- Ты следующая…
- А последнее желание?
- Валяй...
- Хочу крыжовника! Умираю, хочу крыжовника! Причем, только определенного сорта – изумрудного, зеленые почти прозрачные крупные ягоды с просвечивающими изнутри черными косточками…
- Не умираю - а убиваю... – снайпер взводит курок...точка прямо на сердце… это там все происходит - ты все еще хочешь есть?.. может - жить?!
- Крыжовника… И сирени… такой синевато-сиреневой... с крупными цветками и гроздьями, полными этих самых цветков. И, чтобы пять лепестков…
- Глупая!!! Жизнь...
- Нет... жизнь... без крыжовника и сирени? Стреляй, снайпер.
Без сирени?.. Убийца задумался...Нет, ему не жаль было убивать, ему просто хотелось посмотреть на то, что радует его новую жертву...
- Лови! - он кинул к ее ногам ветку сирени.
-… И васильки... знаешь, снайпер, васильки не любят агрономы - это сорняк, но как радостно становится, когда видишь их синие огоньки на поле, где пшеница уже в человеческий рост.
Она подобрала сирень с земли и попыталась отряхнуть пыль с цветов:
- Нельзя так сирень...
- Нельзя?! - он уже сказал это с дрожью в голосе, - она умрет через минуту - и говорит мне, почти богу - нельзя!
-… И дорога... летом, разогретая узкая полоска шоссе, над которой поднимается марево. На нее нельзя смотреть, глазам становится больно уже через минуту, но ты все равно смотришь, потому что это и есть жизнь. Это не то, что можно вымаливать у тебя, снайпер... Стреляй! Чего ты ждешь?!
Он понимал – чего ждал. Не будучи садистом, он просто выполнял свою работу. Но в этот раз все было не так... Он не знал и не видел ничего ценнее жизни. Жизни простой, без звезд и сирени, той, о которой так часто просили у него глаза, встречавшие саму смерть лицом к лицу.
- Снайпер, делай свою работу... моя жизнь все равно останется, пока жив хоть один человек, который ест крыжовник или тот, кто собирает васильки в поле.
- Глупая девчонка! - он уже жалел, что не убил ее сразу... Так бывало иногда - когда слишком близко подбирался к цели.
- Моя жизнь останется и тебе, снайпер. Мы уже встретились, и значит, что-то изменилось в наших судьбах. Ты можешь сказать, что после встречи с тобой у меня нет никакой судьбы. Зато она есть у тебя! И она изменилась, пусть пока незаметно, совсем - совсем немного, но этого достаточно.
«Она много болтает» - подумал убийца, - «зачем она только обернулась?!» Он не смог выстрелить, глядя в ее глаза даже на расстоянии. Она закрыла глаза, как будто поняла это.
- Стреляй, снайпер. Ты должен, - рука ее нежно поглаживала сочную гроздь сирени, - Стреляй!
Снайпер разозлился: мальчишка! неопытный стрелок!.. только такой мог допустить эту сиреневую нелепость! Мысли в голове перепутались... Профессионал. Убийца. Но в душе… Душа? Надо же, он вспомнил это слово! Да так не вовремя!
- Снайпер! ты все сделал правильно, ты выполнил последнюю волю, поэтому теперь можешь делать свою работу... но эта сирень останется с тобой, когда меня уже здесь не будет. Она тоже умрет, но ты будешь стараться отсрочить ее смерть... и это будет для тебя ново… Стреляй! - она почти кричала, - Что же ты?
Он выстрелил. Она вздрогнула, но боли не было... Тогда она открыла глаза и увидела его... Он медленно опускался на землю, крепко сжимая свое оружие.
