Вернулась.

---

Хотела писать о море, о медузах, о дымке над августовским морем, о музыке перебираемых в руке раковин, села над рабочей клавиатурой и не могу издать ни звука - который день ноет и ноет сердце, высасывая насухо. Вторую неделю отпуска почему-то не могла расслабиться, комом жалась на кровати в номере, сбежав с пляжа, пока не дошла до телевизора в холле и не наткнулась на плачущих вокруг него русских женщин.
Мне, знаете, еще очень-очень стыдно. Стыдно за нашу абсолютную незащищенность перед насилием любого рода, потому что то, что мы называем правительством, не имеет к нам ни малейшего отношения и те, кто ждет оттуда помощи, пожалуй что даже не наивен..  это, наверное, как вера в что-то высшее...а это "высшее"  продает и перепродает  оружие, людей и наркотики, а мы гибнем и будем гибнуть, и нас никто не защитит и не прикроет, кинут разве что подачку уцелевшим, чтоб - молчали, о тех  подробностях, что не разрешены к опубликованию.
В момент посадки по салону прошел нервный дрожащий смех, и лишь потом - традиционные апплодисменты командиру экипажа.  Мы летели и боялись. Привыкая к мысли о том, что, вернувшись, мы встанем в ряды тех, кого могут убить завтра. И кроме красивых слов, НИКТО не сделает НИЧЕГО, чтобы этого не произошло.