В колонках играет - Антон Духовской "Белая Песня"
Настроение сейчас - Если жизнь заставляет тебя плакать - назло хохочи ей в лицо. (с)
Соответственно первая и вторая главы. Первую уже выкладывал, но вы уж не обессудьте, буду делать так и в дальнейшем - готовый материал выкладывать целиком, а не по мере его поступления. Названия всё ещё нет. Жду !!!конструктивной!!! критики и совета в плане названия.
...
Глава первая.
В которой мы с вами знакомимся, а так же прикасаемся к миру духов.
...
Глава вторая.
В которой я подслушиваю чужие разговоры, доктор Коган падает в лужу, а призраки устраивают неожиданную вечеринку.
...
Глава первая.
…Из стены вышел призрак и спросил: "Который час?". Я посмотрел на часы.
- Половина четвёртого.
- Спасибо - сказал призрак и скрылся в стене возле батареи. Он приходит достаточно часто, примерно два - три раза в неделю. И всегда задаёт один и тот же вопрос: "Который час?".
Встать, принять душ, натянуть на себя одежду - дело десяти минут. Я посмотрел на девушку, уютно свернувшуюся калачиком в постели, поправил одеяло, взял рюкзак и вышел на улицу.
- Господи, - подумал я, - опять забыл спросить, как её зовут…
Ладно, что сейчас вспоминать, надо дело делать. Заставить себя двигаться - мука мученическая. Идти, ползти, карабкаться. И делать всё, что бы доказать, что я - один из лучших. Если бы я ещё знал, кому я это доказываю… Просто в один прекрасный момент мне сказали - докажи и… останешся жив. И будешь жить долго и счастливо. Из тысяч отбирают только десяток. Вернее сказать - доходит до конца только десяток. Что с остальными - не знаю. Кто-то со стены упал, кто-то утонул, кто-то сторчался… Вот так и живём… Сейчас я пройдусь по городу. Выпью чашку ароматного кофе в забегаловке возле спортзала. В пять утра, когда на улицах появятся первые дворники, я пойду на вокзал и сяду в поезд. В плеере играет:
"Быть первым из первых -
искусство на нервах:
не знать поражений в борьбе,
гореть, не сгорая,
вести свою стаю -
Ту стаю, что верит тебе…"
Голос Макаревича успокаивает. В полдень я выйду на двенадцатой станции. Сяду в ожидающую меня машину. Водитель молча кивнёт. По дороге я загляну в сумку, стоящую под сиденьем: "Всё ли на месте?". Вроде всё. Подъезжаем. Особняк Толстого обнесён двухметровым забором, вдоль которого прохаживаются "одинаковые ребятки". И зачем я в это вписался? Раде денег? Нет. Деньги - очень мало для меня значат. Ради славы? Бред. Хотел бы славы - снимался бы в кино, благо приглашают регулярно. Просто в определённый момент у меня не осталось выбора.
В ушах звучит:
"Боями отмеченный
век наш не вечен,
Тернист и нелёгок путь…"
Когда в твоих руках оружие - ты смотришь на окружающий тебя мир и видишь одни мишени. Каждый день, каждый час я прокручиваю в своей голове множество поединков. Те, в которых победил. Те, в которых чудом уцелел. Те, которых ещё небыло. Это нехитрое упражнение реально помогает. Двенадцать лет назад тренер сказал мне: "Делай это постоянно, где бы ты не находился, на улице, в ванной, в постели с девушкой - думай, - как именно ты будешь наносить и отражать удары. Думай - что, из легко досягаемых предметов, ты можешь использовать в качестве оружия. Каким способом ты победишь…". Я следую этому совету.
- Пора, - сказал секундант, - все уже собрались.
- Да. Сейчас иду, - отвечаю я, - подтяни ремни, пожалуйста.
Секундант, крепкий сорокалетний мужичок, с готовностью выполняет просьбу.