«Зачем он так поступил!? Зачем?!» - она задавала себе этот вопрос снова и снова, пока, преодолевая оцепенение, шла к нему. Эти несколько шагов казались ей почти непреодолимым препятствием. «Зачем? Снайпер! Жизнь это не только то, о чем я говорила тебе!» Для нее жизнь была в том, о чем она боялась сказать, особенно ему. Жизнь - это люди, которых любишь. И она теряла ее... свою жизнь. Снайпера…
Он уже почти ничего не слышал... Он все еще крепко сжимал в руках оружие, будто это оно удерживало его здесь, будто это не от его смертельного содержимого Бобби больше не увидит ее никогда. Но сейчас снайпер видел ее, видел… Она смотрела на него, и в глазах у нее были слезы, Ненужная никому сирень валялась в пыли. Она сидела на земле, устроив его голову у себя на коленях, гладила его по волосам... Ее слезы падали на его лицо и казалось, что плачет он.
- Глупая девчонка... - произнес он одними губами чуть слышно и почти нежно, - Зачем ты только появилась в моей жизни?
Краем угасающего сознания, он ощутил какое-то изменение в окружающей обстановке. Сирена. Что это? Или это просто показалось? Ему вдруг захотелось жить до боли, до невыносимости. Жить... Но не за решеткой. Сирена. Такие сирены у машин скорой помощи и у полицейских машин. «Полиция... Брат... Да...» - мелькало в голове снайпера. Он вспомнил тот день, когда рассекающая воздух звуковая волна ворвалась во двор его дома...
Было солнце, синее небо... и из машины вышел Джек и она, его девушка. Он – друг, который был ему – снайперу - почти как брат и девушка... Джек назвал ее просто – Рыжик… Джинджер. Тогда Бобби испытал некоторое пренебрежение. Ему подумалось: «Эх, Джек! Как ты мог? Эта девчонка... Прощай, мужская дружба, да здравствует семейная жизнь?»
Как странно. Сейчас он понимал, что она его всегда, с самой первой встречи, раздражала. Раздражала своей уверенностью и спокойствием, ему постоянно хотелось вывести ее из себя. Почему? Он не понимал этого! Он не знал, что любовь это тоже убийца, что она, подкрадываясь незаметно, убивает тише и вернее, что даже он не может тягаться с ней в искусстве убивать.
Убивать. Это его работа. Любовь и работа... эти два понятия расходились только в одном случае. Он не чаял души в своем друге, который работал в полиции, но продолжал выполнять свою работу, несмотря на эту привязанность и преданность. Бобби любил его и ненавидел ее. Ненавидел, потому что она вечно болтала о цветах, голубом небе, дороге. Но больше всего его злило, что Джек с таким вниманием и интересом слушал все эти глупости и смотрел на свою рыжую с такой любовью. Снайпер все чаще думал о том, что ее надо просто убить.. тогда его друг станет таким же как был раньше. Убить. Сделать свою работу. Пусть никто не давал ему такого заказа, он уже сам был готов выступить в роли заказчика. Но, в один прекрасный вечер...
Прекрасный? Нет! Это был роковой день... Прекрасным был другой, когда однажды вечером они с Джинджер остались наедине... Он резко схватил ее за руку и сказал - "Откуда ты взялась?! Ты делаешь из него романтика и глупца!" Но как раз тогда он впервые посмотрел в ее серые глаза, которые вызывающе встретили его полный ненависти взгляд. Серые... глубокие... в которых он, убийца, увидел солнечный свет. Он вдруг понял, почему Джек так любил ее... Понял… Потому что и сам давно любил это рыжее солнце, но не мог признать этого.
Снова работа и любовь... Он отчетливо понимал, что, убрав ее, он уберет то, что так тревожит его ледяное сердце...
А потом он получил заказ. Он почти не удивился, узнав, кто стал его новой жертвой. Так и должно быть. Она должна уйти. Получив заказ, снайпер успокоился, все-таки он - профессионал. Бобби и так уже много знал о ней, а теперь узнал все. Это было совсем легко. Она и не скрывалась, как его другие жертвы. Это была обычная работа, только в этом случае он сам хотел выполнить все как можно быстрее. Только одна мысль заставила его колебаться - Джек... он любит ее... любит... Но сам он любил ее сильнее. Любил до боли. И эту боль Бобби больше не мог выносить. Ледяное сердце таяло в лучах горячего солнца, и он торопился сделать все немедленно, пока оно не стало гореть огнем.
