1872
Михаил Алексеевич Кузмин
русский литератор (поэт, прозаик, драматург, переводчик, критик) и композитор Серебряного века. Первый в России мастер свободного стиха. Его дебютный и последний стихотворные циклы — «Александрийские песни» (1906) и «Форель разбивает лёд» (1929) — стали вехами в истории русской поэзии. Повесть «Крылья» (1906) открывает в русской художественной прозе новую тему однополой любви. Жил и работал в Санкт-Петербурге. Родился в городе Ярославль, Российская империя, в семье дворянина, морского офицера в отставке, члена Ярославского окружного суда Алексея Алексеевича Кузмина (1812—1886) и его жены Надежды Дмитриевны Фёдоровой (1834—1904). В краткой автобиографии Михаил Кузмин писал, что прадедом его матери был известный французский актёр Жан Офрен, переехавший в Санкт-Петербург во времена Екатерины II. Его дочь Екатерина Осиповна вышла за эмигранта Леона Монготье, в этом браке родилась бабушка писателя Екатерина Львовна — все трое также были актёрами. Отец происходил из небогатых дворян Ярославской и Вологодской губерний, очевидно, со старообрядческими корнями. Михаил был младшим ребёнком, помимо него в семье было шестеро детей: Варвара (1859—1922, мать писателя С.Ауслендера), Анна (1860 — не позднее 1922), Алексей (1862 — не позднее 1922), Дмитрий (1865—1895), Михаил и Павел (1876 — не позднее 1884). Когда Михаилу исполнилось полтора года, отца перевели служить в Саратовскую городскую судебную палату, и всё семейство переехало на новое место. В 1883 году Кузмин учится в той же гимназии, где несколько ранее учился Н.Г.Чернышевский. На саратовский период жизни приходятся первые (несохранившиеся) прозаические эксперименты — подражания Гофману.
Гимназия
В 1884 году, после отставки отца и по настоянию стремившейся обратно в родной город матери, всё семейство переехало в Санкт-Петербург. Жили сначала на Моховой улице у родственников. М.А.Кузмин поступил в Санкт-Петербургскую 8-ю гимназию (9-я линия В. О., дом 8). В 1886 году умер отец. В это же время М.А.Кузмин познакомился со своим одноклассником Г.В.Чичериным. Дружба с ним и его семьёй оказала на будущего писателя большое влияние. Г.В.Чичерин на многие годы (вплоть до своего отъезда из России в 1904 году) стал его ближайшим другом, а в какой-то степени — поклонником таланта и наставником. Их объединило одинаковое увлечение — музыка и литература, а также ориентация — они оба являлись гомосексуалами. Г.В.Чичерин в этой паре был интеллектуалом, а М.А.Кузмин — творческим началом. Именно будущий дипломат расширил кругозор будущего писателя, например, приучил его к философии, итальянской и немецкой культурам. Уже в гимназические годы М.А.Кузмин начинает много заниматься музыкой, что значительно определило его будущие вкусы в искусстве. Сначала он написал несколько «ценных по мелодии, но невообразимых по остальному» романсов, затем прологи к операм о Дон Жуане и Клеопатре, и, наконец, текст и музыку оперы «Король Милло» (по Гоцци). Круг чтения Кузмина-гимназиста составляли в основном немецкие романтики (Гофман, Жан Поль, Фуке, Тик). Студенчество и композиторство

М.А.Кузмин. Около 1890 г.

Г.В.Чичерин. 1900-е г.
Лето 1891 года после окончания гимназии М.А.Кузмин провел в усадьбе Караул у Чичериных, которые настоятельно советовали ему продолжить свое обучение в Университете. Однако он стоял на своем выборе — и в августе поступил в Петербургскую консерваторию. Его учителями были Н.А.Римский-Корсаков, А.К.Лядов и Н.Ф.Соловьёв. М.А.Кузмин не закончил обучения в консерватории, пройдя три года из семилетнего курса, а потом два года брал уроки у Римского-Корсакова в частной музыкальной школе В.В.Кюнера.
В эти годы М.А.Кузмин сочинял много музыки: романсы на тексты Фофанова, Мюссе, Эйхендорфа, а также оперы «Елена» (на основе «Античных стихотворений» Леконта де Лиля), «Клеопатра» и «Эсмеральда» (по сюжету «Собора Парижской Богоматери» Гюго). Он изучает немецкий и итальянский языки. М.А.Кузмин в это время отдавал предпочтение классическому искусству. Он продолжил знакомиться с французской (Массне, Делиб, Бизе), отчасти немецкой и начал — итальянской музыкой, в частности Верди, Паганини и Палестрина. М.А.Кузмин расширял свои литературные взгляды — французы Мюссе, Пьер Лоти, Гюго, немцы Гёте, Гейне, Шиллер, Вагнер, итальянцы Альфьери, Мандзони, а также Ибсен. В отличие от своего друга Г.В.Чичерина, он совершенно не интересовался общественной жизнью и политикой. Уже на склоне лет он признавал себя эрудитом в трёх следующих областях: «один период в музыке: XVIII век до Моцарта включительно, живопись итальянского кватроченто и учение гностиков». В годы обучения в консерватории закладывается мировоззрение М.А.Кузмина, его представление «о прекрасной ясности». Он перенимает философское учение Плотина о красоте, проникающей во все сферы жизни (будь то высокие или низменные), являющейся уникальной частью бытия, воплощающейся в совершенной любви и через неё преображающей человеческую природу. Настроение этого периода эйфорично и безмятежно. Позднее Кузмин приходит к мысли о принципиальном одиночестве художника, который ради своего призвания изолируется от общества. В дальнейшем его взгляды эволюционируют в сторону гностицизма:
«Я положительно безумею, когда только касаюсь веков около первого; Александрия, неоплатоники, гностики меня сводят с ума и опьяняют, или скорее не опьяняют, а наполняют каким-то эфиром; не ходишь, а летаешь, весь мир доступен, всё достижимо, близко. <…> Если бы теперь, как во II веке, были старинные восточные культы, не было бы невозможно, чтобы я их принял…» — Из писем к Чичерину от 25 января 1897 г. и 9 сентября 1898 г.
В 1893 году М.А.Кузмин познакомился с офицером конного полка «князем Жоржем», который был на 4 года его старше, и влюбился в него. Из-за неприятия своей гомосексуальности, разочарования в консерватории в следующем году он совершил попытку самоубийства, выпив лавровишневых капель, однако потом испугался и разбудил мать, его спасли. По настоянию матери Кузмин прекратил занятия в консерватории, хотя ещё два года брал уроки в частной музыкальной школе. Весной-летом 1895 года вместе с князем Жоржем отправился в путешествие по Греции и Египту, побывав в Константинополе, Афинах, Смирне, Александрии, Каире, Мемфисе. Во время плавания по Нилу друзья посетили и пирамиды Гизы. Из Египта М.А.Кузмин вернулся в Петербург, а князь Жорж заехал к родственникам в Вену, где скоропостижно умер от приступа сердечной болезни. В последний раз Кузмин был в Европе весной 1897 года. Целью этой поездки была обетованная Италия, «где искусство пускает ростки из каждого камня». По пути он заехал к Чичерину в Мюнхен. К этому времени относятся первые из сохранившихся опытов Кузмина в стихах и прозе. И тогда же (первым в русской литературе) он осознаёт свою гомосексуальность как «абсолютно естественную, совершенно здоровую, непосредственную и творчески обогащающую его как поэта — данность». Кумиром Кузмина становится итальянский декадент Габриеле д’Аннунцио, провозгласивший лозунг: «Ни дня без совокупления!» В Европе расширяется круг его любовных связей: «будучи в Риме, Кузмин взял на содержание лифт-боя Луиджино, потом летом на даче влюбился в мальчика Алёшу Бехли; когда их переписку обнаружил отец мальчика, дело едва не дошло до суда». Под влиянием общения с одним итальянским каноником Кузмин был близок к обращению в католичество.
Возвращение из Италии ознаменовалось новым духовным кризисом в жизни Кузмина. Из позднейших его рассказов следует, что в поисках своего предназначения он странствовал по скитам олонецких и поволжских раскольников, изучал традиции староверческого духовного пения, собирал древние рукописи с крюковой нотацией. В это время окончательно определяется двойственность Кузмина как человека, у которого русофильство и византизм органично сочетаются с «виртуозно играющим европеизмом». Глазам удивлённых современников он представал как «изящный стилизатор, жеманный маркиз в жизни и творчестве — и в то же время подлинный старообрядец, любитель деревенской русской простоты». Позднее Кузмин описывал русское начало как омут, куда «надо броситься без оглядки, фанатично», на что он не был способен по своей природе. В первые годы XX века М.Кузмин (всё ещё носивший тогда русские армяк и картуз с «кучерской бородкой») сблизился с высококультурным столичным семейством Верховских и выступал в их доме как исполнитель музыкальных произведений на собственные тексты. Определённая известность пришла к нему после музыкальных выступлений на «Вечерах современной музыки» — музыкального отделения журнала «Мир искусства». Кузмин и в дальнейшем поддерживал дружеские отношения со Львом Бакстом, Константином Сомовым, Вальтером Нувелем, другими мирискусниками, ибо разделял их эстетизм и иные установки.
«Небольшая выдающаяся борода, стриженные под скобку волосы, красные сапоги с серебряными подковами, парчёвые рубашки, армяки из тонкого сукна в соединении с духами (от меня пахло, как от плащаницы), румянами, подведёнными глазами, обилие колец с камнями, мои музыка и вкусы — должны были производить ошарашивающее впечатление. При всей скурильности я являлся каким-то задолго до Клюева эстетическим Распутиным. Я удивляюсь и благодарен мирискусникам, которые за этими мощами разглядели живого и нужного им человека». — Из дневника Кузмина, июль 1934 г.

