Когда в начале сумасшедших 90-х наша компашка разбегалась из обезумевшей Москвы, Но пришла эра вездесущего интернета, мы нашли друг друга и, собравшись однажды в, ставшей уютной, Москве, порешили продолжить традицию наших буйных встреч. Выбор места следующей встречи осуществлялся тыканьем пальцем, с завязанными глазами, в карту мира. В этот раз жребий пал на Таиланд.
Основательный Марик, всегда планирующий наши встречи, был в страшном программистском цейтноте, и ответственная миссия была возложена на меня. В итоге, я оказался в самолете, летевшем из Москвы в Бангкок, где должен был встретиться, с вылетевшим одновременно со мной из Франкфурта Серегой, а затем и с Мариком и Вадиком, летевшими из Нью-Йорка. Мишка балагур из Израиля должен был добираться самостоятельно прямо на острова.
Встретив Серегу, мы уселись в зале ожидания, т. к. до пересадки и встречи с нашими американцами нужно было перекантоваться до утра. Устроившись на скамейке, Серега извлек бутылку из рюкзака и, подмигнув, изрек:
<Ну что, устроим самураям цунами?>. Я невольно напрягся. Перед нашей прошлой встречей на фьордах, Серега обещал <устроить викингам пургу>.
После этого, наши фотографии и отпечатки пальцев были занесены в компьютеры норвежской полиции, как я полагаю, с пометкой хранить вечно.
Ближе к утру подошли рассудительный Марик и Вадька в пижонском пиджаке.
Лет 15 назад, женившись на еврейке, Вадик улизнул в сытую Америку, где открыл с деловым тестем преуспевающий бизнес по продаже подержанных автомобилей, на чем, очевидно и разбогател. После этого, он стал совершено неузнаваем и прижимист, но все же остался нашим другом.
Добравшись до посадочных ворот, мы обнаружили Мишку, вальяжно рассевшегося между двумя симпатичными девчушками с гитарой, и что-то весело втюхивающего им на непонятном языке, неистово дирижируя потухшей трубкой. Девчушки весело хохотали, не сводя с Мишки влюбленных глаз. <Эти с тобой?>, прошипел Серега. Принцип <без жен> неукоснительно соблюдался нами, даже невзирая на натиск Маринки, жены Сереги, нашей однокурсницы, хорошо нас знавшей, и поэтому, небезосновательно, подозревавшей нас во всех смертных делах. <Нет, но могу организовать!>, засмеялся Мишка. Серега неистово замахал руками и, успокоившись, отправился в изучать алкогольные пристрастия местных аборигенов.
<Шикарный отель на берегу океана> оказался довольно задрипанной гостиницей на расстоянии пятнадцати минут ходьбы от пляжа. Я мысленно пообещал себе урыть турагента по возвращении в Москву. Нам дали номера в разных концах гостиницы, и мы, немного поругавшись, получили на всех трехкомнатную <свиту> на пятом этаже. Единственное окно в главной комнате, по непонятному желанию архитектора, упиралось в стену противоположного комплекса, а под ним плескался бассейн. Остальные комнаты окон не имели вообще.
Приятными неожиданностями можно считать классный бассейн с множеством джакузи и халявная выпивка в ночном баре.
Помыв ноги в Индийском океане, и весело вспомнив угрозы Жириновского, мы вернулись в гостиницу для перехода к основной части программы. Обрывки воспоминаний высвечивают безудержные танцы на берегу бассейна, патриотические песни хором, попытки уговорить шведок станцевать танго нагишом, и в заключении отправка в дальнее плавание по водам бассейна стойки бара, к которой кто-то, непредусмотрительно приделал колесики. Изгнанные с позором из бассейна мы, было, направились в гостиничный бар, но были встречены в штыки гостиничной охраной, видимо уже предупрежденной о наших чудачествах.
Всю ночь в моей голове стучали барабаны, и звучала сумасшедшая музыка прошедшего праздника. Я проснулся под заунывный пьяный вой Вадика:
<Пи-и-и-ить! Пи-и-и-ить!>. Вадик отодвинул штору и неяркий послеобеденный свет заполнил комнату. Вдруг он неожиданно замолк и совсем трезвым голосом заверещал <в жизни не расплатимся, в жизни не расплатимся!>.
Я подскочил к окну одновременно с Мишкой и Серегой. Неприятное зрелище развороченного бассейна открылось нам. Внизу копошились люди в форме.
Несмотря на явные пробелы в памяти, я понимал, что мы не могли все это сотворить, но не знал как это доказать на суде, который уже мысленно себе воображал. <Ну ни хрена себе, отметили! Это надо зафиксировать!>, заржал Мишка и схватив камеру выскочил из комнаты. Следующие минуты были наполнены невнятным бормотанием Вадика, что ему надо срочно связаться с <лоером>, но проклятый мобильник не ловит. Серега с Мариком оценивали ущерб в долларах и евро. Электричества тоже почему-то не было. Вернувшийся, и неожиданно серьезный Мишка, снова бросился к окну. <По-моему местный король повздорил с вашей Америкой>, бросил он Вадику, - <на лицо следы ковровых бомбардировок>. Выскочив в коридор, мы увидели ужасный вид разрушенного городка.
Потом все разъяснилось. Мы спустились в лобби и узнали о цунами. До вечера мы уничтожали спасенные из развороченного ресторана спиртные напитки. А еще через день, когда нас эвакуировали на какой-то пустырь, прилетел серебристый вертолет с большим <магендовидом> на борту. Выскочивший мужик безошибочно вычислил Мишку в разношерстной толпе туристов. Обменявшись парой фраз на тарабарском языке, Мишка махнул рукой, и мы поволокли вещи на борт под нытье жадного Вадика, что еще два дня в гостинице оплачено. Пролетая над островом, мы увидели полностью смытую с лица земли лагуну, без следа от шикарных гостиниц. Носатый пилот, оглядев наши посиневшие лица ироничным взглядом, спросил на чистом русском языке <ну что, хоть испугаться то успели?>. <Нет>, честно ответили мы. Через четверть часа вертолет высадил нас на какой то полувоенной базе и заспешил обратно, а нас еще через денек доставили в Бангкок.
Вот вроде и все. Да, еще! Турагенту надо бы бутыль выставить!