Но все получилось не так, как он задумал. Снайпер присматривал место, как обычно делал это раньше, и вдруг неподалеку увидел ее. «Как быстро...» - он приготовился к выстрелу, но она обернулась. Серые глаза вновь встретились с его взглядом. Рука дрогнула.
- Ты следующая, - сказал он...
- А последнее желание? - она не удивилась, не испугалась…
Джинджер все давно знала. Кажется, она поняла кто он с первой минуты их знакомства. И еще… Она знала, кто заказчик. Снайпер понимал это. Он понимал, что вот так, он никогда не сможет сделать то, для чего пришел… Вся цепочка событий, вся жизнь с момента ее появления пронеслась у него перед глазами...
И вот теперь, лежа на земле, и Бобби понял - кто устроил весь этот спектакль. Конечно, это был Джек. Да, он также выполнял свою работу, в нем также боролись любовь и долг. Долг победил. А вот в сердце снайпера победила любовь. Любовь к милой Джи и к… Джеку...
- Я люблю тебя, - прошептал он, - люблю...
На это Бобби имел право. Лед растаял. Он был счастлив, мог наконец сказать ей все! Он выпустил из рук оружие. Теперь в его руке была ее ладонь Он крепко, насколько пока еще хватало сил, сжимал ее.
- Люблю… - повторял он.
Звук нарушал тишину... Это и правда был полицейский эскорт. Бобби услышал властный голос Джека: «Что здесь произошло, черт возьми?!» и спокойный голос Джинджер: «Ничего. Ты же давно хотел арестовать снайпера. У тебя это получилось. Я – снайпер».
Джек что-то кричал, суетились его помощники, кто-то вызывал скорую. Но это уже не имело никакого значения. Бобби смотрел в глаза Джинджер. Он спрашивал ее - что будет дальше? Ответ он не услышал, он его увидел, почувствовал... он не будет больше один, теперь уже никогда. Минута ли ему оставалась, или еще годы, он не один. Ее жизнь - это его жизнь, ее слезы - это его слезы...
И снайпер, который перестал быть снайпером, улыбнулся.
Часть вторая.
Весна. Странно. Ему казалось, что весна теперь уже никогда не наступит. Тогда тоже была весна. Он вспомнил сирень. Гроздь сирени в пыли. Больно. Больно в том несчастном "сердце", которое после того случая прочно зарекомендовало себя уже НЕ как кусок льда..."Вот уж, попал". Бобби посмотрел на Джека.
Друг. Друг? да, наверное. Все время, пока Бобби был в больнице, Джек навещал его. Это он нашел доноров для Бобби, это он заставлял отчаявшихся врачей продолжать лечение. Всё он. Только благодаря ему Бобби был жив.
"Лучше бы я умер"...тоскливо выражал его взгляд, но губами он еле шептал ему: "Спасибо, что я не в тюрьме", хотя это тоже тюрьма...
Джек открыл дверь машины и заботливо усадил Бобби на заднее сиденье:
-Тебе удобно? - спросил он.
Но теперь, кажется, тюрьма раскрыла свои двери, и они куда-то едут, вдвоем.
-Ты едешь меня сдать?
Джек долго молчал. Потом он заговорил:
-Я больше не офицер полиции. Закончив самое сложное дело, я уволился. Больше не смог там работать.
-Да, но я пока не увольнялся - Роберт осекся под взглядом Джека, - я пошутил!
Молчание. Запах сирени не давал сосредоточиться. Сирень.
-Ты расскажешь мне о ней? - почти неслышно спросил тот, кого еще год назад все местные газеты окрестили Снайпером.