…Свет в глаза. Рёв толпы. Оглушающая музыка. Иду по памяти - планировка подобных мест везде одинакова. Наверное проектировщик пересмотрел в своё время множество импортных фильмов. Двадцать шагов до угла. Поворот направо. Десять шагов. Дверца. Шаг. Щелчок замка. Всё. На возвышении, возле помоста, стоит долговязый конферансье.
- Дамы и Господа! Мы рады приветствовать Вас!…
Понятно, вступление длится, обычно, минут пять. Успею оглядется. Вокруг - напряжённые, нервные лица. Ещё бы, играть на деньги - такой азарт!
- …на нашей арене впервые! Рост - сто восемдесят два, вес - семдесят девять…
О, это про меня. Приветственно вкидываю руки. Толпа опять ревёт. Почему? Что вызывает у этих жирных, лысых, красномордых ублюдков такую бурю эмоций? Почему их, насквозь фальшивые, истеричные, силиконовые подруги готовы раздвигать ноги как только я прохожу мимо них?
- …Из девятнадцати боёв - восемнадцать побед! Все противники живы, господа! Поразительный результат!…
Да, думаю, скоро юбилей - надо бы отметить. Усмехнулся про себя. Начал прокачивать воздух через лёгкие. Это делается за несколько минут до боя, что бы насытить организм кислородом. Тогда, в сложной ситуации, можно работать на задержке дыхания.
На помост поднимается мой сегодняшний противник. Мужчина лет тридцати на вид, роста примерно моего, но шире раза в полтора. Руки - как у меня ноги. Мда… Славно, хоть защита у него сборная, для красоты, - понты до добра не доводят. Глаза блястят, мышцы перекатываются, улыбочка лучезарная. Играет. И хорошо.
- …Рост - сто восемдесят, вес - девяносто шесть! Пятдесят боёв! Ни одного поражения! Все бои выиграл нокаутом! Приветствуйте!…
Я спокоен. Собран. Внимание сконцентрировано на противнике…
Однажды, граница двух миров, нашего и "того", стала для меня истончаться. И чем ближе я подходил к черте, за которой некролог, тем тоньше она становилась. Через некоторое время я стал замечать странные фигуры, неспешно прохаживающие между людьми. Позже - начал различать черты их "лиц"… Год назад я попробовал заговорить с одним из них. И у меня получилось! С тех пор я регулярно беседую с различными привидениями, духами и прочей нечистью. Много интересного узнаю. Сейчас один призрак стоит прямо за спиной у моего противника. Жестами показывает: "Бей снизу, слева". Да я и сам уже вижу - у моего оппонента живот ни чем не закрыт, пресс выставлен напоказ, мышцы-мышцы-мышцы… Позёр…
Гонг. Ноги сами понесли меня по кругу. Слева на право. Под удар. Нырок. Прикрыться. Выпад. Есть! Достал! Мужик только хрюкнул, скорчился и осел. Подбежали секунданты. Засуетились. Ничего, жить будет. Пол-годика печень полечит, будет обходиться без алкоголя и острой пищи. Но - живой! Живой?… Бурое пятно расплывается на полу. Врач говорит - осколки ребра вошли в лёгкое. Уносят…
Глава вторая.
- А я тебе говорю - это вполне биологичная, естественная реакция! Ты только послушай…
- Нет, это ты - послушай! Иерархия в человеческом социуме всегда строится по принципу пирамиды…
В маленьком кабачке с романтическим названием "Эспаньола" гремел нешуточный бой. В ход шло всё. Батальоны этологии, при поддержке летучих эскадронов бихевиорима раз за разом бросались в атаку на хорошо укреплённые позиции классического психоанализа. В воздухе штурмовые эскадрильи гештальта сцепились с асами нлп. И с той и с другой стороны, залп за залпом, внося полнейшую неразбериху в течение боя, били филосовские батареи. Короче говоря, между двумя генералами от науки возникла оживлённая дискуссия. На извечную тему - почему мы плохо живём. Тема эта, как в таких случаях обычно и бывает, не продержалась и пяти минут. Её вытеснила другая. Потом появилась ещё одна. Ту, в свою очередь, сменила следующая. Так может до бесконечности продолжаться. Я по собственному опыту знаю, сам, не раз и не два, участвовал в подобных "застольных диспутах", до хрипоты доказывая что-то (разумеется имеющее величайшее вселенское значение) своему собеседнику.
