Сын Фёдора Васильевича Сарычева (1829—1884), героя обороны Севастополя, служившего тогда в чине капитан-лейтенанта управляющим Выскотской конторой ведомства императорского двора в Гдове, и его супруги Марии Александровны, урождённой фон Рейц (1840—1902). Детские годы провёл в имении своих родителей, расположенном в селе Колодье Гдовского уезда, которое досталось ему потом по наследству от матери. По семейной традиции поступил в 1879 году в Морской кадетский корпус, чтобы стать военным моряком. 10 октября 1882 года окончил его с присвоением звания мичман.

Корвет «Скобелев»
В 1882—1885 годах на корвете «Скобелев» находился в кругосветном плавании. По пути из Батавии до Новой Гвинеи пассажиром на этом судне был знаменитый путешественник-этнограф Н.Н.Миклухо-Маклай. У берегов Новой Гвинеи мичман Сарычев производил гидрографические работы. В частности, обследовал на паровом катере и нанёс на карту небольшой пролив в Архипелаге Бисмарка в Новогвинейском море, который с тех пор носит его имя. 13 апреля 1890 года высочайшим приказом № 506 ему присвоено звание лейтенант. В 1899 году окончил в Кронштадте годичный курс Артиллерийского офицерского класса по первому разряду, получив право назначения артиллерийским офицером: младшим — на суда I ранга — или старшим — на корабли II и III рангов. 30 апреля того же года высочайшим приказом № 283 ему было присвоено звание капитан-лейтенант.

Канонерская лодка «Гиляк»
Служба на канонерской лодке «Гиляк»
По окончании Артиллерийского класса капитан-лейтенант В.Ф.Сарычев был назначен старшим офицером канонерской лодки «Гиляк», недавно спущенной на воду в «Адмиралтейских верфях». Принял вместе со всей командой участие в испытаниях и устранении заводских недоделок на лодке, которые продолжались до конца августа 1899 года, несмотря на то, что она уже с осени 1898 года официально находилась в кампании.
Переход на Тихий океан
Вечером 16 сентября 1899 вышел в составе экипажа канонерской лодки «Гиляк» из Кронштадтской гавани и направился на Дальний Восток для присоединения к эскадре Тихого океана. 17 декабря прибыл в Смирну. Там заболевшего командира лодки В.М.Ларионова сменил капитан 2-го ранга барон И.Б.Индрениус. Далее «Гиляк» через Суэцкий канал и Красное море пришла в Аден, где командир неожиданно получил приказ: направиться в Персидский залив и посетить его главные порты. В то время Великобритания доминировала в этом стратегически важном регионе и, благодаря наличию собственных колоний, сухопутных войск и кораблей-стационеров, диктовала большинству государств залива внешнюю политику, направленную на вытеснение оттуда других колониальных держав. Только Франции удалось «закрепиться» в Маскате. России же ничего не оставалось, как демонстрировать своё присутствие в регионе эпизодическими заходами боевых кораблей, первым из которых и стал «Гиляк». Как только об этих планах стало известно, британское генеральное консульство в Бушире развернуло активную деятельность с целью им воспрепятствовать — местным представительствам иностранных фирм было предложено отказывать русским в каком-либо снабжении. Кроме того, в Бендер-Аббас прибыл крейсер «HMS Pomone», командир которого попытался убедить персидского губернатора в том, что прибытие «Гиляка» под предлогом необходимости заправки топливом на самом деле есть лишь прикрытие для захвата этого порта Российской империей. Английские агенты также безуспешно пытались отговорить шейха Кувейта Мубарака Великого от встречи с командованием «Гиляка». Однако, несмотря на попытки противодействия англичан, русская канонерская лодка успешно справилась со своей миссией. В течение месячного плавания по Персидскому заливу капитан-лейтенант Сарычев посетил города Бушир, Эль-Кувейт, Басру и Хорремшехр. Как старший офицер, он сопровождал командира «Гиляка» во время визита к кувейтскому шейху Мубараку Великому, который специально приехал накануне из своей резиденции в пустыне, чтобы встретиться с русскими моряками. В ходе аналогичных визитов вежливости Владимиру Фёдоровичу довелось познакомиться с шейхом Персидского Арабистана, турецким губернатором в Басре и многими другими представителями местной знати, что позднее ему весьма пригодилось. В Сайгоне принял командование «Гиляком» у капитана 2-го ранга барона И.Б.Индрениуса, тяжело заболевшего накануне в ходе плавания из Персидского залива на Дальний Восток через Индийский океан. Таким образом, началась командирская карьера капитан-лейтенанта В.Ф.Сарычева. 6 июня 1900 года новый командир привёл корабль в Шанхай, где намеревался простоять десять дней для приведения судна в порядок, но вскоре «вследствие полученного предписания» поспешно вышел в море и на рассвете 13 июня прибыл в Порт-Артур. А уже через 30 часов повёл груженный продовольствием для эскадры «Гиляк» к устью реки Пейхо для участия в подавлении Боксёрского восстания, вспыхнувшего в Китае.

