Это цитата сообщения _Tender_Death_ Оригинальное сообщение

"Подарки приятнее дарить, чем получать".


Название: "The Light Ohm"
Автор: Tender Death
Фендом: Dungeon Siege II, Dungeon Siege II: Broken World
Жанр: drama, angst
От автора: я ужасно люблю менять местами черное и белое. Что из этого вышло - смотрите сами. Тапками не бросать - получите в ответ клавиатурой.

Есть только десятая доля секунды, чтобы оглядеться вокруг.
Чтобы лица, когда-то близкие и родные, скривились в презрительной усмешке, которая тут же обернется гримасой ярости. Убивать. Свет - это не всегда отсутствие тьмы. Это сознание раскаленным железом врывается в сердце, раздирает душу, выжигает в подсознании одно-единственное слово: Fertal.
Предатель. Предателям нет места на священной земле - их надо уничтожать так, как уничтожают крыс. Они ведь даже не люди - иссиня-черные волосы, желтые глаза, и острые, такие острые, что боишься даже дотрагиваться до них языком, клыки. Как будто знали, что придется бороться. Как будто знали, что придется разрывать еще теплые тела тех, о ком хотелось заботиться больше всего.
Нельзя. Нельзя объяснять. Можно только лишь поднять лицо к солнцу и счастливо засмеяться, прикрыв глаза полусогнутой рукой - так, чтобы никто не видел, как в уголках глаз застывает совсем неуместный блеск.
Нельзя. Глупо. Не сейчас. Надо бороться.
Потому что жизнь - это единственное средство одержать победу над Смертью.



Старейшина пришел две недели назад. Не говоря ни слова, протянул руку с прозрачным кристаллом. Тонкие пальцы на гранях. В глазах - вековая мудрость и какое-то сожаление. Тогда старейшина скажет, что ради великой цели нужно быть готовым на великие жертвы. Не поймешь смысла его слов, и, пожав плечами, примешь из рук кристалл - как принимают терновый венец, тем самым дав согласие на собственное распятие.
Потому что по пальцам легкими бабочками пробегают электроны, потому что в груди застывает невысказанный вопрос, потому что...
Ничего вокруг - только бесконечное белое сияние и Голос. За ним хотелось идти хоть на край света, бежать, спотыкаться и падать, разбивая в кровь ладони, но все равно идти. Пускай тебе вслед кричат испуганные голоса птиц, пускай соплеменники замолчат и отвернуться - существует только Голос. Теперь нет больше сомнений и мучительных раздумий - есть только цель, и ничего больше. Свобода, бесконечное ощущение легкости...
С трудом разжать ставшие каменными пальцы - нет, не каменными - глиняными, из которых неведомые будут лепить то, что нужно им.
Закрыть глаза, пряча глубоко в душу надежду снова услышать голос. Отшвырнуть кристалл в сторону, попутно разбив несколько важных артефактом. Но сейчас это не важно. Важно то, что...

Он - лучший маг среди эльфов, несмотря на его семнадцать лет. Эльфы живут столетиями - ему еще так много надо сделать. Например, пойти за Голосом. Он приведет его туда, куда он сам больше всего мечтает попасть. Там рай, вечная жизнь, там концентрированное и очищенное от инородних примесей счастье - глубокое, древнее и с кошачьими желтыми глазами. Но сейчас можно только пытаться унять дрожь в руках, испытывая только одно желание - еще раз прикоснуться к тому познанию, которое спрятано в прозрачных гранях.
Заставить отступить. Не сейчас. Не сразу.
Но если это может принести пользу его народу, то он не будет отступать. Он готов принести жертвы.
Ему только семндацать. Время жить.

***
Солнце. Много солнца, следовательно - много света. Свет, не освещающий, но ослепляющий - так же тьма. Прошло два дня с момента его перерождения. Он стал презирать того "я", которым он был. Казалось, вместе с Голосом пришло пьянящее, до кругов в глазах дурманящее ощущение новизны. Еще немного - и за спиной вырастут крылья - сильные, мощные крылья с длинными белоснежными перьями, которые вознесует его высоко к звездам, к чистому небу, он станет ближе, тоньше, но четче. Эти два дня он томился в ожидании возможности снова погрузиться в небытие, в обитель нескончаемого света. Придя домой, занавесил наглухо все окна, прикоснулся к заветному кристаллу, и...

