[показать]
Израиль и шпионаж - тема далеко не новая. Но и сегодня она будоражит воображение и тех, кто живет в Израиле, и тех, кто ему симпатизирует, и тех, кому нет никакого дела до Израиля, но кого, однако, влекут к себе тайны современного шпионажа.
Как определяет Словарь русского языка С.И. Ожегова, "шпионаж - преступная деятельность - выведывание, собирание или похищение сведений, составляющих военную или другую государственную тайну, для передачи их другому государству". Не вдаваясь в анализ приведенной формулировки, необходимо напомнить, что в стране нашего исхода существовала принципиальная разница между понятиями "шпион" и "разведчик". Свой был разведчиком, а чужой - шпионом. Вопреки этой традиции для удобства будем использовать слово "шпион" и для "наших", и для "ихних", хотя понятно, что любые деяния на благо государства Израиль воспринимаются автором с одобрением.

Несомненно, у Израиля, занимающего столь маленькое место на карте мира, всегда была своя "военная тайна", свой "могучий секрет", свои "мальчиши-Кибальчиши", которые умели хранить эту тайну и разведывать секреты врагов и недоброжелателей. Израильские шпионы действовали преимущественно в арабских странах, в частности, в Египте, Сирии, Ливане, Иордании, Ираке. Но имеются сведения и об их работе в странах Западной Европы, Азии, Африки.
Так, в 50-е в Египте, бывшем тогда главным врагом молодого еврейского государства, действовала довольно разветвленная израильская шпионская сеть, которая передала немало ценной информации о политической и военной ситуации в стране. Но эта сеть была раскрыта, многие из ее членов задержаны, а основные участники - Моше Мазрок и Сами Азар - казнены.
Эли Коэн, чья деятельность пришлась на первые годы существования Израиля, и сегодня считается наиболее выдающимся (из известных широкой публике) израильским шпионом. И потому достоен подробного рассказа. ЭЛИ КОЭН
Эли Коэн родился в 1924 году в Александрии (Египет), в семье выходцев из Сирии. Он был очень способным мальчиком и поначалу решил стать раввином. Получил соответствующее образование в религиозной школе "мидрешет Рамбам", которой заведовал главный раввин Александрии Моше Вентура. Учителя Эли прочили ему большое будущее. Но тут планы молодого человека резко изменились, и он поступил на электротехнический факультет университета имени Фарука I. Однако в 1949 году был исключен оттуда за сионистскую деятельность.
Тут надо отметить, что семья Коэнов была очень дружной и очень еврейской. В доме соблюдали кашрут и субботу. Эли и его братья пели в хоре центральной синагоги Александрии. Во время Синайской кампании Э. Коэн был задержан по делу шпионской сети Мазрока и Азара. Его допрашивали 4 часа, но затем отпустили на свободу. В январе 1957 года Коэн все же был выслан из Египта. Оказавшись в Израиле, Эли попробовал поступить в органы разведки, однако не был принят из-за опасения, что его узнают как проходившего в Египте по делу о шпионской сети. Кроме того, психологические тесты показали, что в молодом человеке недостаточно развито чувство опасности, что он склонен рисковать больше, чем это необходимо для дела.
Объединение Египта и Сирии* после Синайской кампании усилило угрозы, и без того постоянно нависающие над израильским государством. Органам безопасности срочно потребовался надежный агент в Сирии. Эли Коэн в тот момент оказался наиболее подходящей кандидатурой. Он прошел интенсивный краткосрочный курс подготовки агента для работы во враждебной стране. Инструкторы были восхищены его способностью молниеносно вживаться в новый образ.
В начале 1961 года Эли был готов к новой работе. С документами на имя сирийца Камаля Эль Табата он переправляется в Аргентину, где в то время была многочисленная сирийская община, и обосновывается как бизнесмен, получивший большое наследство в Сирии. Он подружился с самыми влиятельными из местных сирийцев, в частности, с Амином Эль Хафезом, офицером-танкистом, одним из давних членов партии БААС, находившимся тогда в изгнании.
Вскоре, после военного переворота в Сирии, Амин Эль Хафез вернулся в страну, занял место в руководстве партии БААС. В начале 1962 года в Сирию прибывает и Эли Коэн. Прибывает, естественно, с прекрасными рекомендациями и... миниатюрным передатчиком Морзе. Пользуясь прежними дружескими связями, он с легкостью пересек границу без какой-либо проверки багажа. Камаль Амин Табат снял квартиру в престижном квартале центра Дамаска и довольно быстро проник в правящие круги Сирии. Молодой миллионер из Аргентины стал известен как горячий патриот Сирии и личный друг августейших персон высшего общества. Он был щедр на дорогие подарки, давал деньги взаймы, устраивал у себя дома приемы для видных общественных деятелей и бывал в гостях у них. Любимец женщин, он, однако, явно не спешил связывать себя супружескими узами, превыше всего ценя свободу и дружбу. Со своим лучшим другом, лейтенантом Маази - племянником начальника Генерального штаба сирийской армии, - Эли посещал многие военные и военно-воздушные базы, осмотрел укрепления на Голанских высотах и проехал вдоль сирийско-израильской границы. Лейтенанту Маази нравилось посвящать своего гражданского друга в курс дела, отвечая на его непрофессиональные вопросы. Эли настолько вошел в доверие, что ему разрешали фотографировать военные объекты на Голанских высотах. Во время этих посещений ему удалось увидеть чертежи сирийских военных укреплений и карты расположения артиллерийских установок на Голанах. Сирийские офицеры с гордостью рассказывали Эли об огромных подземных складах с артиллерийскими боеприпасами и другим оборудованием, о расположении минных полей. Все, что Эли видел, он назавтра же сообщал своему руководству в Израиль. И так на протяжении трех лет. Именно эту информацию Армия обороны Израиля использовала во время Шестидневной войны.