Фотография, подаренная Г.И.Чулкову в 1911 году.
«Серебряный век»
Как литератор Кузмин дебютировал довольно поздно. Его первая публикация в 1905 году (в полулюбительском «Зелёном сборнике стихов и прозы») вызвала интерес В.Я.Брюсова, который привлёк его к сотрудничеству в символистском журнале «Весы» и убедил его заниматься, прежде всего, литературным, а не музыкальным творчеством. В следующем году 34-летний Кузмин выступил в «Весах» с первыми заметными публикациями — стихотворной (цикл «Александрийские песни») и прозаической (повесть «Крылья»). В 1907 году появились новые прозаические вещи («Приключения Эме Лебёфа», «Картонный домик»), а в 1908 году вышла его первая книга стихов «Сети», куда вошли также «Александрийские песни». Дебюту Кузмина сопутствовал громкий успех и признание со стороны критиков-модернистов, в то же время повесть «Крылья» вызвала скандал из-за первого в русской литературе сочувственного (хотя и довольно целомудренного) описания однополых любовных отношений. Кузмин продолжал писать «нарочито офранцуженную» прозу до конца 1910-х годов, но его остальные романы, повести и рассказы, в основном искусно стилизованные под позднеантичную прозу или характерные для XVIII века плутовские романы странствий (вроде «Кандида»), привлекли меньшее внимание читателей и критики, нежели «Крылья». Кузмина-поэта неизменно влекут эллинистическая Александрия, французский «галантный век», закрытые общины русских старообрядцев, а также другие периоды художественного декаданса, доживания и распада цивилизации, прошедшей долгий и многотрудный путь культурного развития: «сложные, смутные настроения при дымных закатах в больших городах, до слёз привязанность к плоти, печаль кончившихся вещей, готовность на лишения, какая-то пророческая веселость, вакхика и мистика, и сладострастие — всё это представляется мне… в древних культах смешанных — Рим, Александрия». Эти настроения сближали Кузмина с другим поэтом закатов — Иннокентием Анненским, который посвятил ему своё последнее (и во многом программное) стихотворение «Моя тоска». Современникам Кузмин — отчасти ввиду неразрешимых противоречий своего мировоззрения — представлялся фигурой загадочной. По воспоминаниям Георгия Иванова, наружность его была вместе уродливая и очаровательная: «Маленький рост, смуглая кожа, распластанные завитками по лбу и лысине, нафиксатуаренные пряди редких волос — и огромные удивительные византийские глаза.». На смену русскому платью пришёл франтовский пиджак с высокими тугими воротничками и неизменным галстуком. Много разноречивых толков вызывали его прошлое и настоящее:
«Кузмин ходит в смазных сапогах и поддевке… Кузмин принимает гостей в шёлковом кимоно, обмахиваясь веером… Он старообрядец с Волги… Он еврей… Он служил молодцом в мучном лабазе… Он воспитывался в Италии у иезуитов… У Кузмина удивительные глаза… Кузмин урод…»
Выступая с поэтическими концертами, Кузмин часто прибегал к музыкальному сопровождению, мелодекламировал (впрочем, негромко), что было тогда в большой моде, а иногда аккомпанировал себе на гитаре. В 1906 г. он написал музыку к постановке «Балаганчика» Александра Блока, осуществлённой Мейерхольдом на сцене театра Комиссаржевской. Также сочинил музыку для пьес Блока «Незнакомка» (1911) и «Роза и Крест» (1913), для «Бесовского действа» Ремизова (1907) и блоковского перевода «Праматери» Грильпарцера (1909). Некоторые свои стихи он накладывал на музыку и исполнял их вполголоса как романсы. Наиболее широко был известен его романс «Дитя и роза», несколько раз переиздававшийся нотным издательством «Эвтерпа». В период активной богемной жизни Кузмин не чуждался театральной подёнщины. В 1910-11 гг. вместе с Мейерхольдом и художником Сапуновым был художественным руководителем «Дома интермедий» — театра малых форм в особняке Дервиза на Галерной. Среди многообразных его драматических опытов преобладают балеты в гривуазном духе и исполненные лукавства пасторали, как правило, предназначавшиеся для любительского театра и кабаре. Для труппы Комиссаржевской им написана «Комедия о Евдокии из Гелиополя» (1907), для «Дома интермедий» — «Голландка Лиза» (1911), для суворинского Малого театра — оперетта «Забава дев» (1911), для Интимного театра — «Выбор невесты» (1913), для домашнего театра Е.Носовой — «Венецианские безумцы» (1914), для театра Таирова — пантомима «Духов день в Толедо» (1915) и т. д. Будучи завсегдатаем всех петербургских театров, Кузмин на протяжении многих лет обозревал в периодических изданиях новые спектакли и другие события культурной жизни столицы. В книге «Условности» (Петроград: Полярная звезда, 1923) были собраны некоторые его критические статьи, связанные с искусством Серебряного века: о прозе, поэзии, изобразительном искусстве, музыке, театре, кино и даже о цирке. В 1916 году вступил в Союз «Председателей земного шара».
Влияние на молодых поэтов
В 1908-12 гг. Кузмин жил на «Башне» Вячеслава Иванова, где в эти годы собирались молодые поэты, вошедшие в историю русской литературы под именем акмеистов. В разгар всеобщего увлечения символизмом он вызывающе открыл первый сборник стихов со строчек, воспевающих осязаемые детали реального мира — «шабли во льду, поджаренную булку». С интересами постсимволистов Кузмина сближали виртуозное владение формой, особое внимание к детали, установка на преломление мыслей в ясных предметных образах — то, что Иванов определил как «кларизм». Для формирования акмеизма была важна программная статья «О прекрасной ясности» (1910), в которой Кузмин писал:
«Пусть ваша душа будет цельна или расколота, пусть миропостижение будет мистическим, реалистическим, скептическим, или даже идеалистическим (если вы до того несчастны), пусть приемы творчества будут импрессионистическими, реалистическими, натуралистическими, содержание — лирическим или фабулистическим, пусть будет настроение, впечатление — что хотите, но, умоляю, будьте логичны — да простится мне этот крик сердца! — логичны в замысле, в постройке произведения, в синтаксисе».

