Дело было в армии, в самом начале, когда я был "духом" и потому был сентиментален и трогательно сучувствующ.
Перед отбоем. Темно. Горит только лампочка над дверью в казарму. У входа стоит Назим Нуруллин, рослый татарин из-под Казани. Смачкно грызет яблоко и рыдает горючими слезами.
- Ты чего плачешь? Дома что-нибудь случилось? Письмо получил?
- Да нет... Лук, блядь, горький...
Хрум