Не то чтобы мне нравилось, как говорится, "греть уши", но голоса спорящих перекрывали всё - и музыку и шум проезжающих по набережной канала Грибоедова машин. Тем более, что в "Эспаньоле" кроме меня, официантки, охранника и дискутирующих небыло ни души. Так что я пил, думал и краем уха слушал их разговор. Пил я водку и грейпфрутовый сок. Это традиция. Два по пятдесят и стакан сока. Опрокидываешь водку, запиваешь соком, запиваешь водкой. Именно в такой последовательности. Потом подзываешь официантку и просишь повторить. Потом ещё. И ещё. Потом, когда отключается перефирическое зрение и окружающий мир собирается в одну мутную точку, влючается "автопилот". Тогда я ползу в своё логово, не раздеваясь, падаю на кровать и уплываю в тяжёлое небытие. Но, похоже, сегодня мне это не удастся. Один из спорящих, мужчина лет пятидесяти на вид, длинный и сухой, как давно исчезнувшая из биосферы нашей планеты вобла, внезапно закричал:
- Я требую немедленного эксперимента! Либо ты, - тут он употребил какое-то слово, носящее явно уничижительный смысл, - подтвердишь свои выкладки результатами эксперимента, либо поставишь в своём кабинете трёхметровый гипсовый бюст Лысенко и будешь трижды в день, в течении года, на него молиться! - "Вобла" вскочил, размахивая руками и топнул ногой, - А если докажешь, в чём я лично сомневаюсь на триста процентов, я съем свой пиджак!
Тут я поперхнулся очередной, третьей по счёту, "полташкой". Ну и ну! Трижды в день молиться на самого товарища Лысенко! Да ещё в течении года. Мда, это получается - в году триста шесдесят пять дней, минус выходные и праздники - двести двадцать, да минус отпуск, да на три… Ого, "великий учёный" будет удостоен ровно шестисоткратного поклонения!
- А какой пиджак, твидовый или кожаный? - цинично поинтересовался второй спорщик. Он был круглый, как колобок, розовощёкий, с классическим выражением лица обожравшегося сметаной котяры. - Я бы посоветовал кожаный, сварить, намазать горчицей, посолить и съесть. Твид, коллега, плохо переваривается. А вот кожу, в голодные годы, многие трескали. И ничего. - Тут он хитро прищурился. - А эксперимент начнём прямо сейчас, если вы не возражаете, коллега. Во-о-он с того молодого человека.
Тут я поперхнулся второй раз. Это он про меня? А я-то тут причём? Сижу себе, надираюсь. Ни кого не трогаю. Тоскливо мне после боя. Как всегда.
- Молодой человек, покорнейше прошу простить мою назойливость, но не могли бы вы ответить на один вопрос? - обратился ко мне "колобок".
- Конечно, - ответил я, - на какой?
- Вы верите в привидений, загробную жизнь и прочие паранормальные явления?
Ну вот, спросил так спросил. Не в бровь, а в глаз. Я бы сказал - ударил "крылом, да с оттягом". Новой водки мне ещё не принесли, поэтому я поперхнулся соком.
- Вобще-то да, - отвечаю, - верю. И в загробную жизнь и в телепатию, а уж в привидений и подавно. Особенно с мотором - "диких, но симпатичных".
- Молодой человек, я же не в шутку вас спросил, сами небось слышали что мне грозит. Извините, я не представился - Лев Михайлович Коган. Кандидат наук. Психофизиолог. А это мой коллега - Савелий Павлович Базуркевич. Без пяти минут профессор. Мы работаем на одной кафедре.