Кузмин на портрете Ю.П.Анненкова (1919)
Сам Кузмин, впрочем, к акмеистам себя не относил и относился ко многим из них иронически. Он принципиально держался в стороне от литературных школ и течений, ибо считал, что «без односторонности и явной нелепости школы ничего не достигнут: нужно быть или фанатиком (то есть человеком односторонним и ослеплённым), или шарлатаном, чтобы действовать как член школы». Дискуссионным в литературоведении остаётся вопрос о степени влияния Кузмина на Ахматову. Литературным дебютом Ахматовой стал сборник «Вечер», которому было предпослано вступление Кузмина. При позднейших перепечатках она вычеркнула из него стилизации под Кузмина (вроде «Маскарада в парке») и яростно оспаривала распространённые на Западе представления о себе как об ученице Кузмина. Тем не менее считается, что основная тема и строфика итогового произведения Ахматовой, «Поэмы без героя» (1940—1965), восходят к последнему стихотворному сборнику Кузмина, а сама поэма иногда трактуется как «следствие размышлений о творчестве и личности Кузмина».
«Я подмастерье знаменитого Кузмина. Он мой magister», — писал брату начинающий поэт Виктор Хлебников, получивший на «Башне» новое имя «Велимир». Кузмин ободрял молодого экспериментатора и покровительствовал ему. В своём дневнике он пишет, что у Хлебникова «есть что-то очень яркое и небывалое», называет его стихи «гениально-сумасшедшими».
По разнообразию метрики Кузмин превосходит большинство мэтров «Серебряного века». К примеру, «Александрийские песни» написаны свободным стихом, что для русской поэзии было в новинку. По заключению Вяч. Вс. Иванова, «метры Кузмина оказываются не только для поздней Ахматовой, но и для других поэтов этого времени источником постоянных новшеств». Лев Лосев считал, что после Кузмина в полной мере овладел верлибром среди русских поэтов только Сергей Кулле.
[523x699]
Кузмин на портрете К.А.Сомова (1909)
Личная жизнь
Как только на Кузмина обрушилась богемная слава, в его спальне «на смену безвестным купцам и приказчикам-старообрядцам, молодым людям без определённых занятий и весьма низкого образовательного ценза пришли художники самого элитарного московского и петербургского круга». На сентябрь-октябрь 1906 года приходится краткий роман с Константином Сомовым, а на октябрь-декабрь того же года — страстная связь с другим художником, Сергеем Судейкиным, нашедшая отражение в незавершённой повести с ключом «Картонный домик». Конец этой связи положил внезапный брак Судейкина с балериной Ольгой Глебовой. В мае 1910 года начались отношения с юным гусаром (и начинающим поэтом) Всеволодом Князевым, которые проходили под знаком грозящей неверности. «Иной раз слышно было, как прекрасно звенят гусарские шпоры по коридору в направлении его комнаты», — вспоминали соседи. После нескольких безоблачных дней, проведённых поэтом в гостях у Князева в Риге, последовал решительный разрыв; через полгода Князев (именовавший себя в стихах «Пьеро») застрелился в отчаянии от измены своей «Коломбины» — Ольги Глебовой-Судейкиной. Из воспоминаний об этом любовном треугольнике годы спустя выросла ахматовская «Поэма без героя», где Кузмин представлен в виде зловещей фигуры: «Не отбиться от рухляди пестрой: Это старый чудит Калиостро — Сам изящнейший сатана». Как показал Н.А.Богомолов, этот образ «арлекина-убийцы» представляет собой плод воображения Судейкиной и Ахматовой (они были близкими подругами), имеющий мало общего с реальным Кузминым и его ролью в драме самоубийства Князева. С весны 1913 г. постоянным спутником Кузмина становится молодой художник и литератор Юрий Юркун. С 1916 г. до конца жизни они жили в квартире № 9 в доме № 17 по улице Спасской. С течением времени эта семейная пара всё больше напоминала окружающим отца и сына («Нежный, умный, талантливый мой сынок…» — пишет ему Кузмин). Хозяйство в их квартире вела мать Юрия.
Советское время
После революции Михаил Кузмин решил остаться в России и со временем превратился в авторитетного мэтра для нового поколения ленинградских поэтов и литераторов. Ради заработка принимал участие в театральных постановках в качестве музыкального руководителя, писал театральные рецензии. Пока приглашали, сотрудничал как композитор с созданным в 1919 году Большим драматическим театром — написал музыку к спектаклям «Рваный плащ» С. Бенелли (1919), «Мнимый больной» Мольера, «Двенадцатая ночь» Шекспира (1921), «Земля» Брюсова (1922) и «Близнецы» Плавта (1923). Кузмин перевёл на русский язык либретто опер «Водовоз» Керубини, «Волшебная флейта» Моцарта, «Воццек» Альбана Берга, а также «Песни о земле» Малера.