В июле 1963 года, после очередного военного переворота, президентом страны стал майор Эль Хафез. Приглашение на банкет по этому случаю получил и Камаль Амин Табат, закадычный приятель нового президента еще по Аргентине, президент даже настоял, чтобы их сфотографировали вместе. "Моя жена велела поблагодарить тебя за шубу, которую ты подарил ей", - шепнул президент, стоя перед фотокамерой. Эли с удовлетворением принял эту благодарность, отметив про себя, что деньги "Мосада" были потрачены не зря. Дружеское расположение первого лица страны проложило Коэну тропинку в высшие эшелоны власти. Уже через месяц он оказывается рядом с теми, кого прочат в будущие руководители страны. В Дамаске начинают циркулировать слухи, что ему предложат пост министра пропаганды. Однако сирийский президент, отношения с которым становятся все более близкими, предлагает ему подумать и подготовиться к посту министра обороны и тут же назначает его заместителем министра этого ведомства. Теперь Коэн проводит на Голанах много времени по долгу службы. Его детально знакомят со сложным военным комплексом, построенным советскими специалистами. Он изучает ракетные установки и противотанковое оружие. Его доклады Тель-Авиву становятся все детальнее и объемнее. Он - гордость "Мосада", разведчик номер один страны. И в то же время - один из первых номеров сирийского государства, близкий друг его главы, завтрашний министр обороны...
В это время и пришла беда… Сообщения для Тель-Авива становились все чаще и длительнее. Так требовало руководство, так желал и Эли Коэн, торопясь как можно быстрее передать информацию, лавиной обрушивавшуюся на него буквально каждый день. Большая часть этой информации передавалась по радио, создавая помехи для расположенных рядом передатчиков, причем передатчиков официальных. Один из них находился в соседнем доме, где размещалось индийское посольство. Когда эти помехи существенно участились, сотрудники посольства обратились к сирийским властям... Это стало известно и Эли, но он решил не прекращать передачи, отвечая на запросы Тель-Авива и считая, что заместителя министра обороны никто проверять не станет. Да и техника, находившаяся в распоряжении сирийцев, по его сведениям, не позволяла обнаружить местоположение тайного передатчика.
Тем не менее его стали часто посещать тяжелые предчувствия. С ними он и приехал в Израиль на празднование брит-милы своего сына. Приехал, как оказалось, в последний раз.
Все дни, проведенные дома, Эли Коэн выглядел мрачным. По мере того как приближался день его возвращения в Сирию, напряжение возрастало. Даже на самом празднике, проходившем в узком семейном кругу, улыбка ни разу не озарила его лицо. Он не произнес ни слова, чувствуя в глубине души, что судьба его детей - остаться сиротами. Жена и братья пытались уговорить его не покидать дом, но израильский "разведчик номер один", знал: замены ему нет. В конце празднества, провожая своего младшего брата Мориса, тоже в прошлом секретного агента, Эли попросил позаботиться о жене и детях. Впервые он обращался к кому-либо с подобной просьбой.
К сожалению, предчувствия не обманули Эли Коэна. Он правильно оценил возможности сирийской техники и техников, но, отчаявшись нащупать источник помех, сирийцы попросили помощи у советских специалистов. Те довольно быстро определили, что причиной всему - сигналы, посылаемые из района расположения индийского посольства. Они же и навели сирийцев на квартиру Коэна.
18 января 1965 года в 8.30 утра три сотрудника сирийской госбезопасности ворвались в его квартиру - как раз в тот момент, когда Эли принимал радиосообщение из Тель-Авива. Один из них сказал: "Игра закончена. Кто ты на самом деле, Камаль?" При обыске нашли радиопередатчик, фотопленки с фотографиями особо секретных объектов, в одном из ящиков стола обнаружили куски мыла, оказавшиеся взрывчаткой. От израильского разведчика тут же потребовали направить в Тель-Авив неверные сведения, чтобы начать радиоигру с теми, кто послал его в Сирию. Однако Эли удалось передать условный сигнал, означающий, что он арестован. Ночью сирийское радио объявило о поимке израильского шпиона.
Арест Камаля Эль Табата поверг сирийцев в настоящий шок. Сам президент Эль Хафез посетил его, чтобы лично убедиться, что шпионом оказался один из его близких друзей. Коэна пытали, страшно пытали. Прикрепили электроды к самым чувствительным местам и пропускали через них электрический ток. Вырвали все ногти. Но он не сломался. Стражники прозвали его "храбрецом".
Израильское государство начало беспримерную борьбу за спасение Эли Коэна. С просьбой о его помиловании к сирийским властям обратились папа римский, бельгийская королева, президент Франции, премьер-министр Канады и другие государственные и общественные деятели разных стран. Израиль настаивал на проведении открытого суда. Он был согласен обменять Коэна на сирийских шпионов, захваченных в разное время израильтянами. Сто дней прошло в этой изнурительной борьбе. Французский адвокат, нанятый израильским правительством, получил заверения в хорошем исходе суда. Однако все оказалось напрасным. Состоявшийся публичный суд приговорил Эли Коэна к смертной казни через повешение.