За время этого диалога господа психофизиологи перебрались за мой столик. Я даже возразить не успел. Теперь оба выжидающе смотрели на меня.
- Аанндрей Осттровсккий. - Заикаясь от волнения, произнёс я. - Очч приятно.
Я когда нервничаю - заикаться начинаю. А тут эти двое смотрят на меня, как аборигены на знаменитого мореплавателя. Словно прикидывают, сварить или зажарить?
- Я в неккотором родде… - договорить я не успел.
- Да вы не волнуйтесь, Андрей, - пробасил Лев Михайлович, - мы вас не съедим. Заикание у вас - от нервов, батенька. Спокойнее надо быть. Да и алкоголем злоупотребляете, небось?
- Слушай, ты опять отвлёкся, - сказал Базуркевич, - ты по существу спрашивай и пойдём от сюда. Мне ещё до дома добираться.
- И ведь верно, - заметил Лев Михайлович, - официант! Принесите, дорогой мой, графинчик водочки, свининки с грибочками три порции и хлебушка. Только побыстрее, голубчик, мой коллега торопится.
Официант засуетился, как ошпареный.
- Так вот, Андрей, я серьёзно повторю свой вопрос: Вы верите в паранормальные явления?
- Да. - Честно ответил я. - Верю. Мало того - неоднократно их наблюдал. - Тут я осознал, что совершил ошибку: теперь эти хмыри с меня не слезут. Эх, водочка-водочка, сколько из-за тебя проблем…
- Ну вот. А я тебе что говорил? - торжествующе произнёс Лев Михайлович.
- Один случай - не показатель! - взвился Базуркевич. - Статистику давай! Где они, дай потрогать. Покажи!
- Ну, всему своё время. Эксперимент-то только начался. О! - Последний возглас относился к появлению на нашем столе тарелок и запотевшего графина. - Не откажите в любезности, Андрей, испейте с нами живительной влаги из этого сосуда.
Я уже перестал обращать внимание на несколько старомодную манеру разговора моих случайных собеседников. Даже зацепило как-то. Прикольно. Я, что называется, "попал в струю".
- Почту за честь, монсеньор! И с превеликим удовольствием! - в тон Льву Михайловичу ответил я.
"Буль-буль-буль" - Троекратно произнёс графин, расставаясь с прозрачным содержимым. Мы сдвинули рюмки. Синхронно произнесли: "Ххоо". И проглотили ледяную водку.
- Эх! - От души крякнул Савелий Павлович. - Хорошо!
- Закусим! - произнёс Лев Михайлович. - И повторим!
- Буль-буль-буль - сказал графин…
Я проснулся среди ночи. В башке играл "марш Черномора". Проснулся в собственной кровати. Рядом, кто-то лежал. Из-под одеяла была видна кудрявая девичья голова. Кто это? А, впрочем, не важно. Всё как обычно.
- Который час?
Я взглянул на часы.
- Половина второго ночи.
- Спасибо - сказал призрак и скрылся в стене возле батареи.
Всё как обычно. Кроме одного. Из ванной доносилось пение. "Сердце красавицы склонно к измене и перемене как ветер мая…". Голос был знакомый. Осторожно выглядываю в коридор. Мне на встречу, из ванной, оставляя на полу мокрые следы, вышел Лев Михайлович. С довольной физиономией, счастливой улыбкой и в моём любимом халате. Халат был ему мал.
- А, Казанова проснулся! - пробасил Лев Михайлович. - Ну-с, как самочувствие? Я вам не помешал совращать невинных девушек? Ха-ха-ха! Ну, вы, батенька, и мастер! Восхищаюсь вами!
Произнеся эту тираду, и весело похахатывая, Лев Михайлович ухватил меня за руку и потащил на кухню. На плите закипал чайник.
- Вот, батенька, извольте лекарство принять. Голова гудит небось?
- Мммммм… - Промычал я.