Кузмин на портрете Н.Радлова (1926)
В 1922—1923 годах Кузмин был лидером группы «эмоционалистов» (Радлова, Юркун и др.), которая издавала под его редакцией литературный альманах «Абраксас». Эмоционализм понимался Кузминым как «проясненная и умиротворенная разновидность экспрессионизма». Другие течения в литературе русского экспрессионизма представляют объединение Бориса Лапина «Московский Парнас» (1922) и экспрессионистский кружок Ипполита Соколова (1919—1922). Поздние кузминские пьесы для чтения («Прогулки Гуля», «Смерть Нерона») строятся на переплетении значимых для автора реминисценций и мифологем, скомпонованных по принципу субъективной ассоциации. Кузмин относительно спокойно, хотя и в тревоге за своих близких, пережил начало политических репрессий. Возможно, свою роль в этом сыграла давняя, ещё с гимназических времен, дружба с Г.В.Чичериным — наркомом иностранных дел СССР. Печатали его всё реже: в конце 1920-х гг. ежегодно публиковалось не более 2-3 новых стихотворений Кузмина. В квартиру Кузмина и Юркуна подселили «многолюдное и многодетное еврейское семейство», в результате чего она превратилась в «захламлённую и тесную» коммуналку. В 1929 г. чудом пробил стену идеологической цензуры последний его поэтический сборник — «Форель разбивает лёд», ставший, по оценке последовательницы Кузмина Елены Шварц, его «шедевром и, может быть, оправданием жизни». Стихи сборника отличаются многообразием метрики, сновидческой образностью, исчезновением прежней жеманной лёгкости, сложными для интерпретации отсылками к гностицизму (наряду с другими эзотерическими доктринами) и западноевропейскому экспрессионизму (в том числе и в кино). Как и у Мандельштама, на смену «прекрасной ясности» 1910-х гг. приходят стихи затемнённые, герметичные, недоступные для окончательной дешифровки, свидетельствующие о движении автора в сторону сюрреализма. Прозаические тексты 1920-х гг. характеризуются как «предобэриутские». Со второй половины 1920-х гг. Кузмин (как и многие другие отлучённые от публикации авторы «серебряного века») зарабатывал на существование преимущественно переводами (в том числе эквиритмическими): среди наиболее заметных работ — «Метаморфозы» Апулея (перевод стал классическим), сонеты Петрарки, восемь пьес Шекспира, новеллы Мериме, стихи Гёте и Анри де Ренье. По приглашению Максима Горького участвовал в составлении планов французской секции издательства «Всемирная литература», редактировал собрание сочинений Анатоля Франса (также активно им переводившегося). По свидетельству Н.Харджиева, на склоне лет Кузмин заинтересовался метафизическими поэтами и «был, вероятно, единственным в нашей стране знатоком поэзии Джона Донна». Из молодых ленинградских авторов, бывавших у него на файвоклоках, выше всех ставил К.Вагинова, безвременная смерть которого подействовала на него угнетающе. В течение 60 лет (с 1929 по 1989 гг.) книги Кузмина в СССР не издавались. Ряд его поздних произведений, по-видимому, не сохранился: романы «Римские чудеса» (сохранились две опубликованные главы), «Пропавшая Вероника», практически не известно стихотворений последних 7 лет жизни. Оставшиеся после Кузмина рукописи были переданы решением суда его домохозяйке В.К.Амброзевич (мать Юркуна); дальнейшая судьба большинства из них неизвестна. Богатый фактами дневник за 1905—1929 годы (наряду с другими архивными бумагами) Кузмин продал за 25000 руб. директору Гослитмузея Бонч-Бруевичу. Публикация в начале XXI века дневниковых тетрадей за 1905-15 гг. позволила пересмотреть место Кузмина в литературной жизни своего времени и привела к возникновению своего рода культа поэта как хранителя культурных традиций в век крушения культуры. Дневник за 1934 год также сохранился и был опубликован Глебом Моревым в 1998 г. М.А.Кузмин умер от воспаления лёгких 1 марта 1936 года в Куйбышевской (Мариинской) больнице в Ленинграде (Литейный проспект, 56): по свидетельству Юркуна — «умер исключительно гармонически всему своему существу: легко, изящно, весело, почти празднично». Похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища. После войны надгробие было перенесено на другой участок кладбища в связи с сооружением мемориала семьи Ульяновых. Останки же захороненных были «выброшены на другое место, где всех и похоронили в одной общей могиле». В XXI веке в годовщину смерти Кузмина у надгробия собираются поклонники его творчества и читают его стихи. Адреса Кузмина в Санкт-Петербурге: 1884—1904 — М.А.Кузмин с семьёй после переезда в Санкт-Петербург жил на Моховой улице; 1892 — поэт жил на даче на Дубковской улице в Сестрорецке; 1902—1904 — доходный дом — 9-я линия Васильевского острова, 28; 1906—1908 — доходный дом А.В.Кащенко — Суворовский проспект, 34, квартира 10; 1908—1912 — квартира В.И.Иванова («Башня») в доходном доме И.И.Дернова — Таврическая улица, 25 (ныне — дом 35); 1912—1913 — доходный дом акционерного общества «Строитель» — Рыночная улица (ныне — Гангутская улица), 16; 1914 год — квартира Е.А.Нагродской в доходном доме — Морская улица (ныне Большая Морская улица), 46/наб. реки Мойки, 91; 1914—1915 — доходный дом — Спасская улица (ныне Рылеева), 11; 1915—1936 — доходный дом — Спасская улица, 17, квартира 9.

Обложка первого стихотворного сборника «Сети» (Н.Феофилактов, 1908)
Произведения: Сети. — Москва : Скорпион, 1908; 2-е издание. — Петроград, 1915; 3-е издание. — Пектроград; Берлин: Петрополис, 1923; Куранты любви. — Москва : Скорпион, 1910; Осенние озёра. — Москва : Скорпион, 1912; Глиняные голубки. — Санкт-Петербург: «Издание М.И.Семенова», 1914; 2-е и 3-е издания. — Берлин, 1923; Плавающие-путешествующие. — Петроград : Издание М.И.Семенова, 1915; Тихий страж. — Петроград : Издание М.И.Семенова, 1916; Вожатый. — Петроград : Прометей, 1918; Двум. — Петроград : Сегодня, 1918; Чудесная жизнь Иосифа Бальзамо, графа Калиостро. — Петроград: Странствующий Энтузиаст, 1919; Занавешенные картинки. — Петроград, 1920 (на обложке указано «Амстердам»). 320 нумерованных экземпляров; Александрийские песни. — Петроград : Прометей, 1921. — 74 страницы. — 4500 экземпляров. (Книга вышла с двумя вариантами обложки: со старой орфографией и новой); Вторник Мэри. — Петроград : Петрополис, 1921; Эхо. — Петроград : «Картонный домик», 1921; Нездешние вечера. — Петроград: Петрополис, 1921; 2-е издание. — Берлин: Слово, 1923; Лесок. — Петроград : Неопалимая купина, 1922; Параболы. — Петроград : Берлин: Петрополис, 1923; Условности: Статьи об искусстве. — Петроград : Полярная звезда, 1923. — 188 страниц. — 2000 экземпляров. [Типография "Красный печатник"]; Новый Гуль. — Ленинград: Academia, 1924; Форель разбивает лёд: стихи 1925—1928; Издательство Писателей в Ленинграде, 1929. Сборники прозы: Приключения Эме Лебефа. — Санкт-Петербург, 1907; Комедии. — Санкт-Петербург:"Оры, 1908; Крылья. — Москва : Скорпион, 1908; 4-е издание. — Берлин: Петрополис, 1923; Первая книга рассказов. — Москва : Скорпион, 1910; Приключения Эме Лебефа; Письма Клары Вальмон; Флор и разбойник; Тень Филлиды; Решение Анны Мейер; Кушетка тети Сони; Крылья; Вторая книга рассказов. — Москва: Скорпион, 1910; Подвиги Великого Александра; Повесть об Елевсиппе; Нежный Иосиф; Третья книга рассказов. — Москва: Скорпион, 1913; Путешествие сэра Джона Фирфакса; Рассказ о Ксанфе, поваре царя Александра, и жене его Калле; Высокое искусство; Нечаянный провиант; Опасный страж; Ванина родинка; Мечтатели; Покойница в доме. Сказки: Четвёртая книга рассказов. — Санкт-Петербург : Издание М.И.Семенова, 1914; Зелёный соловей: Пятая книга рассказов. — Петроград : Издание М.И.Семенова, 1915; Военные рассказы. — Петроград : Лукоморье, 1915; Антракт в овраге. Петроград : Издание М.И.Семенова, 1916; Девственный Виктор. — Петроград : Издание М.И.Семенова, 1918; Бабушкина шкатулка. — Петроград : Издание М.И.Семенова, 1918; H.К.Рерих. — Москва: Издательство Всероссийского Комитета Помощи Инвалидам Войны при ВЦИК Советов, 1923. Дневники: Дневник 1905—1907 гг. — Санкт-Петербург : Издательство Ивана Лимбаха, 2000; Дневник 1908—1915 гг. — Санкт-Петербург : Издательство Ивана Лимбаха, 2005; Дневник 1934 г. — Издание 2-е. — Санкт-Петербург : Издательство Ивана Лимбаха, 2007. Литература: Богомолов Н.А., Малмстад Д.Э. Михаил Кузмин. — Москва : Молодая гвардия, 2013. — 416 страниц. — (Жизнь замечательных людей). — 5000 экземпляров. — ISBN 978-5-235-03634-5; Марков В.Ф. Поэзия Михаила Кузмина // О свободе в поэзии: Статьи, эссе, разное / Составитель Е. Белодубровский; Предисловие Ю.Линник. — Санкт-Петербург : Издательство Чернышева, 1994. — 368 страниц; Шмаков Г.Г. Блок и Кузмин (новые материалы) // Блоковский сборник II. — Тарту, 1972. — Страницы 349—350; Михаил Кузмин и русская культура XX века. Тезисы и материалы конференции 15-17 мая 1990 года / Составление и редакция Г.А.Морева. — Ленинград: Совет по истории мировой культуры Академии Наук СССР. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме, 1990. — 262 страницы; Корниенко С.Ю. В «Сетях» Михаила Кузмина: семиотические, культурологические и тендерные аспекты. / ответственный редактор Ю.В.Шатин. — Новосибирск: НГПУ, 2000. — 147 страниц. — ISBN 5-85921-187-2; Клейн Л.С. Сексуальная революция Михаила Кузмина // Другая сторона светила. Необычная любовь выдающихся людей. Российское созвездие. — Москва: Фолио-Пресс, 2002. — Страницы 299—334. — 656 страниц.— 3000 экз. — ISBN 5-7627-0166-2; Панова Л.Г. Русский Египет. Александрийская поэтика Михаила Кузмина: В 2-х книгах. — Москва : Водолей Publishers; Прогресс-Плеяда, 2006. — Книга 1. – 680 страниц: иллюстрации; Книга 2. – 408 страниц— ISBN 5-902312-80-9; Дмитриев П.В. «Академический» Кузмин: «Прогулки Гуля» на сцене Ленинградской академической капеллы; переводы для Ленинградской государственной Академической филармонии. Приложения: 1. Работы М. Кузмина на сцене Императорских (Академических) театров. Аннотированный указатель. 2. Материалы М. Кузмина в собрании С.-Петербургской Театральной библиотеки. Каталог // Ежеквартальник русской филологии и культуры. Санкт-Петербург, 1995. Vol. I, № 3. ISBN 5-7187-0124-5, ISBN 5-7331-0065-6; Ротиков К. К. Другой Петербург. Книга для чтения в кресле / ответственный редактор и автор макета Виталий Дольчев. — 3-е издание, исправленное и дополненное — Санкт-Петербург : Фонд исторической фотографии имени К.К.Буллы, 2012. — 516 страниц. — ISBN 978-5-98456-038-2; Пурин А. А.М.Кузмин (опыт краткого жизнеописания) // О русской поэзии XX века. — Санкт-Петербург: Журнал «Звезда», 2010. — 384 страниц. — 500 экземпляров. — ISBN 978-5-7439-0150-0; Богомолов Н.А. Вячеслав Иванов и Кузмин: к истории отношений // Русская литература начала XX века и оккультизм — Москва : Новое литературное обозрение, 1999. — Страницы 211—224; Синявский А.Д. «Панорама с выносками» Михаила Кузмина //Литературный процесс в России. — Москва : РГГУ, 2003. — Страницы 287—298; Карпенко А.Н. Михаил Кузмин. Пионер русского свободного стиха; Волошин М.А. «Александрийские песни» Кузмина // Весы, 1906; Риттенберг С. О М.А.Кузмине // Журнал Содружества — Выборг: 1936. № 4. — Страницы 14—16; Malmstad John E., Bogomolov Nikolay. Mikhail Kuzmin. A Life in Art. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1999. — 496 страниц. — ISBN 9780674530874; Watton L.F. Historicity, lyricism, and the homosexual imperative of the Kuzminian text. — Philadelphia: University of Pennsylvania, 1991; Lada Panova, Sarah Pratt. The Many Facets of Mikhail Kuzmin: A Miscellany (Ucla Slavic Studies) = Кузмин многогранный. — Bloomington, IN: Slavica, 2011. — ISBN 978-0893573829.