Снова началась отчаянная борьба - на этот раз по дипломатическим каналам. Обратились за помощью к правительству Великобритании. Президент Франции де Голль вновь попросил сирийское руководство помиловать Коэна. Наверное, в это время Израиль допустил роковую ошибку, обстреляв сирийское маскировочное оборудование в районе водопада Баниас, тогда принадлежавшего сирийцам. Публичная казнь оказалась единственным способом успокоить бурю общественного негодования, разыгравшуюся в Дамаске. Президент Сирии подписал распоряжение о казни, и в ту же ночь 18 мая 1965 года в 1.30 представители сирийской службы безопасности подняли с постели 75-летнего Нисима Коэна, главного раввина сирийской еврейской общины. Позже он рассказывал, что состояние Эли было ужасным, на всем теле - следы побоев и пыток. Увидев раввина, он заплакал. Заплакал и раввин. Эли дал ему письмо для жены Надии и попросил передать от него извинения всем членам его семьи. Прозвучала молитва "Шма Исраэль", и в 3.30 ночи Эли Коэна не стало. Кадиш прочитать не разрешили. Тело провисело на одной из центральных площадей Дамаска шесть часов, чтобы "смотрели и увидели". Затем его похоронили на еврейском кладбище.
Через пять лет сотрудники израильской разведки пытались выкрасть тело Коэна, чтобы перезахоронить его в Израиле. (Это одна из святых традиций Израиля: сделать все, чтобы хотя бы захоронить на своей земле, если уж не удалось спасти.) Операция закончилась неудачей. А останки Эли Коэна перенесли на кладбище одного из военных лагерей, расположенных в Дамаске, и поместили в бункере на глубине 30 метров.
С тех пор израильское правительство и семья Эли Коэна во главе с братом Морисом ведут непрекращающуюся борьбу за возвращение останков героя в Израиль. И лишь несколько лет назад мелькнула надежда, когда президент Сирии Хафез Асад согласился принять бывшего главного сефардского раввина Израиля, ныне духовного наставника партии ШАС Овадию Йосефа. К нему присоединился и Морис Коэн. Встреча, однако, не увенчалась успехом. А вскоре умер и президент Асад.
Положительному решению проблемы может послужить возобновление мирных переговоров между Израилем и Сирией. Вдова Коэна Надия попросила у израильского руководства включить ее в состав делегации на переговорах. Будем надеяться, что героя со всеми почестями захоронят в земле, за которую он отдал свою жизнь. А пока о подвиге Эли Коэна создан в Голливуде фильм, по мнению брата Мориса, очень неудачный и далекий от истины. В Израиле нет, пожалуй, ни одного города, где бы в честь Эли Коэна не была названа площадь, парк, улица или школа.
Израиль всегда располагал большим числом штатных и внештатных осведомителей в Египте, Ливане, Иордании, на территории Западного берега Иордана и сектора Газы. Благодаря им израильская разведка всегда получала сведения о политической ситуации и состоянии армии враждебных Израилю государств, а следовательно, и возможность правильно оценить обстановку. Блестящим примером использования информации такого рода стала операция по уничтожению иракского ядерного реактора в 1981 году. Тогда израильские самолеты разбомбили лишь объекты, имевшие первостепенное отношение к ядерным исследованиям, оставив нетронутыми все другие, находившиеся совсем рядом. Воздадим, однако, должное мастерству и точности израильских летчиков.
Тем не менее отделим осведомителей от профессиональных, предварительно обученных и обладающих необходимыми данными и интеллектом разведчиков (в скобках замечу, что, на мой взгляд, не обошлось без таковых и в операции по уничтожению иракского реактора; но конкретными сведениями я не располагаю.)
Нельзя не сказать еще об одном израильском агенте - мисс Бах, американке из городка Саут-Бенда, что в штате Индиана. В израильскую разведку она попала "благодаря" редчайшему самообладанию и уравновешенности в сложных ситуациях и абсолютно нееврейской внешности. После спецподготовки в "Мосаде" мисс Бах (думаю, это ее не настоящее имя) в конце 60-х отправили в Дамаск в качестве инструктора по компьютерному программированию. Затем в течение ряда лет постоянно невозмутимая мисс Бах поставляла сведения о мощности и местоположении сирийских радарных установок. После чего была оттуда отозвана - целая и невредимая. Она собиралась спокойно провести остаток жизни в израильских поселениях на Западном берегу Иордана, но жизнь ее оказалась куда более бурной и деятельной и вновь связанной со старыми друзьями и соратниками. Но это уже "совсем другая история".
Интересный пример деятельности израильских шпионов в Западной Европе - история с передачей чертежей французского самолета "Мираж". В 1969 году президент Франции де Голль полностью прекратил военные поставки Израилю, в числе которых были и запчасти к самолетам "Мираж", находившимся тогда на вооружении израильских ВВС. Израиль решил наладить производство этих частей у себя. В Западную Европу была направлена специальная группа, которая после предварительной разведки и сбора данных пришла к выводу, что лучше всего добыть необходимые чертежи в одной из фирм Швейцарии, занимавшейся разработкой интересующих Израиль деталей. Один из ведущих инженеров этой фирмы Альфред Фрауенкнехт, симпатизировавший Израилю, согласился помочь. Он передал в руки израильтян около 137 тысяч чертежей и документов, касавшихся двигателей и других узлов "Миражей". В результате Израиль наладил у себя не только производство нужных частей, но и собственного самолета "Кфир", спроектированного на базе французского "Миража".
За передачу чертежей и документации Фрауенкнехт был арестован и приговорен к четырем с половиной годам тюремного заключения в Швейцарии. Больше, кстати, никто задержан не был. А самолет "Кфир" в модернизированном варианте производится в Израиле и сегодня.
Был "наш человек" и в Бейруте. Это израильский араб Риад Канан, достигший немалых высот власти в Организации Освобождения Палестины, а затем ставший одним из самых ценных агентов "Мосада".