Взял из рук Льва Михайловича стакан, наполненный непонятной жидкостью сиреневого цвета и залпом его осушил. В конце-концов, Коган ведь доктор наук, если я всё правильно помню. А все доктора дют клятву Беге… Гиппо… Короче - "Не навреди!", вот. Или не все? Ни чего не соображаю. От выпитого мной "лекарства" весь hagover испарился как и небыло. Чудеса какие-то.
- Передовые достижения фармацевтики, на основе рецептов народной медицины и личного опыта матёрого пропойцы! - Гордо произнёс Лев Михайлович. - Проверено годами! Ну что, полегчало?
- Да. Это удивительно! Рецептик не дадите?
- Ага! Секрет фирмы! Так сказать Ноу-Хау. Давайте бумагу и карандаш, запишу. Меня бабушка научила. Полина Израилевна частенько деда моего этим отпаивала. Эх, охоч тот был до горячительного. Выпить мог - два литра вчистую. Естественно под обильную, горячую закуску.
В этот момент я заметил развешеную на батарее одежду. Только что выстиранную. Принадлежащую Льву Михайловичу. Внутри вдруг стало тревожно.
- Лев Михайлович, - осторожно спросил я, - а что было-то?
Лев Михайлович налил две чашки чаю, поставил их на стол, а сам улёгся на мой старенький зелёный диванчик. Диванчик жалобно скрипнул и затих.
- Ну, милсдарь, неужели вы ничего не помните? Сейчас раскажу…
…Выпив "живительной влаги" из трёх сосудов и усердно закусив, наша троица, поддерживая друг друга, вышла на набережную. "Почти профессор" Базуркевич горланил "Ловите ветер всеми парусами". Доктор Коган держал Базуркевича. А я шатался как при сильной качке. Естественно, как это обычно бывает с непривыкшими к качке, меня стошнило. Коган заметил, что если юнгу, тоесть меня, замучила морская болезнь, то надо выпить рому. И всё пройдёт. Базуркевич заявил, что ему надо домой и отправился ловить машину. А я сказал: "Угу". Остановиться я уже не мог. Мы зашли в магазин на углу Вознесенского проспекта. Лев Михайлович долго объяснял продавщице, что нам нужна бутылка Ямайского рома. Та говорила, что Ямайского рома нет, есть только ром в баночках. Лев Михайлович заявил, что эту гадость мы пить не будем и взял четыре бутылки красного сухого…
… - Потом мы гуляли по центру города, пели песни и пили вино.
- А потом?
- Потом? Потом мы встретили на Измайловском проспекте симпатичную барышню, одиноко стоящую на обочине. Я отговаривал вас, Андрей, от неосторожных поступков, вы меня не послушали. Мы поспорили. Вы утверждали, что можете уговорить эту девушку на всё. Не знаю, на всё вы её уговорили или нет, но когда вы заговорили с ней цитируя Байрона, я удивился. Она, надо заметить, тоже. Потом мы пришли к вам домой и вы, сударь, сразу удалились с барышней в опочивальню. А я в это время немного похозяйничал у вас на кухне. Слышимость у вас в квартире удивительная. Да, перед этим…
…Когда мы вошли в мой дворик, Лев Михайлович увлечённо расказывал о феномене невероятной удачливости. Вроде бы удача - генетически заложена в днк. Или что-то типа того. Не помню.
- Я сам - ярчайший пример невероятно удачливого человека. Это семейное, мне всегда и во всём везёт!
С этими словами Лев Михайлович исчез. В смысле не совсем, а из моего поля зрения. Дворик-то на реставрации. Весь перекопан. Вот и ухнул Лев Михайлович в траншею, заполненную мутной водой. В полный рост. Только поток научных терминов, являвшихся, скорее всего жуткой нецензурщиной, позволил мне отыскать доктора Когана. И вытащить на свет божий…
…- А ещё вы обещали мне, что покажете настоящее привидение.
Вот так так. Приплыли. А ещё что я по-пьяни пообещал? Хотя… Привидение показать можно.