1873
Иваноэ Бономи (итальянское имя — Ivanoe Bonomi)
итальянский политический деятель-социалист. В начале XX века — один из лидеров правого крыла Итальянской социалистической партии, редактор «Avanti». Родился в городе Мантуя, Королевство Италия. С 1909 года член палаты депутатов от Мантуи. В 1912 году исключён из ИСП вместе с Леонида Биссолати. Бономи и Биссолати основали Реформистскую социалистическую партию, которая поддержала участие Италии в Первой мировой войне на стороне Антанты. В 1916—1917 годах Бономи — министр общественных работ, в 1920 году — военный министр (был одним из подписавших Рапалльский договор с Югославией), позднее — министр финансов. С 4 июля 1921 года — премьер-министр Италии (первый социалист на этом посту). Возглавлял коалицию либералов и реформистов, которая развалилась в 1922 году, и 26 февраля ушёл в отставку. В октябре к власти приходит Муссолини, и Бономи уходит из политики. С 1940 года он участвует в Сопротивлении, с 1943, после свержения фашизма — один из лидеров этого движения, возглавляет итальянский антифашистский Комитет национального освобождения. В этот период Бономи участвует в создании Демократической партии труда. 18 июня 1944 вновь стал премьер-министром вместо маршала Пьетро Бадольо, а также министром иностранных дел, руководя страной на заключительном этапе войны против фашизма. В ноябре подал в отставку, но премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль убедил его остаться премьером и министром внутренних дел. 19 июня 1945 после окончания войны сложил с себя премьерские полномочия, продолжая активно работать в комитете Конституционной ассамблеи по мирным договорам, до 1946 года представлял Италию на заседаниях глав МИД. В 1946 году избран депутатом Учредительного Собрания Италии. После роспуска в 1948 году Демократической партии труда, переходит в новую Итальянскую демократическую социалистическую партию, где становится почётным председателем. 8 мая 1948 года избран председателем Сената Италии (первым после его создания), и оставался на этом посту до конца жизни. Умер в Риме 20 апреля 1951 года. Награды и звания: Кавалер Высшего ордена Святого Благовещения (1920); Кавалер Большого креста ордена Святых Маврикия и Лазаря (1920); Кавалер Большого креста ордена Короны Италии (1920). Литература: AA.VV., Storia d’Italia, DeAgostini, 1991; Luigi Cortesi, Ivanoe Bonomi e la socialdemocrazia italiana: profilo biografico, Salerno, Libreria Internazionale, 1971; Silvio Lanaro, Bonomi Ivanoe, in: Franco Andreucci — Tommaso Detti (a cura di), Il movimento operaio italiano. Dizionario biografico, Roma, Editori Riuniti, 1975—1979; Alessandro Prefaut, Il Riformismo di Ivanoe Bonomi, in: Tempo Presente (Roma), n. 133—134 del gennaio-febbraio 1992; Luigi Cavazzoli (a cura di), Ivanoe Bonomi riformatore, Manduria, Piero Lacaita Editore, 2005 (Atti del convegno tenuto a Mantova nel 2004); Luigi Cavazzoli — Luigi Gualtieri (a cura di), Strumenti per lo studio di Ivanoe Bonomi, Manduria-Bari-Roma, Piero Lacaita Editore, 2005; Gabriella Fanello Marcucci, Ivanoe Bonomi dal fascismo alla Repubblica. Documenti del Comitato Centrale di Liberazione Nazionale (dicembre 1942-giugno 1944), Manduria-Bari-Roma, Piero Lacaita Editore, 2005; Guido Quazza, Bonomi Ivanoe, in: AA.VV., Grande Dizionario Enciclopedico UTET, vol. II, Torino, UTET, 1955; Luigi Cavazzoli — Luigi Gualtieri (a cura di), Ivanoe Bonomi. Scritti giornalistici (1894—1907), Manduria-Bari-Roma, Piero Lacaita Editore, 2007; Luigi Cavazzoli — Luigi Gualtieri (a cura di), Ivanoe Bonomi. Scritti giornalistici (1908—1951), Manduria-Bari-Roma, Piero Lacaita Editore, 2008; Luigi Cavazzoli — Stefano B. Galli (a cura di), Ivanoe Bonomi. Scritti storici (1924—1953), Manduria-Bari-Roma, Piero Lacaita Editore, 2010; Carlo G. Lacaita (a cura di), Bonomi e Omodeo. Il governo delle acque tra scienza e politica, Manduria-Bari-Roma, , Piero Lacaita Editore, 2010; Alessandro Prefaut, «Ivanoe Bonomi e la ‘tradizione’ riformista nella sinistra italiana» in: «L’Almanacco. Rassegna di studi storici e di ricerche sulla società contemporanea», (Reggio Emilia) n. 55 — 56 del Dicembre 2010.