* В 1956-1961 гг. Сирия входила в состав ОАР (Объединенной Арабской Республики). В 1961 она вышла из состава ОАР и провозгласила себя Сирийской Арабской Республикой.

Но все же для последней категории граждан приведу один пример из жизни.
С 1958 по 1965 израильский агент Эли Коэн служил в сирийском МВД, на весьма видной должности. И в генштаб был вхож, и в правительство. За это время он провел ряд гениально простых и потому блестящих диверсий. Причем, заметьте, он не взрывал мосты и не отравлял колодцы.
Одна из таких диверсий-легенд - история с эвкалиптами. До 67 года на израильской границе дислоцировалось 4 сирийских дивизии. Они занимали господствующие высоты (западные склоны Голан), которые были превращены в сплошную линию глубоко эшелонированной обороны. Эли Коэн логично и убедительно мотивировал необходимость защиты личного состава сирийской армии от палящих лучей вражьего израильского солнца. Дуракам ведь только идею подкинь... И на всех сирийских позициях были высажены эвкалипты - быстрорастущие, вечнозеленые, ярко выделяющиеся на фоне желтой травы и местного ландшафта. Чем и были обозначены для израильской авиации и артилерии все основные узлы сирийской обороны. Последствия общеизвестны.




Воспоминания брата Эли Коэна, сотрудника Моссада


Перевод и публикация Анны Кацнельсон



Морис Коэн, брат израильского разведчика Эли Коэна, рассказывает о “нашем человеке в Дамаске”, о египтянине еврейского происхождения, ставшим величайшим израильским разведчиком.
Одна из самых памятных историй из деятельности разведки в эпоху арабо-израильского конфликта - это история об Эли Коэне, родившемся в Александрии, репатриировавшемся в Израиль и впоследствии избранном Секретной Военной службой для наиболее дерзкой попытки проникновения в Сирию, которая, находясь в то время на Голанских высотах, подвергала регулярному обстрелу находившихся внизу израильских фермеров.
В Египте Эли был связан с движением юных сионистов. В 1949 году Коэн, в числе других студентов-евреев, был исключён из университета Фарук, а за исключением последовало и расследование по факту их сионистской деятельности. В 1956 году, во время Синайской кампании, Эли был заключен в тюрьму и затем, в 1957, депортирован из Египта.
Эли Коэн, осевший в Израиле, был завербован Службой Разведки благодаря исключительной памяти, прекрасным внешним данным и свободному владению арабским языком. Для выполнения этой великой миссии Эли были предоставлены документы на имя Камела Амина Табета.
Для начала Эли Коэн был заслан в Аргентину, где ему удалось сойти за весьма преуспевающего бизнесмена и сблизиться с сирийской общиной.
Для того, чтобы проникнуть в недра сирийской администрации, Эли пришлось пустить в ход все свои незаурядные таланты. Эли прожил в Сирии четыре полных года, втечение которых ему удалось завести дружеские отношения с сирийскими лидерами.
Он стал самым завидным женихом в общине.
В 1961 году он переехал в Сирию, где ему с молниеносной быстротой удалось сдружиться с руководством страны. Этому поспособствовали роскошные вечера, которые он устраивал у себя дома, вкупе с демонстративным проявлением националистических чувств и щедрыми денежными пожертвованиями.
Он снимал элегантную виллу в квартале Абу Романа, окна которой выходили на штаб сирийской армии и на шикарную резиденцию, в которой сирийское правительство принимало гостей.
Он поставлял в Израиль информацию о характере сирийских лидеров, их военных и политических контактах с Россией и об антиизраильских планах.
Коэну удавалось принимать участие в заседаниях национальной партии «Баат». Несколько раз он приглашался на передовую, где воспользовался возможностью осмотреть укрепления, установленные сирийской армией, а также и завести дружбу с президентом, генералом Амином Эль-Хафезом и прочими важными правительственными деятелями и чиновниками.
Благодаря близким связям с высокопоставленными офицерами сирийской армии, ему удавалось добывать жизненно важную для Израиля информацию о развитии событий в стане врага, всестороннюю и всеобъемлющую, которую он со всей регулярностью и четкостью передавал своему руководству, и эта информация сыграла решающую роль в выживании еврейского государства.
Согласно арабской прессе, Эли был активным членом партии «Баат», представлял её на общественных собраниях, а также возглавил крупную кампанию по финансированию её деятельности. Он был назначен министром в правительстве. Он был близким другом президента, генерала Амина Эль Хафеза ещё с тех времён, когда Эль Хафез был военным атташе в Аргентине, куда Эли был внедрён как преуспевающий бизнесмен. Именно тогда Эли подарил госпоже Эль Хафез, супруге президента, дорогостоющую шубу.
Для воплощения своих замыслов Эли не гнушался фотографированием романтических сцен, героинями которых были жены высокопоставленных чиновников, скрытой камерой с тем, чтобы затем – в случае, если последние откажутся с ним сотрудничать - предъявить их мужьям. Но почти все дамы передавали Эли важную информацию добровольно, не будучи в силах устоять перед его чарами.
Эли взял на себя миссию по примирению с экспрезидентом Салехом Эльбитаром, высланным в Ерихон, он сопровождал главу коменданта Лиги Арабских государств Али Али Амера в поездке, посвященной обдумыванию проекта захвата водных ресурсов реки Иордан у Израиля.