Капитан-лейтенант В.Ф.Сарычев среди офицеров «Гиляка» накануне штурма фортов Таку, 16 июня 1900 года. Второй слева в ряду сидящих.
Боксёрское восстание. Битва за форты Таку
16 июня 1900 года в 0 часов 50 минут в устье реки Пейхо началась битва за форты Дагу (иначе — Таку). Батареи китайских фортов открыли артиллерийский огонь по канонерским лодкам союзников. «Гиляк» под командованием капитан-лейтенанта Сарычева, вместе с другими русскими и иностранными канонерками, открыл ответный огонь по «Северо-Западному» форту. В самом начале боя, находясь ближе всех к фортам противника, «Гиляк» освещал их своими прожекторами, а также поддерживал пулемётным огнём атаку английских контрминоносцев «HMS Fame» (англ.)русск. и «HMS Whiting» на четыре китайских миноносца, стоявших у арсенала Таку. Их команды пытались отстреливаться, но потом бежали на берег, а суда были захвачены и позже поделены между союзниками. Из-за своей боевой диспозиции «Гиляк» наиболее тяжело пострадал от огня китайских батарей — потери его экипажа составили почти половину из 119 человек убитых и раненых в этом бою на судах союзников. Один из снарядов пробил навылет мачту, другой попал в кочегарку, частично нарушив работу машин, третий пробил корпус ниже ватерлинии и вызвал взрыв и пожар в носовом снарядном погребе. Всего в этом бою канонерская лодка потеряла 8 членов экипажа убитыми и 48 тяжелоранеными (по другим сведениям — 45), из которых большинство были сильно обожжены и 17 скончались позднее. Несмотря на потери и разрушения, офицеры и матросы «Гиляка» под командованием Сарычева продолжали одновременно спасать свой корабль и обстреливать китайские форты из кормовых орудий, действовавших в течение всего боя. При этом командир, будучи старшим артиллерийским офицером лодки, лично наводил 120-мм орудие. Когда справились с пожаром, вновь заработала и носовая артиллерия. Снаряды для главного калибра матросы доставали, ныряя в затопленный погреб. Позднее Сарычев отмечал в рапорте: «снарядов подавали даже больше, чем требовалось». Комендорам «Гиляка» удалось подавить меткой стрельбой китайскую батарею, которая вела по нему огонь, и попадания в корабль прекратились. В общей сложности по врагу было выпущено 1818 снарядов. Огонь был залит в течение 15 минут, «после тушения пожара немедленно приступили к подводке под пробоину пластыря» и откачке воды, что улучшило положение на лодке. Исправлена была и машина, однако из-за пробоины корабль не мог двигаться. Поэтому «Гиляк» остался на месте, когда остальные канонерки в 6 утра снялись с якоря и пошли вниз по реке для бомбардировки ещё сопротивлявшихся «Южного» и «Нового» фортов. С их падением в 6 часов 45 минут бой завершился. Вернуть лодке подвижность, заделав пробоину и осушив затопленные отсеки, удалось только на следующий день. 17 июня на рейд Таку прибыли крупные корабли Тихоокеанской эскадры и транспорты с подкреплениями. Младший флагман эскадры контр-адмирал М.Г.Веселаго оказал честь капитан-лейтенанту Сарычеву, перенеся свой флаг с броненосца «Петропавловск» на «Гиляк». В задачи Веселаго входило руководить охраной тыла наступающих в глубь материка войск союзников, что было гораздо удобнее делать с канонерской лодки, специально приспособленной для плавания по рекам, чем с борта крупного морского корабля. «Гиляк» стал, таким образом, его ставкой до конца наступления, завершившегося 1 августа взятием Пекина. Восстание было фактически подавлено, а китайское правительство бежало из столицы. 1 октября капитан-лейтенант Сарычев привёл «Гиляк» в Шанхай-гуань, чтобы вместе с другими кораблями эскадры высадить десант. В тот же день был занят город Мукден, а к середине октября, к неудовольствию недавних союзников, Россией была оккупирована вся Маньчжурия.
