Это цитата сообщения Йелла_охуелла Оригинальное сообщение

Ну, если это не конец, то у меня дневник превратится в сериал какой-то – «Несчастная Йелла ждет своего дона Педрильо и воюет со злобными доньями» 4 серия, да-да

Я уж не знаю, чего там ахтунг-мама наговорила своей дочке, но после того, как означенная мама отбыла в направлении каких-то дальних родственников, Очень Примерная Дочка выглядела бледновато и зашуганно, как диарея перед лицом имодиума или чем там понос лечат? Тридцать три раза девочка перепрятывала завязанные в платочек пятнадцать копеек, при этом я упорно делала вид: «да я не смотрю, не смотрю», а Жанноааа так и не отлипла от Космо. Вру, отлипла, чтобы обсудить со мной столичные тарифы на мобильную связь и притыбзить мой чайник.
Кстати, о Жаннииии. Говорят, дуракам везет. Судя по всему, Жанноаа оказалась потрясающей, волшебной просто идиоткой. Она одна уезжала «тусИть паклубам» и дышать смогом в три часа ночи, при этом с ней ничего не случилось, и она осталась цела, вменяема и пр. Однажды она мне рассказала как глубокой ночью ее подвезли домой «какие-то дяденьки на машине». Дяденьки, видать, были из службы спасения блядовитых девочек в фиолетовых колготках, ибо всего-навсего довезли девочку до общаги, еще и ручкой ей помахали.
Но вернемся к нашей Наташе в гольфиках с помпонами. Как того и следовало ожидать, в одном тазу мы с девочкой долго не продержались и уже на следующий вечер детка отбыла к тем же родственникам под мой непрекращающийся ор. Надобно сказать, что ору я очень редко, а еще реже разеваю пасть, как и было в том случае, но тут уж я разошлась. А было все так:
Вечером, после тяжелого дня, когда я как кошелка часа три сначала носилась по Гоголевскому бульвару и Знаменке в поисках агентства переводов, размазывая по роже пот, пыхтя и матерясь, а потом смоталась еще куда-то, и еще куда-то… И в результате к вечеру жопа у меня была вся в мыле, язык на погонах, глаза паковали чемоданы и посылали друг друга на хуй, так вот в таком состоянии я топ-топ, часов в десять вечера, пришла в общагу. Все мысли, конечно, об одном – упасть трупом на кровать и заснуть с открытым ртом, проветрить аденоиды.
Ага.
Трясущимися руками я принялась ковырять ключом в замочной скважине. Ну че, поковырялась, конечно, с удовольствием, но – всего лишь поковырялась. Ключ отказывался открывать, даже входить в скважину до конца отказывался. Помня о том, что девочка хотела замуровываться на семь замков, чтобы спастись от грабителей, которые могли бы посягнуть на пятнадцать копеек и на девичью честь в помпонах, я матерно постучала. Рукой. Ногой. Рукой и ногой. РУКОЙ И НОГОЙ.
За дверью было тихо как в морге под Новый год.
Я позвала соседку Марину. С соседкой Мариной мы еще какое-то время отрабатывали на двери приемы необходимой самообороны, с криками и прочими эмотиконами.
«Заперто, - понял Штирлиц».
Регистраторы пиздеца зашкалили и сломались. Сломанный замок в десять вечера означал только одно – либо ночевать под дверью, либо идти в сто четвертую.

Наверное, своя сто четвертая есть в каждой общаге. Это такое место, где собираются типа ночные дежурные, после того, как у коменд заканчивается рабочий день. Это такой набор жЫрных теток, вся работа которых заключается в том, чтобы смотреть Андрюшу Малахова по телевизору и тихо оргазмировать под макраме и сплетни. Если ж их отвлечь от этой работы и попросить сделать что-нибудь по должностной инструкции, то жЫрные бабы быстро превращаются в стадо очковых кобр и начинают ОРАТЬ, так что у них как в китайских анимешках в горле вибрируют увулы.
Но менее всего я хотела ночевать под дверью. Поскольку от усталости крышу у меня уже оторвало и било ветром на одном гвозде, то я смело промаршировала в сто четвертую и изъявила желание видеть слесаря. В сто четвертой сидело две бабы. Одна тихо втыкала в телевизор, другая сразу принялась орать. Минут десять мы играли с ней в игру: «Ну че, сцуко, у кого объем легких больше?!».
- Я НАПИШУ НА ВАС ЖАЛОБУ!
- ПИШИТЕ! А Я НА ВАС НАПИШУ!
- ВАС ВЫСЕЛЯТ!
- ТОЛЬКО ПОСЛЕ ВАС!
Потом бабе надоело орать и она, выорав положенные десять минут, отправилась со мной инспектировать дверь, в то время как вторая, не отрывая глаз от боевика по телевизору, начала тыкать в телефон и искать какого-нибудь мужика, который мог бы на ночь глядя сломать дверь.
Уже вместе с бабой, мы снова стучали в дверь. Стучали, били, колотились, пинали и орали, ибо баба тоже высказала предположение, что в замке изнутри был ключ.
Но за дверью было тихо. Так тихо, что можно было медитировать и сложить пару хокку.
На берегу реки
Сидела я и плакала.
Дура.

-И вправду, сломалось, - проштамповала баба. – НезачОт, доярко. Ну ниче, щас придет какой-нибудь мужик.
Минут через двадцать пришел местный взломщик в костюме хаки и в облаке перегара. За собой он волочил ящик «струменту» и желание выпить еще.
Дядько поковырял в замке, а потом тоже принялся стучать. Стучал он не так как мы, он осчастливил дверь серий таких ударов, что дверь чуть не обосралась стружками от страху. Гулкое эхо прокатилось по всей общаге.
Тишина. Я даже стала обдумывать еще одно хокку.
- Ага, ну че, будем ломать замок, - дыхнул перегаром дядько в замочную скважину, на всякий случай ПОСТУЧАВ еще раз.
Дверь уже была готова упасть с петель в глубокий обморок. Вздохнув, дядько-взломщик уже развернулся, чтобы принести «струмент» помощнее…
И тут… И тут в замке тихо-тихо повернулся ключ, дверь изумленно скрипнув, открылась и нашим ахуевающим взглядам предстало красное заспанное личико абитуриентки Наташи.
Что было дальше я помню смутно. Помню, что, глянув на мое лицо, дядько-взломщик вдруг принялся лепетать: «Да ничего, ничего, главное – дверка-то открылась, эээ, ты это… не обижай девочку!»
- Не обижу, не обижу, - ласково кивала я перегарной спине в хаки.
Но стоило дядьке скрыться в глубинах коридора, я открыла пасть. Я орала так, что шатались сваи, на которых стоит общага. Я топала ногами и швырялась вещами, в то время как девочка, забившись на кровать, мемекала что-то про: «а я книжку почитать и заснула…»
- Ах ты книииижки под замком читаешь?! – выла я. – А зубы чистишь со взводом ОМОНа?!
Девочка блеяла что-то про грабителей и маму. Ко всяким мамам я ее и послала. На следующее утро вещи были собраны, и, злобно зыркнув на меня напоследок, ахтунг-мама и Очень Примерная Девочка освободили жилплощадь.

КОНЕЦ.