Эли в деталях передавал программу захвата водных ресурсов реки Иордан у Израиля. Арабская программа была направлена на то, чтобы воспрепятствовать использованию Израилем водных ресурсов реки Иордан в целях развития Негева. По прибытии Эли Коэна в Израиль в октябре 1964 года его интервьюировали многочисленные офицеры. Он выступал за занавеской с тем, чтобы не быть опознанным. Израильские эксперты изучили арабскую программу и пришли к заключению, что согласно арабскому плану, 100 миллионов кубометров будут оторваны от Израиля, что эквивалентно трети объёма воды, потребляемой в стране. Эта потеря былы бы достаточной для того, чтобы существенно поднять уровень процентного содержания соли в водах озера Кинерет.
Израиль принял жёсткое решение о срыве осуществления программы захвата водных ресурсов реки Иордан, при этом стремясь свести к минимуму количество нападений во избежание тотальной войны. В ноябре 1964 года, во время пребывания Эли был в Тель-Авиве, сирийцы приняли решение о захвате водных ресурсов реки Баниас и приступили к работе в четырёх точках. 13 ноября сирийские посты открыли огонь по патрулю Армии Обороны Израиля и подвергли бомбардировке киббуц Дан, Дафне и Шаар Ишув. Для того, чтобы утихомирить вражеские пушки и обезвредить источники огня, Армия Обороны Израиля использовала 40 самолётов и танки для обстрела окружающих вражеских баз. Сирия понесла тяжёлые потери.
Героическая деятельность Эли Коэна во вражеском стане - не сказки. Это факты, о которых нужно рассказывать снова и снова. Благодаря сведениям, которые он поставил, Армии Обороны Израиля удалось захватить Голанские Высоты в кратчайший срок и с минимальными потерями.
Подвиг Эли Коэна, израильского супершпиона, потряс воображение многих, словно сказка о шпионаже наяву. Даже сирийские лидеры, равно как и лидеры прочих арабских стран, втайне восхищались его отвагой.
Обстоятельства его ареста и тот факт, что он - первый израильский секретный агент, казнённый через повешение как израильтянин, вызвал большой интерес к нему в Израиле и диаспоре.
Многие улицы, парки, школы и другие заведения по всей стране были названы в его честь.
Благодаря политическому противостоянию сирийской партии «Баат» и экс-президента Египта Гамаля Абдель Насера, в день ареста Эли весь арабский мир утратил контроль над политическим балансом; самоуверенность сирийских лидеров пошатнулась. Ливанская пресса не приминула воспользоваться этим событием для нападок на сирийских лидеров и опубликовала ряд историй о внедрении Эли Коэна и его роли в сирийской жизни. Публикации, являвшие собой причудливую комбинацию реальности и фантазии, были перепечатаны по всему миру.
Даже сегодня невозможно отличить фантазию от реального события. Можно только с уверенностью сказать, что он не был активистом партии «Баат», так как ему было предписано сохранять аргентинское гражданство и не принимать сирийского с тем, чтобы в случае надвигающейся опасности беспрепятственно покинуть страну. Ему было рекомендовано оставаться в Сирии в качестве туриста и не связывался ни с какой политической партией с тем, чтобы в случае переворота не быть репрессированным оппозиционной партией. Но несмотря на меры предосторожности, ему не удалось избежать славы протеже Эль Хафеза. Так что не удивительно, что за его разоблачением последовало свержение правительства Эль Хафеза. 60 офицеров были уволены из армии, 17 из них были тайно казнены.
Группировку, возглавляемую Эль Хафезом, волновало общественное мнение в отношении отклонения от норм международного правосудия в деле Эли Коэна. Эль Хафез настаивал на публичном процессе и обеспечении подсудимого подобающей защитой. Эль Хафеза поддерживал офицерский состав, задействованный на Голанских Высотах. Они представили петицию Главному штабу об организации публичного процесса над израильским шпионом.
Им противостояла большая группа высокопоставленных чиновников, поддерживаемая Салехом Ядидом, комендантом Главного штаба (это та самая элита, что в своё время не гнушалась посещением вечеров у Эли на дому), члены которой осознавали, что публичный процесс подставил бы под удар и их интересы. Они, во что бы то ни стало, желали скрыть правду и спрятать Эли Коэна от посторонних глаз с тем, чтобы расправиться с ним в кратчайшие сроки.
Противостояние этих группировок отнюдь не изменило к лучшему участи Эли; напротив, одна группирока подвергала Эли жесточайшим пыткам «превентивно» с тем, чтобы он не раскрыл фактов, которые бы представили их в невыгодном свете; другая группировка пытала его с ещё большей жестокостью для того, чтобы вытянуть из него крохи информации, которая бы поспособствовала их победе над противником. Его пытали ротацией, как одна группировка, так и другая, снимали ногти, жгли кожу сигаретами, делали ему инъекции с водой, дабы усилить болевой эффект при пытке электрошоком в область яичек и в других чувствительных местах и т. п.. Фактически, Эли был приговорён к смерти ещё до суда.
В те дни Эли был объектом спекуляции в межарабской пропаганде и, следовательно, не было шанса ни на спасение его жизни, ни на получение – посмертно - его тела семьёй, с тем, чтобы оно было погребено в Израиле.
Каратели Эли Коэна также поплатились за своё изуверство: 23 февраля 1966 года произошёл путч, инициированный радикальными элементами партии «Баат», который повлек за собой многочисленные жертвы и в результате которого пало сирийское правительство, а также был свергнут президент Амин Эль Хафез.
В марте 1966 года полковник Далли, кровавый судья, вынесший приговор Эли, сам был обвинён в измене родине и публично осуждён военным трибуналом.