-Она там, где ей и положено быть, и еще долго будет там. Для меня она умерла, а для тебя и вовсе не существовала!!! Ты меня понял?!
-Понял.
И всё. Он понял, что никогда и ничего не узнает. Не узнает.
«Зачем жить» - думал Бобби. Джек, не оборачиваясь, сказал уже вслух:
-Будешь!
-Буду что? Джек, мы должны ее вытащить!!! Слышишь? - Бобби почти умоляюще это проговорил, кричать он не мог, сил просто уже не было.
(Восстанавливая картину прошлого, Бобби понял, что Джи попала в тюрьму, а Джек, его брат, друг, каким-то образом выгородил его ... но что дальше???)
-Нет - коротко и просто, - Слышишь!? Нет! Все! Эта тема закрыта!
-Почему нет? У тебя же есть связи. Ну прошу тебя. Ну мы только дадим ей возможность бежать, и я обещаю, я не буду искать с ней встреч, только помоги!
-Ты не понимаешь... - печально произнес Джек, - сколько смертей она взяла на себя? Помнишь? Это нельзя было оправдать. Это заказные убийства. В общем, ее нет.
И снова запах сирени...У Бобби закружилась голова, он потерял сознание, но прежде он увидел ее: красивые глаза и рыжие волосы...и сирень. Сирень валялась в пыли. Джинджер наклонилась и подняла ветку, бережно отряхнула ее от пыли. Неужели он хотел ее убить? неужели? Хотел, чтобы она не досталась никому, только тому полю, только той ветке. Теперь еще СНАЙПЕР чувствовал вину. Еще одно тупое чувство после любви - это чувство вины, вины за поступки, которые он не совершал, но которые так активно насаживаются ему этим дурацким сердцем. Постепенно сознание возвращалось к нему. Он заметил, что машина уже не едет. Дверца была открыта.
"Жить было не за чем".
Джек сидел рядом с ним на заднем сиденье и как-то непонятно смотрел на Бобби. Смотрел... и молчал. Лицо, которое больше было похоже на маску с пустыми глазами. Как это незачем? Кто-то внутри него запротестовал... Ничего себе, незачем!!! Я почти год зубами вырывал для тебя солнце...!!!"
И Роберт запутался, не то это Джек сказал, не то действительно внутренний голос - имя которому - Жажда Жизни!
-Ты хочешь узнать? - голос Джека звучал на грани восприятия. Губы его не шевелились. Он был страшен в этот момент, - Ты действительно хочешь все знать?!
-НЕТ - Бобби испуганно сказал "нет" как ребенок, которого поймали на улице хулиганы и забрали его маленького щенка и хотят причинить ему боль.
Лицо Джека стало мягче:
-Не надо, давай не будем вспоминать, - произнес он все еще тихо, но уже нормальным человеческим голосом. - Поехали домой, Бобби.
Джек пересел на водительское место, и машина тронулась
-Домой к кому? - спросил Боб, - К нам? Ко мне?
-Домой, - ответил человек, спасший жизнь другу и убивший невиновного человека.
И действительно, к кому. И был ли у Бобби дом? Скорее уже нет, чем да. И кто ждал его там? Никто. Дом его был там - где был Джек, жизнь его была там - где был Джек. Сердце его было там - где был Джек. Но часть его сердца и полностью душа - были не с ним, а с человеком, которого он потерял едва встретив.
Бобби смотрел в окно и почти не узнавал город. Да, он неплохо знал все его улицы и закоулки, но это, казалось, было в прошлом, в той жизни, которая закончилась. Закончилась выстрелом снайпера, который в последний раз попытался честно выполнить свою работу.
А вы никогда не думали - что многие неприятности происходят как раз тогда, когда пытаешься честно что-то сделать, без хитростей, пусть даже самую грязную работу - лишение человека самого дорогого что у него есть - ЖИЗНИ.