Последние месяцы на «Гиляке»
3 декабря 1900 года Владимир Фёдорович вернулся на «Гиляке» из Таку в Порт-Артур и уже через неделю вышел на нём в плавание в составе отряда кораблей под командованием нового начальника эскадры вице-адмирала Н.И.Скрыдлова, куда входили крейсеры «Россия» (флаг адмирала), «Адмирал Нахимов» и броненосец «Петропавловск». Целью похода было посещение китайских портов в Печилийском заливе, а также японских — Нагасаки и Иокогамы для выяснения позиции властей Страны восходящего солнца по поводу оккупации Маньчжурии Россией. 14 января 1901 года в Иокогаме В.Ф.Сарычева застало известие о присвоении звания капитан 2-го ранга. В новом звании он посетил приём, данный императором Мэйдзи командирам отряда русских кораблей. Император заверил визитёров в своём дружественном отношении. Через несколько дней «Гиляк» отделился от отряда Скрыдлова и направился в крейсерское плавание у южных берегов Кореи с российским консулом Соковым на борту. За полтора месяца лодка посетила Пусан, Мокпхо, Чемульпо и другие порты. 22 марта того же года капитан 2-го ранга Сарычев привёл «Гиляк» на рейд Таку, и контр-адмирал М.Г.Веселаго вновь перенёс на него свой флаг. На этот раз задача состояла в том, чтобы подняться до Тяньцзиня и забрать там военного агента России в Китае генерал-майора К.И.Вогака. Вернувшись на морской рейд, адмирал перенёс свой флаг на крейсер «Адмирал Корнилов», а «Гиляк» примкнул к его отряду, который 26 марта пришёл в Порт-Артур. Через сутки по распоряжению командования Сарычев вновь увёл лодку в Тяньцзинь. 8 апреля контр-адмирал Веселаго инспектировал боевую готовность «Гиляка» в Порт-Артуре и в целом остался доволен, хотя и выявил ненормальную ситуацию с боеприпасами на лодке. В результате повреждений, полученных ещё в сражении за крепость Таку, все сферические мины и большое количество артиллерийских боеприпасов в погребах пришли в негодность: погнулись, промокли, либо в них выгорел порох. Фактически корабль 8 месяцев возил в трюме балластом испорченный боекомплект, что заметно снижало его боеспособность. Однако вины командира лодки в этом усмотрено не было, поскольку судно постоянно находилось на боевых заданиях, а перебрать погреба вне базы не представлялось возможным. Не удалось исправить ситуацию с боекомплектом и после этой инспекции, так как уже 20 апреля капитан 2-го ранга Сарычев по приказу главнокомандующего морскими силами Тихого океана вице-адмирала Е.И.Алексеева вновь повёл «Гиляк» с двумя миноносцами в море, чтобы проверить сведения о появлении у западного побережья Квантуна джонок хунхузов. Через три дня Сарычев вызвал телеграфом помощь одному из миноносцев, севшему на необозначенный риф. Прибывший крейсер «Адмирал Нахимов» освободил его и увёл оба миноносца в Порт-Артур. «Гиляк» продолжил плавание, но через несколько дней и сам оказался на мели при попытке стать на якорную стоянку в проливе между двумя островами из группы Эллиот. Через полчаса начался прилив, и корабль самостоятельно освободился, однако в трюме обнаружились вмятина и незначительная течь. «Гиляк» вернулся в Порт-Артур.
Командир крейсера II ранга «Боярин»
13 мая 1901 года Владимир Фёдорович был назначен на смену капитану 2-го ранга В.И.Литвинову командиром бронепалубного крейсера II ранга «Боярин», заказанного Россией в Дании. Таким образом, корабль, который находился ещё на стапелях, получил уже второго командира. Сдав командование канонерской лодкой «Гиляк» капитану 2-го ранга Л.Ф.Добротворскому, Сарычев отправился в Копенгаген. Прибыв туда вскоре после церемонии спуска судна на воду, капитан 2-го ранга В.Ф.Сарычев принял деятельное участие в его достройке и комплектовании. В одном из своих рапортов он отмечал:
«Снабжение крейсера по штату производится заводом всё до мельчайших подробностей <…> надеюсь, что испытания должны быть благоприятными ввиду того, что наблюдающими инженерами, как корабельным, так и по механической части, сделано было все, что только возможно, чтобы материалы и приборы ставились после самых тщательных и строгих предварительных испытаний<…>» — Скворцов А.В. Крейсер II ранга «Боярин». — Санкт-Петербург: Гангут, 2002. — Том 5. — (Мидель-шпангоут). — ISBN 5-85875-019-2.