Куда более трагическая гибель постигла члена суда майора Салима Хатума. После участия в путче, повлекшем за собой свержение президента Амина Эль Хафеза, в сентябре 1966 года Хатум возглавил неудачную попытку контрпутча, в результате чего ему пришлось бежать в Иорданию. После шестидневной войны, в июне 1967 года, лидеры партии «Баат» объявили всеобщую амнистию, прознав о которой, Хатум вернулся в Дамаск. Однако по прибытии в Сирию Хатум был арестован, приговорён к смертной казни и затем казнён 26 июня 1967 года.
Со времени заключения и казни Эли прошло 40 лет, да будет благословенна память его, да отомстит Господь за его кровь. Эли - самый крупный агент секретной службы, которого когда-либо знал Израиль. Методы его работы до сих пор изучается по всему миру.
Его семья всё ещё скорбит по нему, и скорбь эта усугубляется невозможностью прийти на место его погребения и прочесть по нему Кадиш.
Я испытываю угрызения совести в силу причастности к случившемуся, т.к. в то время я служил в разведовательной части, отвечавшей за деятельность Эли. Я зашифровывыл послания для Эли и расшифровывал ответы на них.
Сначала я не знал, кому они предназначены. Но затем я выяснил, что место их назначения - Дамаск, Сирия, и наш Агент - не кто иной, как Эли Коэн, по коду - Камел Амин Табет, наш человек в Дамаске.
По долгу службы у меня были все обычные и секретные коды, использываемые руководством Эли для общения с ним.
Как правило, Эли и его руководство в конце оперативного сообщения добавляли личную информацию, например: “Получила ли Надя швейную машинку «Зингер», которую я ей выслал?” В списке кодов не фигурировало “Нади” и “швейной машинки”. Я спросил своих командиров, что это означает. Они ответили, что это сверхсекретный код, к которому у меня нет допуска. Из любопытства я в тот же день съездил к своей заловке и обнаружил, что она действительно получила упомянутую машинку.
В другом сообщении для Эли в конце значилась личная приписка: “Mlle Fifi a commence a marcher” (Г-жа Фифи начала ходить). Разумеется, не задавая вопросов командирам, я отправился к заловке и обнаружил, что моя маленькая племянница Софи, дочь моего брата Эли, действительно делала первые шаги после длительной подготовки. Это сообщение должно было его обрадовать.
Тогда я и пришёл к заключению, что человек, стоявший за этой перепиской, не кто иной, как мой брат Эли Коэн.
Эли приезжал в отпуск в Израиль. В это время по означенному адресу посылались фальшивые телеграммы для того, чтобы обмануть противника.
В один из своих приездов Эли привёз для дочери пару домашних тапочек. Это были вельветовые тапочки, расшитые золотом, сирийского производства. Размер был обозначен на подошве по-арабски. Меня это заинтриговало, и я полюбопытствовал, где он приобрёл эти тапочки. Эли ответил не колеблясь: “В галерее ”Лафает” в Париже”. Я пошёл дальше и спросил, с каких это пор размер во Франции обозначается по-арабски. Он немного смутился и спросил не без сарказма: “Что это, допрос? Я же сказал, что купил их во Франции. Может быть, их импортировали из арабской страны.”
Эли почувствовал себя неловко и попытался сменить тему разговора. Он спросил, есть ли в моей новой квартире телефон. Я переехал буквально накануне, и в те времена было проблемой получить телефон. “Ты работаешь на почте, так что тебе проще обзавестись телефоном”. Он подтрунивал надо мной. Он не знал, что я тайно работаю в разведовательной службе. Я ответил, что у меня есть телефон, и дал ему номер. Но я дал ему номер в его квартире в Дамаске, который он выслал незадолго до приезда в Израиль. Эли начал записывать, но в середине остановился. Он покраснел и определённо растерялся, но мгновенно успокоился и сказал, что ему нужно бежать в супермаркет, чтобы успеть до закрытия.
Эли позвонил руководству в центр и в волнении рассказал им о том, что случилось. Там ему ответили, что нет оснований для беспокойства. Должно быть, это совпадение. Но прежде, чем Эли добрался до дому, меня вызвали на базу и предпредили, чтобы я никогда не обсуждал эту тему с Эли и никого не посвящал в эту тайну.
Я хранил эту тайну глубоко в душе. Я знал - эта информация сверхсекретна. Я отдавал должное отваге моего брата, подвергавшего себя смертельной опасности ради защиты родины. Это знание иссушило мне душу и поставило меня перед ужасной дилеммой: может, стоит сделать так, чтобы Эли прекратил свою миссию? Но тем самым я бы предал свой народ и страну… Или, быть может, проигнорировать эту информацию, или предоставить судьбу Эли Воле Божьей, позволив ему завершить святую миссию во спасение нашей святой земли от разрушения варварами? У меня не было выбора. После долгих размышлений я выбрал вторую опцию.
Результат моего выбора общеизвестен: Эли взяли и заключили в дамасскую тюрьму, его пытали с неописуемой первобытной жестокостью. После долгого процесса, без должной защиты, он был приговорён к смертной казни и публично повешен в Дамаске в 1965 году. Информация, которую он собрал, помогла Израилю двумя годами позже выиграть шестидневную войну и по сути спасла Израиль от угрозы разрушения.
Эли шёл на смерть как гордый еврей с молитвой “Шма Исраэль” на устах. Он попросил прощения у семьи и пожелал, чтобы мы все вместе пришли прочесть Кадиш по нему и по его отцу, да будет будет благословенна его память.
Невзирая на многочисленные попытки убедить сирийское правительство смягчить приговор, включая вмешательство Папы и глав французского, бельгийского и канадского правительств, Коэн был публично повешен на площади Мариех (Жертв) в Дамаске на глазах у взбудораженной толпы. Как указал в конце своей книги “Наш человек в Дамаске” автор Е. Бен Ханан, Эли - герой. Даже его враги вынуждены были признать это.
Приложение 1.
Ричард Бингли (Великобритания)