А в тот, в последний раз, снайпер-исполнитель и жертва - были одним целым. Снайпер хотел уйти, чтобы осталась жить та, которую он любил. Как оказалось, любил, но результат оказался другим. Снайпер остался жив и был свободен, а ее.. Джи.. не стало. Не стало, потому что так решил злой и справедливый бог Джек.
Друзья приехали домой...
А мог ли убийца быть спасителем? Если Бобби сильно любил Джи, то Джек, наверное, любил только его, своего Роберта.
Он бы мог обоих убить, оставить Джи в тюрьме, оставить Бобби умирать, но не сделал второго, потому что, наверное, тогда он убил бы самого себя, убил как человека, убил как Бога.
Джек провел Бобби в приготовленную для него комнату.
-Поживешь пока здесь, - сказал он.
Бобби лег в кровать и почти сразу же забылся тревожным сном.
Сон: его винтовка, жаркий день и ветер, и газетный обрывок, который ветер буквально бросил в руки, а там - там была большая скандальная статья "Смертная казнь наемному убийце заменена 25-ю годами лишения свободы... " и фотография девушки, ее грустные глаза.
Бобби вздрогнул и проснулся:
-Джек! - крик разнесся по всему дому, - Джек, - повторил он уже тише.
Послышались торопливые шаги.
-Что случилось? - встревоженный голос Джека.
-Она жива, - Бобби не спрашивал, он говорил Джеку то, в чем был теперь уверен. - Джеки... можно я ее увижу, пожалуйста, разреши! - уверенность сменялась сомнением в том, что грозный Джек скажет одно простое слово "НЕТ".
-Как ты узнал? - устало спросил Джек. -Ты никуда не звонил, тебе никто не звонил. Как же ты узнал? - он говорил так, как будто боялся нарушить какое-то хрупкое перемирие.
-Я видел сон, сон. - Роберт волновался, слезы появились на глазах.
-Не будь ребенком! - сказал Джек. - Сначала приди в себя, а потом...
Джек сел в кресло и задумчиво смотрел на Бобби. Смотрел не него, но не видел. Видел он что-то другое. Другое, но что? Это тревожило снайпера.
-Я только увижу ее, слышишь, ты будешь рядом, я только увижу ее, Джеки!!!!!!
Джек будто только сейчас посмотрел на Би.
-Увидишь? И как ты себе это представляешь?! - выдержанный и спокойный Джек сорвался на крик, - увидишь...я же знаю, что будет, если ты ее увидишь...
-Я попрошу тебя помочь ей бежать, если не удастся освободить ее законно, а если нет - я сам скажу что я убийца. Джеки, я прошу тебя!!!
"Джеки" - Бобби так говорил всегда, переключаясь с взрослого на ребенка, потому, что, наверное сейчас, он зависел полностью от полицейского товарища.
-Не дури! - резко выкрикнул Джек. - Не смей даже думать о том, что ты можешь сейчас вот так спокойно пойти и сказать, что снайпер - это ты. Ее вина доказана! Понимаешь?! До-ка-за-на! Я и сам не знаю, откуда она знала все о твоих заказах! Она, она, наверное, давно вычислила тебя и собирала улики. Понимаешь, никто не поверит, что убийца не она. Единственное, что я мог сделать... - Джек замолчал.
-Тогда ты поможешь ей. Я обещаю - я не подойду к ней, просто отпусти ее, она же не виновата. И я никуда не денусь..
Теперь видимо Бобби не слышал ничего... Перед ним явно и ясно представилось условие - Свобода Джи зависела от удаленности от нее снайпера.
И тут он словно краем сознания зацепил последние слова Джека..
-Что сделать???!!!
-Не будь ребенком! - Джек орал на Бобби. - Все, что мог я уже сделал! Она жива и будет жить, а большего НЕ ПРОСИ! Она - убийца. Всё!
Бобби поднялся и взял Джека за плечи:
-Что сделать?! Что сделать? Что? – и, по-детски уткнулся головой в его плечо....