1876
Михаил Владимирович Бернацкий
российский учёный-экономист. Министр финансов Временного правительства (1917). Родился в городе Киев, Российская империя. Из дворян. Его отец рано умер, и Михаил, ещё будучи гимназистом, оказался вынужден зарабатывать на жизнь частными уроками Жена — Ольга Владимировна, урождённая Гамалея (1879—1942). Окончил юридический факультет Киевского университета, был оставлен при кафедре политической экономии, слушал лекции в Берлинском университете. Магистр политической экономии (1911; тема диссертации: «Теоретики государственного социализма в Германии и социально-политические воззрения князя Бисмарка»). С 1904 года преподавал политическую экономию в Тенишевском училище, позднее читал лекции в петербургских Политехническом (в 1908 — доцент) и Технологическом институтах. Занимался вопросами денежного обращения. Сотрудничал в легальных марксистских изданиях: журналах «Образование», «Современный мир» и др. В 1906 издал книгу «К аграрному вопросу», в которой, в отличие от многих марксистских теоретиков, выступил против национализации земли и безвозмездной экспроприации частных земель. Был сторонником выкупа частновладельческих земель по рыночной цене посредством государственных займов и введения общего прогрессивного подоходного налога. Противник теории «особого пути» России: считал, что российское крестьянское общинное хозяйство аналогично сельским общинам голландской Индонезии. В последующем отошёл от марксизма, в своей магистерской диссертации подверг критике взгляды социалистов. Утверждал, что социальный капитализм способен обеспечить наибольшую степень личной свободы, и что введение мировой золотой валюты может привести к братскому сотрудничеству народов. Член партии кадетов. Гласный Петроградской городской думы.
Деятельность в 1917
После Февральской революции 1917 стал управляющим отделом труда Министерства торговли и промышленности Временного правительства, с июля 1917 — товарищем министра. С 9 мая 1917 — председатель совещания по обсуждению проекта закона о свободе стачек и забастовок, был противником предоставления профсоюзам широких прав в этом вопросе в условиях военного времени. Сторонник милитаризации промышленности. В июне 1917 был одним из организаторов Радикально-демократической партии, лидером которой являлся Н.В.Некрасов. С 8 октября 1917 — министр финансов в последнем составе Временного правительства. Выступил сторонником всеобщего подоходного налога, повышения налога на наследство, налогового обложения военных сверхприбылей. Пытался бороться с инфляцией с помощью увеличения косвенных налогов и введения государственной монополии на чай, сахар и спички. В условиях стремительно растущих финансовых проблем предложил полностью запретить вывоз ценностей за границу. 7 ноября 1917 арестован в Зимнем дворце вместе с другими министрами, заключён в Петропавловскую крепость затем был освобождён.
Участие в белом движении
Уехал в Ростов-на-Дону, где присоединился к белому движению. С мая 1918 г. — член «Национального центра». Весной 1919 г. — министр финансов правительства генерала Шварца в Одессе. В 1919—1920 — член Особого совещания при главнокомандующем Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) генерале А.И.Деникине, начальник управления финансов. Руководил выпуском казначейских кредитных билетов, аннулировал хождение на территории, подконтрольной ВСЮР, советских денежных знаков. С февраля 1920 г. — министр финансов Южнорусского правительства. После эвакуации белой армии в Крым весной 1920 возглавил «деловой кабинет» — последнее правительство Деникина, действовавшее в условиях фактического распада системы органов гражданской власти Юга России. Затем стал министром финансов в правительстве, созданном при новом главнокомандующем, бароне П.Н.Врангеле, который вспоминал:
«В конце марта из Феодосии прибыл М.В.Бернацкий и подал мне прошение об отставке. Мне удалось убедить его взять прошение обратно. Его уход в эти дни оставил бы меня в беспомощном положении. Ввёл государственную монополию на вывоз зерна, разработал новый бюджет, согласно которому из 20 миллиардов рублей, поступавших казне от налогов, 18 миллиардов приходились на долю косвенного обложения. Такая налоговая политика соответствовала взглядам Бернацкого, который был сторонником приоритета косвенных налогов (при Деникине он был вынужден проводить одобренную главнокомандующим ВСЮР политику по увеличению прямых налогов, которые в условиях гражданской войны было крайне сложно собирать). Вёл переговоры в Париже о предоставлении внешнего займа.» Осенью 1920 Врангель и его премьер-министр А.В.Кривошеин пришли к выводу о необходимости отставки Бернацкого как «теоретика» и замены его на «человека дела и практики», однако такового в условиях военных поражений белой армии найти не удалось, и Бернацкий остался на своём посту. Руководил закупкой угля для кораблей, на которых проводилась эвакуация белых войск и гражданского населения из Крыма. На посту финансового ведомства сохранил репутацию честного человека.
Эмигрант
После эмиграции из Крыма занимался устройством эвакуированных чинов армии и беженцев. Затем стал председателем Финансового Совета при Совете Послов в Париже, в распоряжение которого были переданы заграничные фонды русского правительства. Распоряжаясь достаточно крупными суммами, вёл скромный образ жизни. По воспоминаниям современников, когда у него опасно заболел сын, и требовалось поместить его в больницу, то он не попросил пособия: ему помогла лишь помощь родственников и друзей. Одновременно занимался научной деятельностью, автор ряда научных работ. В 1922 совместно с А.Рафаловичем, издал книгу на французском языке о денежном обращении в России; в 1924, вместе с австро-швейцарским экономистом A.Амонном, — книгу на немецком языке о валютных реформах в Чехословакии и СССР; в 1928 — большую работу на английском языке о русских государственных финансах во время Первой мировой войны. Продолжал быть сторонником социальных реформ, не препятствующих частной инициативе, и введения золотой валюты. С 1924 принимал участие в работе экономического отдела Русского института права и экономики, основанного при Парижском университете. Умер в Париже 16 июля 1943 года. Похоронен на парижском кладбище Баньё, рядом со своей женой. Труды: К аграрному вопросу. Санкт-Петербург, 1906; Современный капитализм и его денежный аппарат // Современный мир, 1902; Очерки по истории социализма // Современный мир, 1908; Германские законодательные новеллы по денежному обращению. // Известия Санкт-Петербургского политехнического института, 1908; Теоретики государственного социализма в Германии и социально-политические воззрения князя Бисмарка. — Санкт-Петербург, 1911; Русский Государственный банк, как учреждение эмиссионное : (Из лекций, читанных в Санкт-Петербургском Политехническом институте) — [Санкт-Петербург], . — 81 страница; Военные займы: Сборник статей: профессора М.В.Бернацкого [и других.] / Под общей редакцией [и с предисловием] профессора М.И.Туган-Барановского. — Петроград: типография «Правда», 1917. — 194 страницы; Russian Public Finance during the War. — New Haven: Yale University Press, 1928. (Раздел Monetary policy). Литература: Алексеев М.Ю, Пачкалов А.В. Министры финансов: От Российской империи до наших дней. — Москва: Альбина Паблишер, 2019. — 554 страницы — ISBN 978-5-9614-2182-8; Баранов А.Г. М.В.Бернацкий — учёный, министр, политик; Владимирский М.В. М.В.Бернацкий — министр финансов в правительствах Керенского, Деникина, Врангеля // Отечественная история. 2007. № 1. — Cтраницы 160—170

