Осень была старым портным.
Каждый год она приезжала в город с потрёпанным чемоданом облаков,
раскладывала на столе ткани и долго щурилась на улицы.
Город капризничал.
Ему хотелось выглядеть молодо, почти по-летнему.
Хотелось носить зелёное и делать вид, что впереди бесконечность.
Но осень лишь снимала сантиметр с талии бульваров и говорила:
– Голубчик, в вашем возрасте бесконечность уже не носят. Она полнит.
И начиналась работа.
Для скверов она кроила золотые жилеты.
Для аллей выбирала медную подкладку.
Клёнам доставались пылающие пиджаки,
которые были красивы ровно настолько, чтобы не жалеть
об их недолговечности.
Особенно долго осень возилась с парками. Там требовалась ручная работа.
Каждый лист окрашивался отдельно.
Когда костюм был готов, город выходил к людям совершенно преображённым.
Он не стал моложе.
Он стал интереснее.
Потому что молодость обычно показывает лицо. Зрелость показывает историю.
А потом приходил ветер.
Старый приятель осени, её вечный ученик.
Он осторожно снимал с города этот роскошный наряд и разбрасывал его по улицам.
Люди называли это листопадом.
Хотя на самом деле это была примерка времени.
Наталья Калинина

Осень просто проверяла, насколько легко город умеет расставаться с красивым. И каждый год выяснялось одно и то же:
красота падает на землю не для того, чтобы исчезнуть.
Она падает, чтобы её наконец заметили.
Живу одним, но дивным днём,
Легко играющим с огнём
Листвы летящей.
Живу с утра до ночи в нём
Среди слепящей
Листвы, что ропщет на тщету
И, улетая в темноту,
Вдруг зависает,
Творя невольно красоту,
Что мир спасает.
Лариса Миллер
|
|