-Тише, - Джек растерялся. - Тише, она жива, слышишь. Это главное. Она жива.
"Жива" - Сегодня слишком часто повторялось это слово - Жизнь, жива.
Бобби понял, что именно Джек добился не человеческими, а скорее дьявольскими усилиями смены приговора.
-Джеки, а увидеть? - Роберт уже почти смирился на этот раз, но увидеть...
-Давай не будем сейчас об этом говорить? - так Джек никогда не разговаривал. Сильный и уверенный в себе человек почти плакал, умолял, просил... Просил прощения?
Если просил - то Бобби простил его, прощал все больше с каждой минутой, потому что она была жива и он был жив, да и мог ли он не заплакать - когда даже убийца рыдал перед ним... или не убийца, а нерадивый сын нерадивого отца? Или... снайпер... Но Снайпера больше не было. Был Роберт Уайт, чудом оставшийся в живых после выстрела в упор, чудом, усилием любви ЕЁ и старанием Джека.
Странная история: снайпер уже не снайпер, полицейский уже не полицейский. Остались прежними только два имени, находившиеся рядом и третье, которое разделяло их, и в то же время объединяло. Третье составляющее реакции может внести незапланированное ее течение, а может, если рискнуть, в конечном итоге дать новый, совершенно неожиданный результат. Так было и на этот раз. (Я как Лукьяненко - от автора J )
ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ СУМРАКА.
Эта фраза из ДИВИДИшного диска оказалась как нельзя кстати. Бобби отцепил руки, а Джек видимо тоже сдался. Оба сели: Джек в кресло, Бобби на диван. Сидели и думали. Каждый о своем, но оба об одном и том же, об одной и той же.
-Джеки, - начал было Бобби, но Джек остановил его.
-Хватит. - Он уже знал, что Бобби в силу своей натуры, как и в юности, будет прокручивать ситуацию до бесконечности, пока не добьется своего. А Джеку не хотелось уступать и сдаваться "мальчишке" вот сегодня же. Но видимо для себя он уже кое - что решил…
Второй и последний раз в жизни Джек пошел на сделку с дьяволом.
Он взял трубку, медленно, но уверенно набрал номер. Послышались длинные гудки… Долго не отвечали. Дьявол видимо тоже не был в восторге от своего НЕдавнего партнера.
- Да- ответил глухой голос.
- Ты меня узнал? - спросил Джек. - Славно,- не дожидаясь ответа, продолжал он,-ты у меня в долгу, Кит.
- Я помню...
Четыре фразы короткого, только им одним понятного разговора... без свидетелей, без посредников.. Четыре месяца напряженной работы всех людей этого страшного потустороннего партнера. Четыре года невероятных событий и обстоятельств....и...
-Бобби, иди сюда, Бобби! - звала молодая женщина с рыжими как солнце волосами. Стоя возле дома, улыбалась и смотрела вперед на дорогу, слегка прикрывая глаза от яркого летнего полуденного света.
По дороге шел мужчина и махал ей рукой, а, весело смеясь, выглядывал из-за его спины маленький светловолосый мальчуган.. с большими серыми глазами.
Ребенок обогнал отца и подбежал к ней. Джинджер взяла его на руки.
- Бобби, малыш, и где же это вы с папой пропадали? - она с нежностью и любовью смотрела на своего маленького трехлетнего сына...-А ты Джек, тоже хорош! - Джинджер ласково погладила льняные волосы своего мужа. Он обнял ее и маленького сынишку...
Счастье этим людям досталось не просто... счастье, веселое и звенящее, прижалось ручонками к матери, счастье - которое было подарком судьбы за всё произошедшее с этими людьми.
- Бобби, зови Роберта, давно пора обедать!
Снайпер стоял напротив, возле дверей собственного дома. Маленький Бобби, вырвавшись из объятий родителей, подбежал к нему.
-Пойдем, дядя Боб... Мама зовет…