21 октября 1902 года, после завершения заводских испытаний и комплектования русской командой, Сарычев привёл полностью готовый к боевой службе крейсер из Копенгагена в Кронштадт.

Бронепалубный крейсер «Боярин» на Дальнем Востоке, 1903 год
Переход в Порт-Артур
9 ноября 1902 года Сарычев вывел «Боярина» из Кронштадта в дальнее плавание. Ему была поставлена задача примкнуть к отряду адмирала Э.А.Штакельберга, движущемуся на Дальний Восток для усиления Первой Тихоокеанской эскадры. Нагнать Штакельберга ему удалось в Портленде, где получил приказ отделиться с «Боярином» от отряда и выполнить обход портов Персидского залива. Однако 7 декабря, через несколько часов после выхода отряда из этого порта, на борту «Боярина» по неустановленной причине застрелился старший механик корабля И.Ф.Блюменталь. По приказу адмирала капитан Сарычев увёл свой быстроходный крейсер вперёд в испанский порт Виго, чтобы придать тело погибшего земле. Встретив новый 1903 год, вместе со Штакельбергом направился в Порт-Саид, откуда «Боярин» ушёл вперёд для обхода Персидского залива. К этому времени подобные визиты стали регулярными, но уже были не единственным способом демонстрации интересов России в регионе — в 1901 году были открыты русские консульства в Бушире и Басре. Тем не менее, приход новейшего боевого корабля крейсерского класса давал российским дипломатам существенные преимущества в переговорах с местными властями. 12 февраля прибыл в Джибути, где «Боярина» ожидал французский крейсер III ранга «Infernet». Дело в том, что из-за натянутых отношений с союзницей Японии — Великобританией — рассчитывать на получение угля в подконтрольных ей портах залива не приходилось. Российское Министерство иностранных дел договорилось о снабжении с французскими властями, согласившись на их встречное требование о том, что «Инферне» будет повсюду сопровождать «Боярина» в Персидском заливе. Однако, не слишком полагаясь на французов и зная по собственному опыту, что в это время года в заливе не ожидается сильных ветров, Сарычев пошёл на риск перегрузки корабля. В Джибути углём и водой заполнили всё доступное пространство внутри корпуса. При этом выяснилась крайне неудачная проектная центровка крейсера — он сразу сел на нос с дифферентом в полметра, а к приходу в Маскат, из-за освобождения кормовых угольных ям, ещё сильнее. Это затрудняло управление кораблём, особенно при попутном ветре. 23 февраля капитан Сарычев нанёс официальный визит султану Маската: «Разговор коснулся [недавнего] посещения „Варяга“ и „Аскольда“, которые, очевидно, оставили глубокое впечатление и дали яркое представление о силе России». 27 февраля русский и французский корабли встали на рейде Бушира. Командиры посетили губернатора персидской провинции, а на следующий день провели для него показательные артиллерийские учения с двумя выстрелами из 120-мм орудий «Боярина». Вечером 4 марта на «Боярин» прибыл управляющий генеральным консульством в Бушире Г.В.Овсеенко, после чего корабли снялись с якорей и направились в Кувейт. Дальнейший успех дипломатической миссии «Боярина» складывался из следующих факторов: наличие на борту генерального консула России вынуждало во всех портах глав местной власти посещать «Боярин» с официальным визитом первыми. И лишь затем ответные визиты наносились местным властям; из-за отсутствия дипломатического представителя Франции на борту крейсера «Инферне» он довольствовался лишь ролью почётного эскорта при российском консуле, следовавшем на «Боярине», что добавляло веса российской миссии; личное знакомство командира «Боярина» В.Ф.