СКАЗКИ ИЗ ПРОШЛОГО: ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСТАНКОВ В ИЗРАИЛЬ
СУПЕРШПИОН … ЭЛИ КОЭН «КАМЕЛ АМИН ТАБЕТ»
Невыдуманный рассказ об израильском супершпионе, заброшенном в Дамаск, – настоящий ближневосточный шпионский триллер, с трагическим – с первобытной жестокостью - завершением для невероятно удачливого агента-легенды Эли Коэна. В реальной жизни Коэн был типичным офицером секретной службы – замкнутым, хладнокровным; он также был любимым родственником и молодым отцом троих детей.
Сейчас мало рассказывается об одной из наиболее противоречивых фигур современной истории в регионе, о том, кто в течение своей жизни спосбствовал ведению партизанской войны против британцев и египтян до Суэцкого кризиса, а затем – спустя десятилетие - поставлял бесценную стратегическую информацию «из недр» в Израиль.
Двойная жизнь Эли Коэна напоминает жизнь других шпионов - британского агента Кима Филби, Гая Бургесса и пр. Используя свое арабо-еврейское происхождение – а родился он в Египте, в Александрии, в 1924 году, в то время, как родители его прибыли в Египет из Алеппо (Сирия) - Коэн со временем проникает в высшие эшелоны сирийской власти как финансовый магнат, бонвиван и горячий сторонник партии Баат, захватившей власть и установившей диктатуру, а затем – в 1963 году – ушедшей с политической сцены. По сведениям Моссада, Коэн добрался до Дамаска – извилистым, но «правдоподобным» путем – в феврале 1962 года. Он проник в руководство партии «Баат», представлявшую политическую и военную элиту Сирии.
Считается, что действуя под арабским псвдонимом «Камел Амин Табет», он частично ослабил военную мощь Сирии, лишив ее Голанских высот в течение всего двух дней в ходе арабо-израильской войны 1967 года.
Проживавшего поблизости от Тель-Авива Коэна призвали в армию, затем он прошел инструктаж и получил денежные средства в Моссаде, прославленной оперативной и вездесущей организации. Сначала он провел год в отдалении от семьи, с документами на арабское имя, втираясь в доверие к высокопоставленным представителям сирийской диаспоры в Буэнос-Айресе, включая редакторов газет и дипломатов.
Он «вернулся» на свою новую «родину» – в Сирию, в начале 1962 года с репутацией пламенного патриота. Выдавая себя за сына отбывшего из Сирии богатого текстильного коммерсанта, он быстро подружился с чиновниками министерства Обороны и представителями военного командования, некоторые из которых обосновались на стратегически значимых и плодородных землях Голанских высот, с которых открывался вид на юный Израиль и киббуцы в частности.
Неизменно угощая гостей красивыми дамами, алкоголем и курительными трубками в созданной им непринужденной обстановке на своей вилле, облюбованной постоянно подверженными стрессу военачальниками и членами правительства, Коэн быстро стал неотъемлемой частью сирийской элиты.
В частности, Коэн вскоре оказался единственным гражданским лицом, которому было дозволено посетить сирийские Голанские высоты. Посредством закодированных сообщений по радио ему удавалось поставлять информацию о расположении войск, силах, оснащении и моральном раскладе в Израиль. Благодаря его помощи, Израиль отразил нападение сразу нескольких арабских армий в 1967 году в течение всего шести дней и – более того – присвоил себе Голанские высоты.
Этот сомнительный маневр, вызвавший резкое осуждение как на Востоке, так и на Западе и положивший начало не разрешенному и по сей день конфликту, продолжает провоцировать кровавые политические разногласия и является объектом резолюций ООН, ожидающих своего выполнения.
Хладнокровие Коэна не знало границ. Так он с одной стороны предложил, чтобы сирийское командование распорядилось посадить деревья для обеспечения тени изнуренным войскам а с другой – незамедлительно сообщил в Израиль о том, что эвкалипты, посаженные вдоль границы, обозначают артиллерийскую позицию.
Коэну удалось настолько расположить к себе новых влиятельных друзей, что ему было поручено контролирировать и цензурировать радиопередачу «Эмигрантский час», транслировавшуюся по государственному дамаскскому радио. По общему мнению, он прибегал к перефразированию его любимого романа «Робинзон Крузо», вещая в том числе и на границу с Израилем и тем самым подтверждая благополучный ход событий.
Коэн даже подружился с новым президентом Сирии Амином Аль-Хафезом, одним из лидеров радикально-светской партии «Баас» И по сей день партия «Баас» держит сирийское общество за горло. Аль-Хафез близко сошелся с Коэном в 1961 году, в период, когда Коэн занимался покорением сердец сирийских лидеров, а Хафез служил атташе в посольстве Сирии, по сути пребывая в политической ссылке. Ощутив себя жертвой чудовищного предательства, аль-Хафез подпишет Коэну смертный приговор двумя годами позже, когда станет ясно, что все это время Коэн дурачил его баасистское правительство.
Для своей работы в Дамаске Коэн использовал технические атрибуты середины двадцатого столетия, такие как транзисторные радио с миниатюрными передатчиками, «жучки», вмонтированные в электробритвы, динамитные палочки, запрятанные в мыло, в сочетании с более традиционными методами, такими как письмо на бумаге с кодами, написанными невидимыми чернилами.
Работа вдали от дома отнюдь не ослабляла чувств Коэна к жене и молодой семье. Он тайно посетил семью трижды в период с 1962 по ноябрь 1964 года. Именно тогда он и изъявил желание вернуться домой, как по ностальгическим мотивам, так и по причине неуклонного роста падавших на него подозрений. Ходили слухи о том, что по возвращении в Дамаск он будет взят под стражу. И новый глава сирийской секретной службы полковник Ахмед Суэдани, действительно, выбил почву у Коэна из-под ног. Спустя месяцы он будет допрашивать Коэна с особой жестокостью.
