[200x360]
Оксана Робски, Устрицы под дождем

Они добрые и злые одновременно… Вопрос в том, каким ты бываешь чаще – добрым или злым.

Может быть, просто мир устроен таким образом, что для того, чтобы оказаться с тем единственным человеком, с кем ты хочешь оказаться, ото всех остальных надо без оглядки бежать?

Жизнь, в сущности, не такая плохая. Только если о ней не думать. А за секунду до того, как заснуть, вообще можно почувствовать себя абсолютно счастливой.

Она надеялась, что по глазам люди поймут, что она в беде и бросятся ей на помощь.
Но люди никогда ничего не понимают по глазам… Даже если в этих глазах слезы.

Любовь – это когда весь мир умещается в одном человеке.

Свобода – это когда ты не обязан отвечать. В том числе.
Телефон настойчиво звонил.

– Он разозлится…
– А ты уйди. Просто встань и уйди. И скажи: вернусь, когда ты научишься себя вести. И уважать меня.


Память – это то, что есть в твоем сердце и твоей голове, а если ни там, ни там нет, то и фотографии не помогут – всё равно не вспомнишь, кто на них.

…только когда от всех бежишь, чувствуешь себя свободной.

Можешь ходить целыми днями по городу и воображать, что свободна, но потом с горечью понять, что свобода – это что-то другое. Но чем бы она не оказалась, она никогда не сможет заменить родное лицо. Запах. Ощущение.

А, может быть, сумасшествие – это когда вспоминаешь обо всем без боли?

Рядом с нами люди постоянно сходят с ума, болеют и умирают в таких муках, что описания Гомера просто комиксы по сравнению с одной лишь историей болезни умершего от рака человека.
Нас предают друзья. Нас забывают дети. Наши родители начинают ходить под себя или нам в руки. Самолеты, на которых мы летаем, разбиваются об землю, а наши машины врезаются друг в друга, разрезая нас пополам и выворачивая суставы.
И при этом мы думаем, что ничего не знаем про ад.
Потому что, эволюционируя, мы научились забывать. Никакие не орудия производства сделали человека человеком. А его способность относиться ко всему легко и просто.

А стесняться не надо. Надо быть огромным и обнаженным, как Давид в Пушкинском музее… Не пряча своих слез, и не пытаясь улыбаться… Свобода – это когда не надо притворяться перед самой собой. А перед остальными – неважно.


Она плакала и думала о том, что когда она жила и была по-настоящему счастлива, она считала, что жизнь еще не началась, что еще все самое лучшее у неё впереди. А все самое лучшее уже было. Тогда. Но она поняла это только сейчас.
Она поняла это и потеряла одновременно.