Пещера с горящими факелами на стене. Тяжелый воздух, разрушающий легкие, под ногами - земля, черная, черствая, но такая живая.
Человек. Нет, эльф. Нет, существо. Не знаешь, как назвать. Подходишь.
- Coiia tuulo Gurthae, - в этом голосе нет ни вековой мудрости, ни надежды на Искупление, но он завораживает. Невозможно описать - то, что слышишь, не передать словами. Неведомое.
- Что? - непонимание. Нет желания мчаться по первому жесту, только непонимание.
- Я только что произнес древнюю пословицу Царства Духов: Жизнь от Смерти. Мы откроем твои глаза и твое сердце.
Стоишь, не зная, что сказать.
- Тебе нужно благословение Царства Духов? Aa'lle coiia n'ai ar'lle gurthae n'ailenka. Я переведу для тебя, варваp. Для тебя честь означает совсем не то, что для Царства Духов. Я пожелал тебе короткой жизни, coiia, и медленной смерти, gurthae, это наша традиция.
Теперь нет даже непонимания. Паника. С усилием открываешь глаза, испуганно откидываешь в сторону кристалл, и тут же раздается взрыв. На том месте, где с дощатым полом соприкоснулась идеальная поверхность, зияла дыра. Кристалл парил в воздухе, как бы просясь в руки. Почти без чувств упасть на пол, моля богов о том, чтобы спасительная тьма поскорее накрыла, чтобы не видеть, не чувствовать, не знать, забыть...

Совет Верховных пришел к нему после того, как он, в почти бессознательном состоянии вернул Старейшему завернутый в плащ артефакт - уже не совсем прозрачный, а как будто подернутый дымкой. Сказал, что никогда не примет культ смерти, и растворился в весеннем дожде.
Говорили много и правильно. О том, что народу нужна помочь и никто, кроме него, не в состоянии ее оказать. О том, что он поклялся. Он знал это и сам, но никак не мог решиться. А в ушах до сих пор металлическим звоном стояло: Сoiia tuulo gurthae. Жизнь. Солнце, проглядывающее сквозь дождь, пение птиц, радостные улыбки, запах озона, летняя гроза, глаза, в которых читаются все чувства. Смерть. Бесконечное падение, металлическая чешуя дракона, шрамы от когда-то прекрасных крыльев. Он встал на этот путь. Отступать - значит предать. Не только себя. Не только свой народ. Предать тот прекрасный Голос, зовущий в рай, было еще страшнее.
Сжать зубы - так легче терпеть.
Принести любую жертву. Даже себя.
Он сможет. Ему уже семнадцать.
Время бороться.