Удача изменила Коэну и Израилю по его последнем – судьбоносном – возвращении, которого он не желал. Его взяли с поличным во время передачи секретных сообщений. Сеансы передачи информации в Тель-Авив стали слишком регулярными и таким образом предсказуемыми. По имеющимся сведениям, их перехватила советская разведка, которая работала на территории Сирии, являвшейся оплотом СССР на Ближнем Востоке, идентифицировав дом Коэна как место, из которого отправлялись сигналы в Тель-Авив.
После месяцев жестоких допросов и показного - по-сталински - процесса, транслировавшегося по телевидению, Коэн признал вину. Невзирая на неимоверное международное давление (в знак протеста посол Западной Германии вернулся в Бонн), Коэн был приговорен к смертной казни.
18 мая 1965 года на Площади Жертв в Дамаске Коэн был казнен через повешенье на глазах у разъяренной толпы, скандировавшей: «Смерть Камелу, смерть сионистскому шпиону!» Его казнь, транслировавшаяся в прямом эфире сирийского телевидения, можно было «поймать» по радио и в Израиле. Его жена Надя, беременная третьим ребенком, потеряв над собой контроль, с горя вышибла оконное стекло.
Его престарелая вдова Надя, иракская еврейка, проживающая в Израиле с пятидесятых годов прошлого столетия, совместно с братом Эли Морисом и другими членами семьи, продолжает давно затеянную ею кампанию по возвращению останков Эли в Израиль. По прихоти судьбы Морис Коэн занимался шифровкой-расшифровкой посланий брата, «Нашего человека в Дамаске».
Борьба семьи Коэнов с сирийским правительством за возвращение останков Эли в Израиль, с целью погребения его в соответствии с еврейскими традициями, т.е. прочтения по нему Кадиша, превратилась самостоятельную сюжетную линию в более широком – кровавом - арабо-израильском споре. Но скорее всего, достижение цели возможно лишь после установления добрососедских отношений между этими двумя государствами и возвращении плодородных Голанских Высот, которые Эли невольно помог Израилю заполучить уже после смерти.
Приложение 2.
Пресс-релиз
Семья казненного в Сирии израильского шпиона Эли Коэна обращается с петицией к президенту Сирии Асаду о возвращении останков Эли в Израиль на сайте http://www.petitiononline.com (свою подпись можно поставить по адресу http://www.petitiononline.com/EliCohen/petition.html) и открывает сайт www.elicohen.org., на котором будут публиковаться новые данные о жизни и работе Эли Коэна в Сирии по мере их поступления.
Морис Коэн, брат Эли:
Мы прибегли к петиции как к средству оказания давления на правительство Сирии с тем, чтобы оно вернуло останки Эли Коэна, израильского шпиона, Нашего Человека в Дамаске, казненного 38 лет назад сирийцами.
Сирийцы казнили Эли Коэна через повешенье в 1965 году. Его тело так и не было возвращено на Родину, что не дает возможности семье прочесть по нему Кадиш, поминальную молитву. Это также пошло в разрез с политикой санкций, предусмотренной Законом Международоого Гуманитарного права.
Эли Коэн прочно внедрился в правительство Сирии, и когда он находился на пороге назначения Министром Обороны, сирийцы его разоблачили. Его деятельность помогла израильской армии нанести сокрушительное поражение Сирии и другим арабским странам в ходе Шестидневной Войны в июне 1967 года.
Его семья, Мемориальное общество американских друзей Эли Коэна , а также Petition Online, один из крупнейших сайтов, занимающихся сбором подписей под петициями, задались целью привлечь внимание мировой общественности к истории Эли для оказания давления на президента Сирии Ассада, с тем, чтобы последний позволил вернуть останки Эли в Израиль. Вы можете поставить свою подпись, если зайдете на страницу http://www.petitiononline.com/EliCohen/petition.html
Помимо того, вашему вниманию предоставляется новый сайт – http://www.elicohen.org – открытый под эгидой его братьев – Мориса и Авраама Коэнов. Новый сайт создан Чарли Калехом, заведующим J-Town Productions Ltd. В Израиле при участии Эрика и Хилы Рэлтсон. Морис Коэн, брат Эли, будет придавать огласке свежие, нигде не опубликованные факты, факты из истории шпионской деятельности сотрудника Моссада в Сирии. И Эли, и Морис работали в этой организации.


I am writing to you these last worlds, a few minutes before my end, and I would like to beg you to be in a good relationship forever.

I request you dear Nadia to pardon me and take care of yourself and our children. Look after them thoroughly, bring them up and give them a complete education, don't deprive them or yourself of any thing.

Please be always in close communication with my dear Parent.


You can get remarried in order not to deprive the children of a father. You have the full liberty to do so. I am begging you my dear Nadia not to spend your time in weeping about some thing already passed.

Concentrate on yourself, looking forward for a better future!


VIEW ENLARGED IMAGE
I am sending my last kisses to you and to the children: Sophie. Irit, and Shaoul, also to all my family, especially to my mother, my sister, Odette and her family, Maurice and his family, Ezra and his family, Sara and her family, Zion and his family, Alfred (Efrayim) and his family and at the end to Bero (Abraham).

Don't forget also your dear family; give them my best regards.

Don't forget to pray for the soul of my late Father and of mine.

Receive all of you my last kisses and blessing.

Eli Cohen 15/5/1965