Странное время переживает Бес, очень странное. У Беса, знаете ли, роман. Угу. Поздравлять погодите. Роман у Беса с роликами. Да. И только тем, что счастливые люди стремительно и непоправимо глупеют (чтобы резко поумнеть при очередном несчастье – только это и оставляет некоторую надежду), можно объяснить то, что до сих пор Бес себе в этом не отдавал отчета. При его-то общеизвестной страсти к самокопанию и рефлексии. Ну, еще времени, конечно, не хватает – утром встал, вставил в глаза спички, ускакал на работу, с трудом проснулся, отработал, вернулся, чего-то наспех зажевал, переоделся, облачился в ролики, ушел, побрякивая доспехами, пришел, спотыкаясь на ровном месте, нагрел в чайнике воду, поплескался в тазике и завалился спать, утром по звонку будильника – повторение цикла. До рефлексий ли?


А так – налицо все характерные признаки заболевания. С раннего утра, когда по третьему звонку будильника (благословен будь тот, кто изобрел функцию нескольких последовательных будильников на одной мобилке!) вырываешь себя из крепких и таких сладостных объятий Морфея и судорожно начинаешь собираться кудатамтебенадо (странное дело, сколько ни было на протяжении долгой жизни Беса романов – все время помимо личной жизни куда-то было Бесу надо, местами даже очень. ФеномЕн, однако!), но несмотря на то, что, насильно отвергнув нежного Морфея, говорить ты пока не способен, и вынужден периодически цитировать бессмертного Вия – ну, насчет век, вы в курсе, да?, а от запаха кофе, не говоря уже о невинной мысли о какой бы то ни было пище, тошнит – все равно, где-то в глубокой глубине тебя пушистым котенком свернулось ощущение счастья. И это чувство растет с каждой минутой – и пока едешь в метро, и когда бодро скачешь от метро до кудатамтебенадо, как водится, опаздывая, и когда уже сидишь, добежав, и идиотская счастливая улыбка задумчиво бродит по твоему челу (и без того интеллектом не блещущему), до исступления доводя соучеников/преподов/сослуживцев, и думаешь постоянно о чем-то своем, не реагируя практически на внешние раздражители, а на многократные вопросы отвечаешь с постоянной задержкой…
А потом (ты уже успел проснуться, и даже, если повезло, кофе попил) тебе звонит тот, из-за которого, собстно, весь сыр-бор (а потому что мы - девушки порядочные, и первыми нам звонить – западло, то есть неприлично) и вы с полчасика болтаете в манере двух даунов, любимцев семьи: «Да? А ты? А я? Не знаю. А ты? Нет, ты первый. Ну, я же первый спросил. Нет, повесь сначала ты. Нет, ты. Нет, ты. Я тоже.» Время же тоже немножко сходит с ума, и то тянется, как парализованная улитка по смолистой доске, то несется со скоростью курьерского поезда, и чем ближе вечер, тем труднее сдерживать возбуждение, и прогонять с лица дурацкую улыбку, и вот уже час икс, и снова телефонная трубка в потной ладошке, и под ложечкой замирает, и «Где? Сейчас. Хорошо, я еду» и ты летишь на крыльях любви, троллейбус-трамвай-тротуар-дорожка-эскалатор – и вот он стоит, ждет, подбегаешь – и хлоп, вы выпадаете из реальности, и начинается новый отсчет.
(Помните Костика в «Покровских воротах»: «Рита? Да! Лечу!» - это вот оно и есть. Ну очень похоже).
И вот уже ночь, и время сходит с ума и куда-то несется - час-два-три-четыре, и порция сказки на сегодня кончилась, и ты прокрадываешься домой, тихо, стараясь не звякнуть, открываешь дверь своим ключом, быстро-быстро заскакиваешь в постель, набираешь номер, очередная серия: «Да, дома. Сейчас буду. А ты? А я? Я тоже. Ну, я же первый спросил. Спокойной ночи… Спокойной ночи… Спокойной ночи» и наконец проваливаешься в сон без сновидений, и счастливая улыбка бродит по твоему лицу. А утром все начинается заново…

Нечто подобное Бес сейчас и переживает. Ну, со скидкой на то, что Бес дожил-таки до столь солидных лет, что мама уже не ждет его дома и не появляется немым (а чаще очень даже не немым) укором при самом тихом шелесте ключа в замочной скважине, и не интересуется по утрам с мрачным видом, когда Бес намерен прийти СЕГОДНЯ. Бес ныне свободен, аки ветер, чем и пользуется безвозбранно – и ключом звенит, сколько угодно, и дверью хлопает, если случится, и свет зажигает по всей квартире, и греет себе воду, и плещется в тазике до полного удовлетворения и до 3 и до 4, а бывает, и до 5 часов утра. А в остальном, прекрасная маркиза, - все признаки налицо: и то, что работа – лишь досадный этап дня, который нужно пережить, и то, что жизнь, настоящая жизнь начинается вечером и продолжается ночью, и неестественное возбуждение, и идиотская улыбка, все в наличии согласно описи. И чувство счастья, и ощущение наполненности жизни, и ставшие вдруг пугающе, неестественно долгими дни…

И плевать на рассуждения кумушек на работе и на робкие попытки собственного рассудка с ними иногда согласиться – ну да, наверное, не дело девушке (?) в столь зрелом возрасте и столь неустроенной в личной жизни тратить свое драгоценное время, катаясь на роликах в обществе ну совершенно в этой области неперспективных юношей - то есть в области создания ячейки общества для Беса неперспективных, в плане роликов они ого-го! (которые, хвала Птаху, совершенно не догадываются, сколько Бесу на самом деле лет, а подлый Бес вовсе не торопится их в этой области просвещать), наверное, стоит этой самой девушке, буде она еще не оставила надежду обзавестись потомством, тратить драгоценные дни фертильного периода только и исключительно на поиски партнера. Наверное, во всех этих мыслях есть зерно. Но, черт побери! Как надоело быть разумной и думать на n ходов вперед! Как приятно плыть по течению, забив на голос разума, совести, друзей и соседей. У Беса роман, господа! Пусть потом будет больно, пусть потом будет грустно. У Беса роман! Сейчас он счастлив. Будем жить, пока живется! К черту все!