Открывая дверь в холодной ночи, открывая дверь своим ключом, отворяя ее в пустоту и тьму, я жду, что она кинется ко мне. Залает, будет прыгать и метаться по нашей маленькой прихожей. Будет пытаться облизать лицо и руки. Будет неуклюже ходить по ногам. Подкидывать вверх тапочки и любую другую попавшуюся под ее зубы обувь. Будет дергать за поводок, призывая пойти погулять с ней...

Я пытаюсь помнить ее счастливой. Пытаюсь помнить ее заливистый, радостный, щенячий лай. Она всегда была щенком. Никогда - дамой в возрасте.

Я пытаюсь помнить ее радостой, веселой, озорной, энергичной.
А вместо этого я помню хрипы, стоны. Боль в глазах. Она месяц лежала под моей дверью. Лежала и тихо умирала. Она не обвиняла, она сносила все.

И эта ночь, и последующий день. И снова ночь.

Мать называла ее третьим ребенком.

Прошло три месяца.

... не вини себя, она бы этого не хотела...