В закатный час, когда листья недовольно ворчащих деревьев вяло ловили последние лучи солнца, луна уже подмигивала из-за облаков, а трава шуршала в ожидании ночи, на дороге появился путник. Он шел откуда-то издалека, судя по запыленной одежде. Переступал тяжело, словно бы шагал целый день, не останавливаясь ни разу. В целом, так оно и было. Пятнадцатиминутные передышки нельзя было назвать серьезным отдыхом.
Дорога была избита ветром и дождями, время не особо щадило ее. Тут и там были выбоины, часть поросла травой, часть – потрескалась под жестоким полуденным солнцем. По краям дороги росли редкие кустарники, иногда попадались деревья, но в основном кругом была степь – травы да облака в лазури…
Погода все лето стояла сухая, дожди шли очень редко, и природа могла по-настоящему отдохнуть лишь ночью, когда солнце покидает на время свою обитель и его заменяет серебряная сестра-луна, бледная хозяйка ночей. Деревья тянули листья к небу в ожидании дождя, но счастье такое выпало им лишь два раза за половину лета…
Посмотрев на алую кромку солнца, неторопливо уплывающую за далекий край, странник зашагал дальше – до ночи еще предстояло пройти несколько миль. Через три часа, когда совсем уже стемнело и дорогу освещала только луна - серебристая царица тьмы - он остановился на ночлег.
Сон его был крепок, как никогда. Все таки шел целый день… Снов не было. Когда очень устаешь, сны не снятся. Ему вообще редко снились сны. Зато всегда они были осмысленными, а часто – пророческими. Будущее любило играть с ним, приоткрывая для него занавес грядущего чуть сильнее, чем для остальных. Проснулся он рано – солнце еще не успело выкатиться на склон небес до конца, видно было только половину огненного круга. Было прохладно, на траве лежала роса, кора деревьев не успела еще нагреться как следует под первыми лучами.
Странник неохотно поднялся и побрел дальше. Он держал путь к морю. Его всегда пленяли рассказы о море, об этой шумной, буйной пустыне, что простирается до горизонта – такая огромная и прекрасная. Он мечтал хоть разок увидеть шторм, окунуться в него, стать им. До этого путник никогда не видел моря – и вот, шел к нему, чтобы исправить эту ошибку…
Солнце просыпалось. Лучи его уже начинали потихоньку пригревать, и природа готовилась к очередной пытке жарой. Пытка не заставила себя ждать. Через час стало жарковато, а к полудню – так вообще почти нечем дышать. Странник медленно брел по разбитой дороге, изредка останавливаясь перевести дух в тени деревьев. До моря было еще далеко, но большая часть пути была пройдена – осталось дня два-три.
Дни эти прошли быстро, но вместе с тем как-то тягуче… Через два дня пути он увидел край степи: начинался лес. Войдя в прохладную обитель тени, путешественник наконец смог вздохнуть спокойно. Здесь было совсем не жарко, но и не холодно – солнце немножко все-таки пробивалось сквозь листья. В лесу царил таинственный полумрак, угрюмые лапы елей скрывали все в радиусе двадцати метров, и ориентироваться приходилось по тем осколкам солнца, что все же долетали до дна этого озера листвы и игл…
Путь по лесу не был долгим – всего три-четыре часа, и вдали забрезжил свет. Странник ускорил шаг. Там, за последней стеной ветвей, его ждет море… Вот они, крайние деревья, и, аккуратно раздвинув шуршащие листья, он наконец видит его…
…Море. Странник онемел от счастья, когда увидел море. Эту прекрасную громаду воды. Эту буйную хозяйку волн. Эту бурлящую стихию его мечты… Море накатывало на берег, чтобы сразу же убежать обратно, оставив на песке следы от волн. С моря дул сильный свежий ветер, принося с собой запах морской соли. Незабываемый запах. Немного штормило. За время, проведенное им в лесу, небо успело затянуться хмурыми серыми облаками, а в некоторых местах – иссиня-черными тучами. И все это придавало водной стихии свой особый шарм…
…хотя и без этого она была бы воистину прекрасна. Густые, кристально прозрачные гребни волн теребили на дне мелкие камешки, рисуя узоры, затем смазывая их и рисуя вновь. Разбиваясь о прибрежные камни, волны разлетались на тысячи брызг. Море было живым, он это точно знал.
Странник пошел вдоль линии прибоя – море было справа, и взгляд странника то и дело возвращался к нему. Путнику было все равно, куда он придет: он пришел ради моря и только ради него, а море – вот оно, перед глазами, величественное и неприступное, так манящее и так завораживающее. Он шел по тонкой нити берега несколько дней, и это были лучшие дни его жизни. Один раз ему встретилась ветхая хижина, стоящая прямо у воды.
Дверь была сорвана ветром, рядом лежал наполовину ушедший в песок фонарь. В хижине были развешаны по стенам необычайно красивые, словно живые, рисунки... Часть их рассыпалась в прах под гнетом времени, но многие были еще яркими, живыми и крепкими. Видимо, в хижине никто не жил уже сотни лет. Уходя, он взял с собой один из рисунков. На нем было изображено точно такое же море, что лежало сейчас по правую руку. Только на рисунке были еще дельфины, танцующие в шторме. Один раз он и правда видел дельфинов, но они не подплывали близко к берегу, чтобы не разбиться о камни из-за случайной волны.
Все хорошее когда-нибудь кончается, и этот рай, увы, не был исключением. Путнику пора было отправляться на родину. Слишком долго отсутствовал он дома, а ведь там его ждали друзья и родственники. С сожалением и обожанием одновременно взглянув в последний раз на бурлящую стихию, он отвернулся и, стиснув зубы, решительно зашагал прочь от моря. Его путешествие домой было не очень долгим – настала пора дождей, жара ушла, и он шел и днем, и ночью. Когда он вернулся, многие спрашивали его об увиденном. Иногда он скупо отвечал на распросы, но чаще – лишь мечтательно поднимал глаза к небу…
Через год началась страшная война за жизнь. Он стал одним из солдат - тех, что никогда не возвращаются. Как рассказывают, его пронзили мечом в честном бою – он один на один дрался с таким же, как он: посланным на смерть, бьющимся за жизнь. Как говорили потом его братья по оружию, перед уходом в небытие он раз за разом повторял одни и те же слова.
- море, море…- шептал воин.- я все-таки увидел тебя, моя стихия… ты переживешь многих, море… живи…
Его тело пропало бесследно. После боя его так и не смогли найти…