В ночной темноте за окном осеннего ветра свист,
Передо мной на столе - белой бумаги лист,
Тушью, черной, как ночь, я иероглиф черчу,
Все, что кипит на душе, выразить им хочу.

Позвольте вам представиться: я гномик.
Я нарисую девочку и домик.
У домика высокое крыльцо.
У девочки печальное лицо.
Вы слышите? –
Над крышей птичье пенье.
Вы слышите? –
Скрипят, скрипят ступени.
Вы видите? –
У леса на виду
я по ступеням девочку веду.
Я девочке скажу:
«Я здешний гномик.»
Я двери распахну:
«Войди в мой домик.
Вот крыша над твоею головой. –
Она твоя,
и домик тоже твой.
В нём всё, как на картинке в детской книжке:
дощатый пол, под ним скребутся мышки,
тут стол, скамья приставлена к столу
и даже печь с ухватами в углу.
Ещё и шкаф могу дорисовать я,
раскрою шкаф и нарисую платья,
на гвоздике расшитый поясок,
а на шкафу плетёный туесок.»
Я девочке слегка подкрасил губы,
я сделал ей весёлое лицо.
Но – чу! Идут из леса лесорубы,
умолкли птицы и скрипит крыльцо.

Позвольте вам представиться: я гномик.
Нарисовал я девочку и домик.
У девочки весёлое лицо.
У домика высокое крыльцо.
Я стены побелил, раскрасил дверцы,
нарисовал широкую кровать.
Я сделал всё, что мог.
Но только сердце
я девочке забыл нарисовать.
Я ей подкрасил и лицо, и губы
и объяснил язык зверей лесных,
да вот пришли из леса лесорубы,
и девочка ушла с одним из них.

Кто я теперь?
Я одинокий гномик.
Беру резинку и стираю домик,
крыльцо, следы чужие на крыльце,
изобразив улыбку на лице.