- Одевайтесь, пойдём, покажу.
- Во что?
- Ну, сейчас гляну, вашего размера одежды у меня нет, но что-нибудь придумаем.
Покопавшись в шкафу я выдал Льву Михайловичу старый шерстяной лыжный костюм неизвестного происхождения. Тот критически осмотрел предложенное, но, узнав, что больше ни чего подходящего нет, кряхтя и постанывая, втиснулся в этот хлам. Презабавнейшее зрелище. Вы когда-нибудь пробовали надевать костюм, размеров на пять меньше вашего? Хорошо ещё костюм был растягивающийся и не порвался. Дальше мы спустились во двор, вышли на улицу Егорова и направились в сторону первой Красноармейской. Здесь, в одном из заброшенных домов, обитал призрак. Мне про него, вернее про неё, мой домашний расказал. Обитает, дескать, старушенция одна. Странная даже по призрачным меркам. Голубей кормит. И всё, больше ни чего не сказал.
Дверей в этом доме небыло. Совсем. Дом заброшенный стоит уже который год, всё что можно было - повыносили. Мы поднялись на четвёртый этаж, вошли в квартиру.
- Теперь надо притаиться вон в том углу и подождать. - Сказал я. - Её сразу ни когда не видно, нужно время. Пол-часика примерно.
- Ладно, пойдём, притаимся. - Произнёс Лев Михайлович таким загробным голосом, что меня аж холодный пот прошиб.
- Ну нельзя же так, Лев Михайлович! Вы меня так в гроб загоните. - Прошептал я, усаживаясь на деревянный стул, который каким-то чудом уцелел в этой разрухе.
Доктор Коган ни чего не сказал в ответ. Он стоял с открытым от удивления ртом и часто моргал. Потом дёрнул меня за рукав.
- Вот она, - прошептал он, - вы видите?
Через комнату очень медленно ковыляла маленькая старушка. Одета она была в старинное платье. На плечи накинута вязаная шаль. На правом плече у неё сидел голубь.
- Тссс! Не спугни! - зачем-то прошептал Лев Михайлович.
Я в ответ только кивнул. Старушка остановилась у дальней стены, потом повернулась в сторону дверей.
- Входите, милостивые государи, я уже Вас заждалась.
Тихий, скрипучий голос продрал меня до костей. Лев Михайлович тихо опустился на пол. Руки у него дрожали.
- Моё почтение, Маргарита Семёновна, как Ваше здоровье?
В комнату вошёл пожилой мужчина в старинной военной форме.
- Зравствуйте, Маргарита Семёновна! Давненько же я у Вас не была.
Это сказала, показавшаяся из-за двери дама в вечернем платье и шляпке с вуалью. Стоп! Какая ещё дверь? Здесь же нет дверей! Я огляделся. Это был шок! Тяжёлая, украшеная резьбой, дверь находилась на своём месте. Мало того - окна закрывали бархатные шторы, вдоль стен стояла старинная мебель. А в центре комнаты стоял накрытый стол!!! Я посмотрел на Льва Михайловича. Доктор Коган смотрел на всё это как заворожённый, его била мелкая дрожь.
- Прошу к столу, - проскрипела Маргарита Семёновна, - а после трапезы у нас будет литературный вечер.
- Как это мило! - Произнесла дама в шляпке. - Обожаю литературные вечера! Вот, помнится, в прошлый раз граф порадовал нас очаровательными стансами. Граф, а что вы прочтёте нам сегодня?
- Я ни чего не писал последнее время-с. Дела, знаете-ли-с.
Это произнёс высокий худощавый старик с пышными усами, одетый в чёрный камзол. Грудь его пересекала широкая шёлковая лента. Я и не заметил как комната заполнилась гостями. Призраков в комнате было семнадцать. Они занимали места за столом, придвигали к себе тарелки. Переговаривались и смеялись. Как живые люди…
To be continued... :)))))