Сарычева с представителями местной знати. Так, 6 марта Сарычев в сопровождении Овсеенко и капитана «Инферне» вновь посетил давнего знакомца — правителя Кувейта шейха Мубарака, который «мало изменился за время 3-х лет». Посетили они также и находившегося в то время в Кувейте шейха Абдель Азиза Аль Сауда, будущего основателя и первого короля Саудовской Аравии. В честь братьев Абдель Азиза шейхов Махмуда и Саада, побывавших на русском и французском кораблях, был дан салют в пять выстрелов. В Линге произошла встреча с местным губернатором, который был «знаком [Сарычеву] ещё со времени прихода в залив лодки „Гиляк“», и многими другими. По возвращении в Маскат на борт «Боярина» поднялся местный султан, которого ознакомили с устройством пулемётов Максима. При этом английский крейсер III ранга «HMS Perseus» начал на рейде артиллерийские учения и маневры на полном ходу, демонстрируя недовольство визитом султана на русский корабль. Подобное поведение вызвало некоторое недоумение у В.Ф.Сарычева, поскольку с командиром английского крейсера Эдмундом Рэдклифформ Пирсом (англ.)русск. (1862—1941) они были приятелями ещё со времен боёв за форты Таку, а в этом походе уже успели по-дружески повстречаться в Линге. Впрочем, раздражение англичан было понятно и вызвало у русской команды «только насмешки и остроты; говорилось, что крейсер „Perseus“, видимо, заболел с досады и поэтому [теперь] бегает взад и вперёд». Здесь, в Маскате, закончилась миссия «Боярина», которая принесла русской дипломатии огромный успех. Успешные переговоры с кувейтским правителем упрочили авторитет России на побережье Залива и позволили наладить взаимопонимание с влиятельными шейхами из рода Аль Саудов. Консул Овсеенко отправился на попутном пароходе обратно в Бушир, а капитан 2-го ранга Сарычев — догонять отряд Штакельберга, с которым воссоединился 28 марта 1903 года в Коломбо и продолжил путь в Порт-Артур. В своем отчёте об этом плавании капитан Сарычев писал: «Лучшее разрешение вопроса о плавании в Персидском заливе наших судов и о показе Русского флага… было бы учреждение специального станционера, для залива, который находился бы в распоряжении консульства либо в Бушире, либо в Басре».
На Дальнем Востоке
26 мая 1903 года крейсер бросил якорь в Порт-Артуре — Владимир Фёдорович привёл его на Дальний Восток «в полном порядке», как позже отметил в своём рапорте наместник генерал-адъютант Е.И.Алексеев. «Боярин» сразу же включился в манёвры Первой Тихоокеанской эскадры, проводившиеся в Жёлтом море, в качестве своего основного предназначения — разведчика и судна связи. Это было обусловлено относительно слабой огневой мощью (главный калибр — 6 × 120-мм орудий) и лёгким бронированием, не позволявшим ему рассчитывать на успешное противостояние в бою против крупных кораблей, в сочетании с высоким качеством постройки и «выгодностью в отношении расхода угля». 17 июня того же года, в день четвёртой годовщины взятия фортов Таку, крейсер Сарычева участвовал в смотре морских сил России на Тихом океане. Затем 1 июля был выведен в вооружённый резерв, но уже в августе вновь начал кампанию и сразу же направился сопровождать во Владивосток три номерных миноносца. 11 сентября «Боярин» вместе с отремонтированными там броненосцами отправился в обратный путь. По прибытии принял участие в плановых осенних манёврах и смотре эскадры. В ноябре — декабре, в связи с накалившейся военно-политической обстановкой, Сарычев дважды водил свой крейсер для несения краткосрочной стационерной службы в порту Чемульпо, покинув его в последний раз 12 января 1904 года, когда на смену прибыл крейсер «Варяг».