[539x700]
1876
Сергей Александрович Ефремов
украинский учёный, академик, публицист и историк литературы. Потомок старинного рода священников, до XIX века носивших фамилию Охрименко. Родился в селе Пальчик Звенигородского уезда на Киевщине (сейчас Катеринопольский район Черкасской области, Украина), в семье священника. В 1891—1896 учился в Киевской духовной семинарии, впоследствии окончил юридический факультет Киевского университета Святого Владимира. Политическую деятельность начал в студенческие годы, став членом Всеукраинской беспартийной демократической организации. В конце 1904 вместе с Б.Гринченко, М.Левицким, Ф.Матушевским и др. создал Украинскую радикальную партию, которая в 1905 по его инициативе объединилась с Украинской демократической партией, получив название Украинская демократическо-радикальная партия. С 1905 года возглавил Крестьянский союз. В 1905—1907 гг. был арестован и находился в заключении по обвинению в участии в Крестьянском союзе и украинских организациях. В 1908 году стал одним из основателей и активным деятелем Общества украинских прогрессистов. Сотрудничал со многими украинскими периодическими изданиями: «Заря», «Правда», «Записки НТШ», «Киевская старина», «Литературно-научный вестник», «Рада», «Нова Рада», «Украина», «Украинская жизнь» и другими. Печатал в них статьи публицистического и историко-литературного характера.

Фотография из личного дела студента Университета св Владимира - Сергея Ефремова
В 1905 г. напечатал первую в России статью на украинском языке в «Киевских Откликах» (№ 285). С 1906 г. сотрудничал, главным образом, с украинскими изданиями (в том числе под псевдонимом «Ромул»). Напечатал ряд статей, большей частью по украинскому вопросу, в киевских газетах и журналах «Русское Богатство» (1905 — 11), «Заветы» (1913), «Украинская Жизнь» (1912 — 1913). Сотрудничал с украинским книгоиздательством «Век» и редактировал большинство его изданий. В том числе, опубликовал книги: «Шевченко й украiнське письменство» (Киев, 1907); «Марко Вовчек» (Киев, 1907); «Тарас Шевченко, життя його та дiла» (Киев, 1908); «Еврейска справа на Украiнi» (Киев, 1909); «З громадьского життя на Украiнi» (Санкт-Петербург, 1909); «Серед спiливих людей» (Киев, 1911); «Новий документ до старих позвiв» (Киев, 1912); «Борис Грiнченко, життя його та дiла» (Санкт-Петербург, 1913); «За рiк 1912-й» (Киев, 1913). Главный труд Ефремова «Iсторiя украiнского письменства» вышел в Киеве в 1913 году. В своих критических и историко-литературных трудах Ефремов стоял на точке зрения общественно-публицистической. В политических статьях, примыкая в общем к народничеству, отстаивал федеративный строй, в частности — идею украинской автономии. Принимал участие в разработке концепции украинской государственности, украинской национальной культуры и образования.

Оборот фотографии из личного дела студента Университета св Владимира - Сергея Ефремова
Напечатал около 3 тысяч статей и рецензий. Издал ряд монографических очерков, посвященных творчеству Марка Вовчка, Тараса Шевченко, Ивана Франко, Михаила Коцюбинского, Ивана Нечуй-Левицкого, Ивана Карпенко-Карого, Панаса Мирного и др. Был одним из 82-х известных литераторов и общественных деятелей, подписавших опубликованный в связи с «делом Бейлиса» (1911) протест «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)», составленный Владимиром Короленко (наряду с Михаилом Грушевским, Владимиром Вернадским, А.И.Куприным, С.Н.Гиппиус, Д.C.Мережковским, А.А.Блоком, Максимом Горьким, Ф.Сологубом, Л.Андреевым, Вячеславом Ивановым и др.). Ефремов осуждал украинофобов, но так же остро и справедливо осуждал и грубую и неуклюжую украинофобскую, русификаторскую политику российской военной администрации на западноукраинских землях, контроль над которыми был установлен в ходе наступления русских войск в Галиции во время Первой мировой войны. За острые публицистические выступления в защиту украинской национальной культуры и политических свобод в дореволюционный период неоднократно арестовывался российскими властями. В марте 1917 вошел в состав Украинской Центральной Рады, а в апреле 1917 на Украинском Национальном Конгрессе избран заместителем председателя УЦР и членом Малого Совета. После создания 15 июня 1917 первого украинского правительства — Генерального Секретариата УЦР-УНР — занимал в нём должность генерального секретаря межнациональных дел. С сентября 1917 возглавлял Украинскую партию социалистов-федералистов. С апреля 1918 до мая 1920 официальных должностей не занимал. После установления советской власти в Украине был вынужден перейти на нелегальное положение и скрываться. Осенью 1919 по просьбе Украинской академии наук Ефремов был амнистирован. Лишённый возможности заниматься активной политической деятельностью, Ефремов проводил большую научную и научно-организационную работу. Будучи вице-президентом (1922-1928) и председателем Управы (1924-28) УАН, возглавлял ряд научных обществ и комиссий — например, Комиссию по изданию памятников новейшей литературы Украины, Комиссию по составлению биографического словаря деятелей Украины, Историко-литературное общество при УАН и другие. В октябре 1921 участвовал в Первом Всеукраинском Церковном Соборе, который подтвердил автокефалию Украинской автономной православной церкви. Оставаясь непримиримым противником большевистского режима, Ефремов, по мнению некоторых исследователей, в 1920—1928 создал и возглавил деятельность тайных оппозиционных организаций «Братство украинской государственности» и «Союз освобождения Украины» (СВУ), которые последовательно отстаивали идею украинской государственности. В июле 1929 Ефремова арестовали и обвинили в организации и руководстве СВУ. В апреле 1930 был приговорён к 10-летнему заключению со строгой изоляцией. Первые 7 лет заключения отбывал в Ярославском политизоляторе, затем его перевели во Владимирскую тюрьму. Умер 10 марта 1939 года в одном из лагерей ГУЛАГа.
Литературная деятельность
Ефремов был одним из выдающихся представителей неонародничества в украинской литературе. Он считал, что одной из основных идей в истории украинской литературы всегда была «освободительно-национальная идея». Ефремов — автор монографических очерков о выдающихся украинских писателях: «Марко Вовчок» (1907), «Тарас Шевченко» (1914), «Певец борьбы и контрастов» (1913) (в издании 1926 — «Иван Франко»), «Михаил Коцюбинский» (1922), «Иван Нечуй-Левицкий», «Иван Карпенко-Карый» (1924), «Панас Мирный» (1928) и др. Одной из важнейших работ Ефремова стало издание «Дневника» и «Переписки» Т.Шевченко (1927—1928). Историко-литературные взгляды Ефремова в полном объёме представлены в его фундаментальном двухтомном труде «История украинской литературы» (1911).


1877
Лука Емельянович Игнатюк
член IV Государственной думы от Волынской губернии, крестьянин. Православный, крестьянин села Людвище Борецкой волости Кременецкого уезда. Окончил церковно-приходскую школу. Воинскую повинность отбывал в 16-м гренадерском Мингрельском полку, вышел в запас младшим унтер-офицером. Занимался земледелием (3 десятины надельной и 6 десятин приобретенной земли). Состоял сельским старостой и кассиром кредитного товарищества. Был членом Союза русского народа. В 1912 году был избран членом Государственной думы от Волынской губернии. Входил во фракцию правых, после её раскола в ноябре 1916 — в группу независимых правых во главе с князем Б.А.Голицыным. Состоял членом комиссий: распорядительной, о путях сообщения и по судебным реформам. В дни Февральской революции вернулся в Петроград из отпуска, затем вновь выехал на родину. Судьба после 1917 года неизвестна. Был женат, имел четверых детей. Источники: 4-й созыв Государственной думы: Художественный фототип. альбом с портретами и биографиями. — Санкт-Петербург: издание Н.Н.Ольшанскаго, 1913; Государственная дума Российской империи: 1906—1917. Москва: РОССПЭН, 2008.

