Позже вечером компания перешла в дом, который на обороте последней книги Томпсона назван "укреплениями за изгородью". Благополучно пробравшись внутрь, Депп замер в восхищении перед прекрасным никелированным дробовиком на стене. "Я вырос среди ружей," - говорит он. "Мой папа был настоящим фанатиком оружия; я стрелял из пистолета, когда мне было восемь лет." К тому времени на часах было два ночи. "Хантер сказал: пойдем со мной," - говорит Депп. "Роковые слова." Проведя Деппа в кухню, Томпсон предложил использовать пушку. "Он протягивает мне канистру с пропаном - у меня в зубах сигарета - и такую штуку размером со спичечную коробку и говорит: "Привяжи ее к канистре." Я спросил: "Что это такое?", и он ответил: "О, это нитроглицерин." Сигарета мигом полетела в раковину."
Они отнесли готовую бомбу на задний двор. "Он знал, что собирается делать," - говорит Депп. "И, черт, я доверял ему. Так или иначе, я знал, что он не собирался меня убивать. Он выжил за все эти годы." Депп попал в мишень с первого раза. "Я выстрелил в эту чертовщину," - говорит он. "Семидесятипятифутовый взрвыв, чудовищный, огромный столп огня." Несмотря на то, что Депп развлекался, подобное неистовое поведение в поздний час вызвало некоторое раздражение у остальных присутствующих на вечеринке. Например, у матери Мосс. "Она просто подумала, что Хантер был сумасшедшим и ужасно опасным, и что нам следовало исчезнуть как можно скорее," - говорит Депп. "Хантер как джентльмен с Юга постарался ее успокоить. К тому времени, когда мы ушли, никто не был сожжен и не потерял своих конечностей из-за взрыва, с ней все было в порядке."

Кто-то из съемочной группы просит Томпсона подписать книгу. "Хорошей работы," - пишет он. "И удачи в тюрьме."