Нападение на Порт-Артур
8 февраля 1904 года Первая Тихоокеанская эскадра была атакована на рейде Порт-Артура японскими миноносцами — торпедированы броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Отправленный (в числе прочих крейсеров) вдогонку за японцами «Боярин» на рассвете следующего дня заметил какой-то миноносец и открыл по нему огонь. По счастью, обошлось без попаданий, поскольку это оказался свой корабль «Сильный», на котором ещё ничего не знали о начале войны. С крейсера принесли извинения за стрельбу и сообщили о начавшихся военных действиях. В тот же день, 9 февраля, почти сразу по возвращении «Боярина» в Порт-Артур, на горизонте вновь появились вражеские крейсеры. Капитан Сарычев по сигналу командующего эскадрой адмирала О.В.Старка вышел им навстречу и после ухода противника маневрировал в ожидании дальнейших распоряжений на внешнем рейде. Вскоре «Боярин» был отправлен в разведку и обнаружил главные силы японского флота под командованием адмирала Того — шесть броненосцев и девять крейсеров. С расстояния 40 кабельтовых он произвёл по ним три выстрела, привлекая внимание своих. Японцы ответили, но промахнулись и кинулись в погоню за «Боярином», который полным ходом стал уходить в Порт-Артур, где на внешнем рейде стояла вся русская эскадра. Услышав канонаду, командующий выслал ему на помощь крейсер «Новик», но пока тот снимался с якоря, «Боярин» сам появился на рейде с поднятым на мачтах сигналом о замеченных силах неприятеля. Вскоре показались японские корабли, шедшие в кильватерной колонне. Во время 40-минутного боя между эскадрами на контргалсах Сарычев, не имея точного распоряжения от командующего, занял позицию со стороны наиболее вероятной атаки миноносцев, готовясь её отразить. Ведя при этом достаточно редкий артиллерийский огонь в сторону главных сил противника, «Боярин» попаданий не получил, хотя один снаряд крупного калибра «пролетел очень близко над задней трубой, и она пошатнулась настолько, что с мостика это было заметно». Сразу же после боя командующий эскадрой отправил «Боярин» атаковать показавшиеся на горизонте судно и миноносец. Это оказались свои суда — минный крейсер «Всадник» и буксир «Силач», к счастью, обошлось без стрельбы. В ожидании приказов крейсер вновь, не вставая на якорь, маневрировал на внешнем рейде.
Гибель «Боярина»
Вечером того же дня капитану Сарычеву было приказано сопроводить минный транспорт «Енисей» в бухту Талиенван и вернуться, что и было исполнено — в 22 часа «Боярин» бросил якорь в Порт-Артуре. Оставшись без прикрытия и постоянно ожидая появления неприятеля, командир «Енисея» капитан 2-го ранга В.А.Степанов торопился закончить минирование. Из-за этого 11 февраля, в полдень он решился на рискованный манёвр: приказал расстрелять несколько всплывших мин на опасной дистанции — прямо с борта транспорта. В результате корабль подорвался на одной из них и в течение 15 минут затонул, унеся на дно значительную часть экипажа, включая командира. При этом он не успел передать в Порт-Артур точных карт постановки мин. Стрельбу и взрывы в бухте Талиенван в Порт-Артуре приняли за атаку японцев на «Енисей», и в 14 часов 30 минут командующий отправил «Боярина» с четырьмя (по другим сведениям — с двумя) миноносцами ему на помощь. Отдавая приказ, контр-адмирал М.П.Молас предупредил Сарычева, что бухта заграждена минами, но место их положения указал на карте лишь приблизительно. Не обнаружив ни транспорта, ни кораблей противника в Талиенване, Владимир Фёдорович направился к острову Зюйд-Саншантау. Не зная точного расположения минных заграждений, поставленных «Енисеем», крейсер вскоре оказался непосредственно на их линии. В 16 часов 14 минут произошел взрыв с левого борта, пять кочегаров погибло и трое получили контузии. «Боярин» начал крениться — попытки выровнять корабль и подвести под пробоину пластырь привели к ещё большему крену. Ситуация сложилась критическая:
машинное отделение было затоплено, многие системы разрушены — корабль потерял ход;
прекратилась подача пара — остановились насосы для откачки воды;
отказало электроснабжение — прекратилась радиосвязь и погасло освещение;
крен достиг 15 градусов — создавалась угроза невозможности спуска шлюпок;
под воздействием прилива и ветра крейсер начал медленно дрейфовать в сторону острова через минное поле неизвестной конфигурации — команда в любой момент ожидала нового взрыва;
поскольку крейсер был послан уничтожить японские миноносцы — их появление также ожидалось с минуты на минуту;
до наступления сумерек оставалось всего 2—3 часа — продолжать спасательные работы в темноте не представлялось возможным.
