Это цитата сообщения Йелла_охуелла Оригинальное сообщение

После первого, второго и даже после третьего курсов летом я непременно кантовалась в общаге с абитуриентами. Абитуриенты бывают разные, подозреваю, что приличных и скромных девочек все-таки больше, однако мне большей частью попадались просто аховые девицы, оставившие по себе не менее аховые воспоминания.
После первого курса ко мне подселили двух девочек. Надобно сказать, что подселение абитуры обычно происходит почему-то вечером, когда ты, если не уже спишь, то вся в процессе приготовлений. Знаете там, напялишь любимые трусы с мишками, намажешь рожу зеленой маской: «Сочный арбуз с морскими херамидами», окно настежь распахнешь для свежего воздуха и ходишь себе по комнате честно и от души что-нибудь распевая. А на первом курсе еще у меня через стенку жила блядовитая и артистичная девочка Юля, которая, если не привечала парней с бутылками, то фигачила изо всей дури на гитаре, распевая модную тогда «Белль».
Ну и вот, значит себе вполне романтичная почти ночь – я хороша, Юля тоже хороша уже, природа за окном хороша (природа=автобусная остановка и ларек с дынями), я уже думаю плавно, из положения стоя, отойти ко сну и тут, с явственным таким ХУЯКС, дверь распахивается. Распахивается, чтобы явить моему взору дежурную бабу в перманенте и какую-то странную толпу с сумками. Сумки явно тянут на экспедицию в дебри Амазонки.
Я начинаю волноваться. Бледность лица подчеркнута зеленой маской.
- А мы тут вам абитуриенток привезли, - бодро сообщает мне дежурная баба, - вы их уж не обижайте…
Пока баба в перманенте пытается держать речь, странная и какая-то однообразная толпа плавно объезжает бабу и прорывается в комнату. Возглавляет толпу узкоглазое и шустрое дитя степей.
«Ахуеть» – явно читается на ее лице, когда она видит меня, этакой Мелисандой застывшей посреди комнаты – «Кольцо, мое кольцо…». Но тут дитя зрит холодильник!
- О, холодильничек! – говорит девочка и начинает туда пихать большой батон колбасы, который она до этого бережно держала в руках, как я в двенадцатилетнем возрасте первую Барби. – Мамо, поставьте пока чайник! – и кивает опять же на мой чайник, тихо зеленеющий рядом с холодильником.
Однообразная толпа оказалась прочими калмыцкими родственниками. Они тотчас же оказываются везде: на кровати, вокруг чайника и холодильника. Плачут какие-то дети, а по полу раскиданы соленья и варенья, которых мне бы хватило до Северного Полюса и обратно.
- ээээ, - тихо шизеет тетька в перманенте, видя такую странную вокзальную активность, - положьте, не трогайте, ваще, бля, куда вас так много?! РОДНЮ НЕ СЕЛИМ!! Холодильник – не общий! Чайник – вот тоже девочкин!!!
Родня начинает внимательно разглядывать меня.
- Холодильник – мой! – рыкаю я, размазав по лицу боевую раскраску. – Чайник – мой!
Калмыцкая родня – хором:
- Нувыжеразрешитенамколбасуположить?!
- Эээ… ну ладно…
В мгновение ока, я и «ахтунг» сказать не успела, в холодильнике оказывается ВСЁ, что было на полу, а калмыцкая дочь подпирает дверцу тележкой.
Дежурная тетька предпринимает героические попытки выкинуть половину базар-вокзала из комнаты, не менее героически отвергая взятки. «Да мы тут на полу!» - кричит ей родня. – «Да мы вповалочку!» – «Увольнения моего хотите?!» – злобно вопит тетька, грудями выбивая теть, дядь и плачущих детей как футбольные мячи в аут.
Наконец, в комнате осталась только одна калмыцкая дочь, собственно абитуриентка и еще одна маленькая и худенькая девочка, которая была не из родни, а сама по себе и тоже абитуриентка. Просто родня в битве за колбасу и койка-место ее немного затоптала…

Продолжение будет…