1877
Михаил Михайлович Костевич
русский артиллерийский офицер, специалист по взрывчатым веществам. Родился на острове Сахалин, Приморская область, Российская империя. Православный. Окончив блестяще артиллерийскую академию, Костевич был оставлен при главном артиллерийском комитете. На 1 января 1909 — капитан 2-й вылазочной батареи Новогеоргиевской крепостной артиллерии. В 1915 послан в качестве эксперта за границу для приема военных материалов. Упоминается в мемуарах военного агента в Париже А.А.Игнатьева:
«я нашел в этом грубоватом и мало воспитанном капитане бесценного, неутомимого и высококвалифицированного помощника. Помимо этого он был глубоко честным русским человеком, страдавшим за участь русской армии и разделявшим все мои взгляды на необходимость самой срочной помощи из-за границы.»
Во время летней кампании 1916 года командовал 5-й химической командой, предложил методику камерного окуривания. Последний чин в русской армии — полковник. После 1917 в эмиграции в Англии, затем во Франции. В 1920—1922 годах работал главным инспектором по безопасности на заводах компании «F.N.Pickett and Son» во Франции и Бельгии, на которых производилась разборка и утилизация снарядов, оставшихся от первой мировой войны. Под его наблюдением без единого взрыва было разобрано более 2,5 млн снарядов, мин, гранат и пр. Работал в экспериментальной лаборатории в Бельвю под Парижем. В 1932—1936 профессор, читал лекции в русском высшем техническом институте в Париже, заведующий кафедрой физики и химии. В 1932 — член суда чести национального объединения русских инженеров, в 1935 товарищ председателя этой организации. В 1936 году переехал в Эквадор, где организовал пороховые заводы, позже — в Аргентину. Действительный член Союза российских антикоммунистов в Аргентине. Сотрудничал с аргентинским отделом РОВС. Умер в городе Буэнос-Айрес, Аргентина, 15 июля 1957 года.
Масонство
Посвящён в степень ученика 19 июля 1928 года. Возвышен в степень подмастерья (на заседании ложи «Гермес») 21 марта 1929 года, и возвёден в степень мастера-масона — 12 мая 1930 года. В 1928—1932 годах член ложи «Юпитер» № 536 Великой ложи Франции, в 1932 году — ложи совершенствования «Друзья любомудрия» № 542 Верховного совета Франции. Исключён 29 декабря 1932 года. Сочинения: T.N.B. & T.N.T. London, 1919; High Explosive and Smokeless Powder Testing Electrical Apparatus. London, 1919; Safeguards for conducting nitration processes in chemical laboratories. Paris, 1922; Preparation and properties of nitro compounds of benzol and toluol. Paris, 1922—1923; «Tarry-matter» of alpha trinitrotoluol. Part I, 1922, London. Part II, 1927, Paris; Methods for safeburning out of Lyddite and other shells. 1922; H. E. & P. Burning Ground. Imp. d’Art Voltaire, Paris. 1927. 73 pp; Ряд статей в The Coast Artillery Journal. Источники: Серков А.И. Русское масонство. 1731—2000 гг. Энциклопедический словарь. — Москва: РОССПЭН, 2001. — 1224 страницы, иллюстрации — ISBN 5-8243-0240-5; Незабытые могилы: Российское зарубежье: Некрологи 1917—1997: В 6 томах — Москва, 2001. Том 3.

[700x471]
1878
Мигель Льобет Солес (испанское имя — Miguel Llobet Solés)
испанский классический гитарист, композитор и педагог, один из лучших учеников Франсиско Тарреги. Родился в Барселоне. Играть на гитаре начал с одиннадцати лет, учился у Мартина Алегре, который через три года представил своего ученика Франсиско Тарреге. Таррега отметил у Льобета большой талант и взял его на обучение к себе. Первый публичный концерт гитариста состоялся в 1901 году в консерватории Валенсии. В следующем году Льобет впервые выступил в Мадриде, а через год — вновь, перед членами королевской семьи. С помощью пианиста Рикардо Виньеса были организованы гастроли гитариста в Париже в 1904 году, имевшие большой успех. В последующие пять лет Льобет давал многочисленные концерты по всей Европе, а в 1910 году впервые выступил в Буэнос-Айресе, где и принял решение обосноваться на ближайшие годы, не прекращая концертной и педагогической деятельности.

Мигель Льобет Солес, 1916 год
В Аргентине музыкант оставался до 1930 года, после чего вернулся в Барселону. В 1934 году состоялся концертный тур Льобета, в рамках которого он выступил в Австрии, Германии и ряде других стран, а завершил его концертом в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне. Несмотря на разгар гражданской войны, гитарист вернулся в Барселону, где и умер 22 февраля 1938 года. Льобет считается одним из наиболее известных гитаристов первой половины XX века, вернувшим этот инструмент на крупные концертные сцены. В его исполнении впервые прозвучали сочинения Вила Лобоса, Понсе, де Фальи (последний написал специально для Льобета пьесу «Памяти Клода Дебюсси»). Льобет — первый классический гитарист, записавший своё исполнение (1925). Собственные его сочинения немногочисленны (13 оригинальных произведений и ряд переложений, в том числе народных песен), однако достаточно известны и включаются в репертуар гитаристов. Льобет также имеет большое значение как педагог: среди его учеников — Мария Луиза Анидо и Луиза Валькер. Некоторое время у Льобета брал уроки Андрес Сеговия.

1878
Мигель Льобет Солес (испанское имя — Miguel Llobet Solés же)
испанский классический гитарист, композитор и педагог, один из лучших учеников Франсиско Тарреги. Родился в городе Барселона, Испания. Играть на гитаре начал с одиннадцати лет, учился у Мартина Алегре, который через три года представил своего ученика Франсиско Тарреге. Таррега отметил у Льобета большой талант и взял его на обучение к себе. Первый публичный концерт гитариста состоялся в 1901 году в консерватории Валенсии. В следующем году Льобет впервые выступил в Мадриде, а через год — вновь, перед членами королевской семьи. С помощью пианиста Рикардо Виньеса были организованы гастроли гитариста в Париже в 1904 году, имевшие большой успех. В последующие пять лет Льобет давал многочисленные концерты по всей Европе, а в 1910 году впервые выступил в Буэнос-Айресе, где и принял решение обосноваться на ближайшие годы, не прекращая концертной и педагогической деятельности. В Аргентине музыкант оставался до 1930 года, после чего вернулся в Барселону. В 1934 году состоялся концертный тур Льобета, в рамках которого он выступил в Австрии, Германии и ряде других стран, а завершил его концертом в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне. Несмотря на разгар гражданской войны, гитарист вернулся в родной город, где и умер 22 февраля 1938 года.
Творчество
Льобет считается одним из наиболее известных гитаристов первой половины XX века, вернувшим этот инструмент на крупные концертные сцены. В его исполнении впервые прозвучали сочинения Вила Лобоса, Понсе, де Фальи (последний написал специально для Льобета пьесу «Памяти Клода Дебюсси»). Льобет — первый классический гитарист, записавший своё исполнение (1925). Собственные его сочинения немногочисленны (13 оригинальных произведений и ряд переложений, в том числе народных песен), однако достаточно известны и включаются в репертуар гитаристов. Льобет также имеет большое значение как педагог: среди его учеников — Мария Луиза Анидо и Луиза Валькер. Некоторое время у Льобета брал уроки Андрес Сеговия.