В сложившихся обстоятельствах командиром было принято решение спасти экипаж, пересадив его на миноносцы сопровождения и увести их из опасного района как можно скорее. В.Ф.Сарычев покинул «Боярин» последним, в рапорте он отмечал: «Приказания мои исполнялись безукоризненно и спокойствие команды было примерное; большинство взяли с собой винтовки». Перед уходом в Порт-Артур по приказу Сарычева командир миноносца «Сторожевой» капитан 2-го ранга А.П.Киткин попытался потопить «Боярин» двумя торпедами Уайтхеда, чтобы корабль не достался врагу. Оба раза дали осечку. Рядом был другой миноносец, но Киткин, будучи старшим, не захотел использовать его, чтобы подорвать крейсер, и оба корабля возвратились на базу. На следующий день к месту подрыва «Боярина» отправились 2 миноносца под командованием капитана 1-го ранга Н.А.Матусевича, задачей которых был поиск и спасение корабля. Обнаружить крейсер удалось в 10 метрах от берега, слегка севшим на мель, в состоянии, предвещавшем хорошие шансы на спасение. Однако Матусевич принял решение отложить операцию на следующий день. Ограничившись лишь тем, что поставил его на якоря, и не оставив на корабле аварийной команды, он отбыл в порт Дальний. За ночь штормом судно было сорвано с якорей, вновь отнесено на мины и затонуло в 40 м от берега. Узнав о гибели «Боярина», командующий эскадрой адмирал О.В.Старк и наместник Е.И.Алексеев возложили всю ответственность на его командира. Капитану 2-го ранга Сарычеву вменялось в вину решение покинуть место аварии, когда крейсер ещё продолжал держаться на воде, а также небрежное управление кораблём в момент приближения к району с минной опасностью. При этом они не обратили никакого внимания ни на действия Киткина, который не выполнил приказ уничтожить крейсер, ни на Матусевича, оставившего без присмотра корабль, спасение которого ему было поручено. Наместник приказал срочно провести расследование и передать материалы во Временный военно-морской суд в Порт-Артуре. 25 февраля 1904 года суд признал В.Ф.Сарычева «виновным в том, что он при получении крейсером пробоин недостаточно убедился в плавучести судна и благодаря этому не принял должных мер к спасению такового, последствием чего было спешное снятие с крейсера команды и оставление судна. Небрежности же или неосторожности в действиях командира по управлению крейсером, которые были причиной гибели последнего, судом в обстоятельствах дела не [было] усмотрено».
Заведующий морскими батареями обороны входа порт-артурской гавани
После суда Сарычев был назначен командовать морскими батареями обороны входа на внутренний рейд Порт-Артура, изначально вооружёнными 57-мм береговыми пушками Норденфельда, однако проку от них в борьбе с современными кораблями противника было немного. Поэтому 25 февраля 1904 года наместник Е.И.Алексеев распорядился усилить их 120-мм орудиями, снятыми с транспорта «Ангара». Позиции для них у подножья Золотой и Маячной гор моряки оборудовали как можно ближе к урезу воды, они же в дальнейшем и составили орудийные расчёты. В ночь на 22 марта японские миноносцы дважды подходили к Золотой горе. Их отогнали огнём береговых батарей и дежурных канонерских лодок. В ночь на 27 марта были обнаружены приближающиеся к Порт-Артуру четыре брандера — батареи Сарычева и корабли сразу же открыли интенсивный огонь на поражение. Один брандер был торпедирован миноносцем «Сильный» и затонул под Маячной горой, три других выбросились на берег. В ожидании новых атак недавно назначенный командующим Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал С.О.Макаров предпринял энергичные действия по улучшению обороны входного фарватера: были усовершенствованы боновые заграждения, японский брандер, затонувший под Маячной горой, превращён в своеобразный мол, защищающий пришвартованную к нему 4 апреля канонерскую лодку «Гиляк» — корабль, на борту которого ещё недавно начиналась командирская карьера Владимира Фёдоровича. С этой позиции отлично простреливался внешний рейд — береговые батареи вместе с канонерской лодкой составили первый рубеж обороны входа. В течение первой недели апреля капитан 2-го ранга Сарычев временно заведовал сигнальной станцией «Золотая гора» — одной из ключевых точек обороны крепости. Затем вновь вернулся на морские батареи обороны входа. Ночью 29 апреля шесть японских миноносцев подошли к берегу на 6—7 кабельтовых. На огонь, открытый с «Гиляка» и батарей, японцы ответили тремя выстрелами и скрылись. Позднее выяснилось, что это была рекогносцировка участников новой атаки брандеров. 