Сегодня все должно решиться.
Все как во сне. Как в кошмаре. Страж - желтые глаза, волосы цвета вороньего крыла. Волны чувств накатывают, погребая перед собой, знаки плывут перед глазами.
- Слушай.
И ты слушаешь. Не понимаешь, не осознаешь - но чувствуешь, как бьется сердце мира. Как он дышит. Что он есть и чем будет. Невозможно описать словами - зато можно закрыть глаза и плыть по медленным потокам сознания.
Жизнь не кончается. И если не жить, а существовать, то никакой смерти не будешь подвластен - останешься в памяти тех, кому дорог, и у кого хватит души жить за двоих.
Молнии сверкают в небе. Тысячи голосов поют на забытом языке. Царство Духов - те, кто не завершил свою миссию и для кого жизнь стала лишь предверием смерти. Те, чьи голоса слишком слабы, чтобы быть услышаными. Иногда молчания мало - остается лишь кричать во весь голос, захлебываясь в истерике, драться, бить по лицу, пока не поймут, пока в пустых глазах не появится Жизнь.
Он - лучший маг среди эльфов. Его выбрали одного из многих в надежде на то, что он принесет благо своему народу.
Он готов принести любиые жертвы. Но быть марионеткой - удел тех, кому страх застелил глаза настолько, что они боятся поднять голову и посмотреть: а не ангелов ли они судят?
Страж не способен улыбаться. Его лицо искажает гримаса, и он медленно понимает голову. Кошачий взгляд пронизывает насквозь - кажется, что не в силах даже пощевелиться.
-Готов ли ты отказаться от жизни? От веры, от любви, жить без надежды на понимание и прощение? Готов ли стать монстром для всех лишь ради того, чтобы сохранить жалкие крупицы знания, придуманные такими глупцами, как мы? Держать их в себе, изо всех сил сжимать в руках, чтобы через тысячелетия обрушить на Аранну единственную верную Правду? Готов ли уйти от традиций и верований, которые познавал всю жизнь ради одного момента просветления? Сможешь ли принять ношу, оказавшуюся не по силам тысячам храбрецов до тебя? Сумеешь изменить одним словом?
Стоишь у черты. Позади - лица твоего народа, улыбающиеся счастливые. Страж ведь безоружен. Его сковывают железные стержни, вросшие в плоть. Он даже не мертв - еще не рожден. Одно движение - и ты победитель. И тебя чествуют, как великого.
С другой стороны - лиловые сумерки. Там нет живых - только лишь ушедшие герои, не сумевшие оставить заветы неразумным потомкам. Там одиночество, гонения и сладостно-горький привкус фиалок на пересохших губах. Там - уверенность в своей правоте. Там - твоя смерть.
Время выбирать.
Закрыть глаза, жить, как в праздном сне - или распахнуть их так широко, что можно увидеть, как на щеке Стража истлевшим бархатом распласталась бабочка.
Не отступать. С предсмертным криком фениксом броситься в ледяную воду. Чтобы не было времени на мелочные расссуждения, на тысячу и одно "А если...?"
"Да."
Он переплетает длинные, тонкие пальцы с твоими и смеется - почти так же, как звезды катятся с угольно-черного небосклона. Можно даже загадать желание, но ты оставишь эту прерогативу тем, кто обречен быть зрячим, но слепым.
Ты - в Царстве Духов.
И Царство Духов - в тебе.
По лицу Стража текут слезы. Как некачественную краску смывают черты лица. Стекают желтые глаза и гибельная синева волос.
Голубой.
Белый.
Она же совсем ребенок. И в то же время он еще не видел никого древнее.
Раскаленный металл каплями стекает на землю. Ветер треплет длинные пряди. Секунда - и он уносится в небо огненным вихрем.
Открыть глаза, улыбнуться, предчувствуя триумф - и тут же упасть камнем вниз, понимая, что теперь не жить, и не умереть, и не прощения тому, чьи глаза блестят только при виде крови, и чьи клыки призваны разрывать беззащитную плоть.
Так мало.
Так много.
Время бежать.

Меньше десятой доли секунды на то, чтобы осознать, что спасение так близко - и так невозможно.
Меньше десятой доли секунды на то, чтобы осознать, что жизнь и смерть перевернулись и стали единым нерушимым.
Раскрыть глаза, раскинуть руки, превратиться в живую мишень, каждоый клеткой прочувствовать два вопля. Один - звонкий и живой - кого-то из эльйфиек, гонящих его на смерть. Другой - похожий на крик невиданной птицы - Стража в его голове. И внутри что-то обрывается. И нет больше слез и горечи - одна бесконечная свобода. И с губ срываются чужие слова, заполняющие без остатка.
Врывается в сознание безудержным вихрем, забирает все здравые мысли, оставляя только рваную боль и желаение сорваться с края.
Они кричат. Все, кроме одной. Она из последних сил бросается вперед и судорожно хватается за его руку.
В легких застывает обжигающий воздух. Пальцы судорожно цепляются за воздух. Зрачки - ледяное стекло. Время идти.
И ветви вековых деревьев смыкаются, переплетаются, образуют непробиваемую стену, заслоняя их от тех, кто мечтал разорвать их, расщепить на молекулы, так, чтобы от них осталась одна пыль, а лучше бы и вообще ничего не осталось. Еще секунда - и они загораются синим пламенем, отделяя все, чем жил раньше, от другого мира.
ИХ мира.
Рухнуть на землю, припасть к земле, и счастливо закрыть глаза, полностью отдаваясь знанию, горячим источником пульсирующему где-то в области сердца. Почувствовать, как прохладные руки эльфийки успокаивающе обнимают за плечи. Она же пока не видит, что ее кожа цвета мела, а волосы изменили цвет. Она не видит свои глаза - желтые, как у кошки и теплые, как янтарь. Она пока не знает, что решила разделить вместе с ним.
И Страж счастливым молодым смехом звенит в голове.
Ну и пусть ему всего семнадцать. Он познал дружбу и предательство. Он видел жизнь и смерть. Ему открыты тайны прошлого, и ему принадлежит будущее. Еще несколько секунд начнется новая эра - их эра.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
Один.
Солнце