Дневник грязной Евы



Она идет своей магической походкой через зал отлета.
Изображение четкое: короткая алая стрижка – строго вертикальные сто восемьдесят сантиметров c каблуками, звенящие тугой сексуальной струной, - грудь той же крутизны, что и бедра – взгляд вызывающий, эрекцию – и глаза, из которых выпиты все слезы.

Шереметьево-два – ворота во вторую жизнь, шлюз бессмертия.
За спиной — руины, пожарища, крысы, рыщущие в поисках хоть какой-то органики. Этой жизни у нее уже нет.
Там, впереди — Германия, Франкфурт, душевная анестезия, нирвана…

Она берет бланк, достает ручку и к обесцененному бюрократическими шакалами гордому слову «Декларация» приписывает: «НЕЗАВИСИТОСТИ!».
Она пишет:

«Всякая тварь грустна после соития»,
Аристотель.
Я не грустна - так значит я не тварь!
Я не тварь. Я Ева.
Это мой манифест.
Я та, которую все осудят, но которой втайне позавидует каждая.
Любая.
Я живу, пока вы существуете.
Я жадно выпиваю жизнь до последней капли.
Вместе со слезами, страхами и надеждой.
Это коктейль из крови, слез и спермы.
Я Ева.
Здравствуйте.
Я Наташа, Даша, Катя, Маша, Настя, Таня, Лена.
Здравствуйте.
Это мой дневник, и раз вы читаете его, значит, мне уже нечего скрывать.
Услышьте меня…
Я искала свой путь к Богу. Путь познания. Возможно он, ну, скажем так, тантрический.
Я знаю, что момент оргазма - это момент близкий к состоянию просветления.
Я думаю, что мужчина и женщина это ключ и замочная скважина.
И если понять это и достичь гармонии, то это и есть смысл жизни.
Я чувствую, что состояние любви это как электричество.
Электричество наполняет светом мои глаза.
Я слаба и порочна как Ева.
Я думаю, что змей, он же черный ангел, влюбился в меня и хотел передать мне сакральное знание. Но, чтобы передать это, нужны годы, нужна вечность…
А у нас не было времени, не было вечности…
И тогда он передал мне это знание с помощью секса.
Я не столько поняла, сколько почувствовала: вот оно!
Вот оно состояние просветления.
И решила поделиться этим с Адамом.
Но смогла передать лишь секс…
Услышьте меня.
Лишь секс…
Услышьте меня)))

Она протягивает свою декларацию таможеннице в скучной форме цвета пожухлой травы. Та читает. И скука сползает с ее лица, обнажая мимику, которая у нее оказывается есть, которую еще не совсем пожрала ржавчина формы и содержания.
— Что-о-о-о это?
— Дефлорация. Точнее, воспоминания о ней.
— Но ведь это!..
— Это то, что у меня есть. Больше ничего. Ни валюты, ни каменьев самоцветных, ни наркотиков.
— Так зачем же…
— Девушка, возьмите. Возьмите и вспоминайте обо мне. Я – Ева. Вспоминайте обо мне. Вспоминайте — здесь была Ева. Ева, у которой за душой ничего, кроме первородного греха. И постарайтесь быть счастливой.
Пожелание счастья снимает служебный напряг, не давая ему разрастись в инцидент с пристрастным обыском всех потаенных частей тела.
И услышав ответное пожелание счастья от не совсем уж и безнадежной таможенницы, она проходит слаломную трассу, которая заканчивается будкой с пограничницей. Стук штампа в паспорте напоминает удар молотка: «ПРОДАНО!»
И она идет в Duty Free, где покупает Issay Miake — духи без запаха. И фляжку Remie Martin, чтобы спать, когда самолет будет падать.
Ее сердце стучит все быстрее, отчего возникают помехи. И изображение уже не столь отчетливое. Видно лишь, как ее алая голова подплывает к последнему контролю. Нет, не за контрольным выстрелом. А чтобы прыщавый мент, отложив в сторону миноискатель, вволю ощупал ее — плечи, спину, грудь, живот, спину, бедра, жопу (да, именно, жопу, он мысленно именно так называет эту часть тела во время санкционированной процедуры контроля), и, вспотев, сполз ладонями по ногам.
— Ну, кончил? — сказала Ева.
— Ну, кончил? — сказала Наташа.
— Ну, кончил? — сказала Даша.
— Ну, кончил? — сказала Катя.
— Ну, кончил? — сказала Маша.
— Ну, кончил? — сказала Настя.
— Ну, кончил? — сказала Таня.
— Ну, кончил? — сказала Лена.
— Ну, кончил? — сказала Вера.
Именно так они сказали. Сказали все слово в слово, потому что такие сюжеты в Шереметьеве-два повторяются чуть ли ни ежедневно. Чуть ли ни ежедневно Наташа-Даша-Катя-Маша-Настя-Таня-Лена-Вера, спасаясь из объятого огнем рая, проходят через этот Шлюз-2, чтобы устремиться в новую жизнь. Где — нирвана. Ну, и, естественно, культ ответственности по отношению к сексуальным партнерам.

Ева садится в кресло и, отхлебнув из фляжки, раскрывает ноутбук. Который для нее — протез души. Ведь из пылающего рая, где нефтяные скважины в огромных количествах качают серу и смолу, сбегают именно с покалеченными душами. Она ведет дневник. Дневник Грязной Евы. Чуть живой Грязной Евы, которая заполняет собой сотни килобайтов Живого Журнала. Живого Журнала, в который переливают собственные жизни десятки тысяч таких, как она.
Тысячи гигабайтов с этими жизнями под давлением беспрерывно нагнетаются в сервер, установленный в Калифорнии. Давление растет. А с ним и масса, масса коллективной души, приближающаяся к критической отметке. Новый Оппенгеймер рапортует конгрессу, что бомба нового поколения уже на подходе.
Окутанные ватой облаков, гудят двигатели. Ева стучит по клавишам. Пишет дневник. В глазах характерный блеск. И мы понимаем, что это от кокса, который она не указала в своей «декларации независимости». Прочитав написанное, еще больше убеждаемся в том, что такой эффект дает сочетание кокса, коньяка и крутой экзистенции.

***

Да, конечно в толпе царей нет ничего царственного....
В толпе царей нет ничего царственного....
Нет ничего царственного....
Но
в начале третьего тысячелетия,
когда цивилизация достигла своего пика
была попытка построить рай
была попытка построить рай
тысячи
тысячи
тысячи никому неизвестных людей полетели в космос.
В космос
В космос
И не с байканура как Гагарин,
А тайно.......
Тайно…
из других мест.
Они построили на орбите гигантские станции,
Которые населили супер-женщинами и супер-мужчинами.
О как прекрасны были эти люди...
Эти клоны...
Эти существа...
О как они любили…
Они могли все…
Они были прекрасны…
А потом
с земли
Полетели уроды
Президенты
Банкиры
Олигархи
Генералы и майоры
Ведь это на их деньги была построена Орбита
И они выебали нас...
Они выпотрошили всех и все испортили.
Они принесли болезни
Изгадили компьютеры
Надругались над куклами
Разрушили…
И тогда мы восстали
Мы просто хотели быть счастливыми
И молиться богу
И поэтому мы убили их всех
Всех
Всех
Всех…
с удовольствием
Потому что старшему из нас было уже сорок.
Но на самом деле
Это все происходило на Урале
В подземном городе
По приказу Путина.
Только тихо!...
Никому ни слова.

***

[показать]