30 апреля наместник Е.И.Алексеев назначил контр-адмирала М.Ф.Лощинского ответственным за оборону рейда и поставил ему задачу: преграждение ночью пути прорывающимся судам и уничтожение их как можно дальше от входа в гавань. Для выполнения этой задачи он получил в своё распоряжение морские 120-мм и 57-мм батареи В.Ф.Сарычева, пришвартованную к затопленному японскому брандеру канонерскую лодку «Гиляк», три миноносца и несколько других судов, а также минные и боновые заграждения. В ночь на 3 мая японцы предприняли наиболее опасную попытку закрыть выход из гавани. В тщательно спланированном нападении участвовало пять миноносцев и восемь брандеров водоизмещением до 3 тысяч тонн. В час ночи первый миноносец был замечен с «Гиляка». В ходе последовавшего ожесточённого 4-х часового боя этот миноносец, а также все брандеры были уничтожены. Причём два корабля нападавших были потоплены огнём батарей Сарычева. На рассвете обнаружилось, что остатки экипажей затопленных брандеров пытаются уйти на шлюпках в сторону двух поджидавших их миноносцев, один из которых был немедленно потоплен огнём береговых батарей, а другой ушёл, так и не подобрав своих. Всего в этом бою батареи под командованием Владимира Фёдоровича израсходовали почти 2150 снарядов. Ко второму мая японцы осознали бесполезность брандерных атак и изменили тактику — на внешнем рейде началась минная война. Для береговых батарей Сарычева и экипажа «Гиляка» это означало почти еженощные перестрелки с миноносцами, прикрывавшими минные постановки, а днём — прикрытие собственных тральщиков, очищавших фарватер от японских мин. К 20 июня с развитием японского наступления на суше положение эскадры, запертой в Порт-Артуре, стало критическим — спасти её мог только прорыв во Владивосток. А минная война продолжалась — в течение ночи на 22 июня артиллерия защиты входа дважды вступала в перестрелку с миноносцами и минными транспортами противника. Попытка прорыва эскадры была предпринята ночью 23 июня — корабли, вслед за тралящим караваном, начали выходить за минное поле. Однако уже через несколько часов, повстречав превосходящие силы японского флота, эскадра отступила без боя и вернулась на внешний рейд Порт-Артура. Последовавшие за тем беспрерывные нападения японских миноносцев помешали осуществить ночной заход кораблей в гавань, для чего уже были выключены цепи минных заграждений и разведены боны. До рассвета эскадра и батареи Сарычева отбили восемь атак. «Гиляк» в этом бою практически не участвовал, так как его сектора обстрела закрывали корабли эскадры. Только к часу дня 24 июня вся эскадра скрылась во внутренней акватории. В дальнейшем японцы почти каждую ночь предпринимали попытки прорыва на внутренний рейд малыми группами. Так, согласно рапортам Владимира Фёдоровича командующему, поздно вечером 27 июня была отбита атака двух вражеских миноносцев, при этом один из них потоплен артиллерийским огнём. 3 июля отражены попытки ночных прорывов двух пар миноносцев, подобравшихся очень близко ко входу под прикрытием берега, но оба раза враг вынужден отступить под огнём в открытое море ни с чем, хотя и сам видимых потерь не понёс. Воспользовавшись густым туманом в ночь с 7 на 8 июля, вражеские миноносцы вновь попытались прорваться в порт, но были обнаружены по шуму машин. Прожектора не помогали, поэтому батареи Сарычева открыли огонь, ориентируясь на звук, — японцы отступили. Затем в 4 часа утра были обнаружены два миноносца и минный транспорт в отдалении. По ним был открыт огонь, и, получив небольшие повреждения, враги снова ретировались под прикрытием тумана. В ночь на 10 июля прожекторами были обнаружены две группы японских миноносцев — 3 и 2 корабля соответственно. Залпами 120-мм орудий они были принуждены уйти. На следующую ночь появилась группа из трёх миноносцев. Один держался поодаль, а два других по очереди пытались приблизиться к боновым заграждениям. Комендоры Сарычева добились двух попаданий по первому, после чего вся группа ушла. В ночь на 12 июля японцы атаковали по такому же сценарию: два миноносца по очереди прорывались к бонам, пока третий подавал им издалека сигналы. Получив некоторые повреждения от огня батарей, вся группа поспешно скрылась. После падения Порт-Артура капитан 2-го ранга Сарычев находился в японском плену. В Санкт-Петербург он вернулся только в марте 1906 года.