Одиссея. Продолжение. Джаггернаут
(начало - на
http://juggins.nm.ru/ulyss.html), после облома с эоловыми ветрами у него ещё оставалось двенадцать кораблей. Вспоминая, что на Итаку он заявился в конце концов в гордом одиночестве, стоило бы ожидать, что этот Фёдор Конюхов античного мира значительную часть рассказа о своих злоключениях выстроит по образцу "Десяти негритят", и корабли будут пропадать один за другим на протяжении долгого времени.
А вот и нет. Одиссей решил не перенапрягать мозги и ничтоже сумняшеся заявил, что его эскадра пристала к какому-то острову, где и подверглась неспровоцированному нападению со стороны лестригонов; великанов, швырявшихся целыми скалами, которыми одиннадцать кораблей и утопили. Сам Одиссей на флагмане еле спасся, как обычно.
К кому там Одиссей на самом деле пристал, история умалчивает. Скажем, нападение на киконов почти сразу по отплытии из-под Трои Одиссей не отрицает - видно, остались свидетели. А если очередной фокус в том же стиле не удался, да ещё и закончился потерей эскадры, то лучше свалить всё на лестригонов. Они большие и скалами кидаются. На каком-то острове. Лестригоны и лестригоны - вон, у Свифта названия ещё покруче.
***
Последний корабль Одиссея прибыл к острову волшебницы Цирцеи. Кстати, Цирцея - это по-латыни, а по-гречески - Кирка. Надо понимать, имя отражало сложность характера и миролюбие как его основную составляющую.
Легенда утверждает, что Цирцея ходила в дочурках бога Гелиоса и всё такое. То ли папа запрещал с мальчиками водиться, то ли на почве общей стеснительности, но из Цирцеи выросла классическая воинствующая феминистка, в общении с мужчинами предпочитавшая моральное удовлетворение физическому.
В отчёте Одиссей реферирует к Цирцее как к "прекрасноволосой". "Хэд энд Шолдерс" - неплохо, конечно, но если кожа и рожа не упомянуты, это также говорит о многом.
Высадившись на острове, мореплаватели разделились на два отряда, и после многочисленных выкриков "а почему я?" один из отрядов отправился на разведку под командованием одиссеева родича Эврилоха (перевести имя на англо-русский автор предоставляет читателю).
Опровергнув своё имя, Эврилох вернулся, единственный из отряда, и замутил следующую байку. Отряд наткнулся на цирцееву асиенду, был встречен приветливой хозяйкой, которая сперва пригласила их в дом (предложение было отвергнуто), а потом предложила выпить (оба предложения были приняты, несмотря на бормотание в рядах: "я столько не выпью").
Далее произошёл классический во всех смыслах хипес. Бойцы назюзюкались до свинского состояния, после чего при помощи магического жезла Цирцеи форма была приведена в соответствие содержанию. Мясное стадо отправили в хлев и задали корму. Была ли прочитана нравоучительная лекция о свинском мужском шовинизме, истории неизвестно, но здравый смысл подсказывает, что была.
По его словам, Эврилох уцелел потому, что во дворец не пошёл. Если Одиссей и подумал, что родственник врёт, и волшебный жезл на нём просто не сработал, ибо уже дальше некуда... во всяком случае, Одиссей ничего подобного не сказал. Просто пошёл разбираться.
По пути Одиссею как бы случайно встретился Гермес, снабдивший героя антидотом к той гадости, которой Цирцея заряжала вино. Так что гость, через силу флиртуя с хозяйкой, поглощал дармовой алкоголь безо всякой тревоги.
Когда Цирцея, которой с непривычки подобные разговоры тоже были трудны, шлёпнула собеседника жезлом по голове и предложила удалиться в хлев, Одиссей не торопясь чашу допил, а затем, по его собственным словам, "обнажив меч, как повелел бог Гермес, бросился на волшебницу и стал грозить ей смертью". Нашёл, мачо этакий, что обнажать и чем грозить. Да ещё по велению бога.
Цирцея была приведена в необходимое состояние (не буду я нырять в глубины политкорректности и пытаться точно переводить слово "харассмент"), после чего предложила возместить ущерб. Одиссей откликнулся классическим напоить, накормить и в баню сводить, а потом уже о деле пытать.
После бани кормёжка и напойка продолжились, причём хозяйка, вжившись в роль, даже поинтересовалась, а чего это мущщина такой грустный. Мущщина ответствовал, что потерял боевых товарищей и отказывается жрать, пока их опять не поставят на ноги. В смысле, с четырёх на две.
Просьба была выполнена, хотя едва ли отряд это заметил. Потом решили пригласить оставшихся на берегу. В общем, на пирушку закатились все.
Эврилох, правда, умолял не верить злыдне, при этом стоически притворяясь, будто не видит оскорбительного жеста Цирцеи, показывавшей расстояние сантиметров в пять между большим и указательным пальцем.
Гулянка продолжалась около года. Как там у Одиссея вышло с Киркой, история умалчивает, хотя... если "прекрасноволосая"... личико можно и волосами прикрыть, прекрасными. Главное, не называть подругу в моменты близости Кайлом или Мотыгой.
***
В общем, к этому времени у всех спутников Одиссея, а временами и у него самого должны были проявляться смутные сомнения: как так - возвращаемся, возвращаемся, а всё никак не вернёмся? Конечно, те, кто остались в живых, не так уж плохо проводят время, дай боги каждому, но всё же неудобно перед географией.
Цирцея, выпроваживая дорогих гостей, заметила, что горю может помочь предсказатель Тиресий, который уже умер. Одиссей грубо указал на парадокс. Цирцея ответила, что Одиссею придётся спуститься в Аид и переговорить с предсказателем. Впрочем, отвлекаясь от легендарных красивостей, вполне можно предположить, что сказано было "go to Hell", а всё остальное додумали апостериори.
Одиссей и пошёл, куда сказано. Лишь бы не домой.
Утверждалось, что вход в Аид находится в земле киммерийцев. В тогдашней Ойкумене это была южная Украина. Автор считает своим долгом отметить, что откровенно пасует перед историческим противоречием, заключённым в двух фразах: а) "Конан-киммериец" и б) "Какой ещё мужик? Хохол..."
Одиссей добрался, куда велено, зарезал жертвенную овцу и давай отгонять духов от ямы с кровью. "Сала... Сала..." - витало в промозглом воздухе над Коцитом и Ахеронтом. "Холестерин... холестерин..." - дразнился в ответ Одиссей.
Тень Тиресия надралась жертвенной крови первой и проконсультировала Одиссея - да так, что тот за голову схватился.
Сначала Тиресий сообщил Одиссею, что "да, не любит тебя Посейдон". Потом сказал, что, в общем-то, даже вопреки воле Посейдона можно добраться до дома, если спутники Одиссея не тронут быков Гелиоса на острове Тринакрия. Если же тронут, то Одиссей всё равно доберётся до дома, но уже в одиночку.
Предыдущие главы должны были объяснить любому, самому ненаблюдательному читателю: практический максимум того, что Одиссей мог сделать в рамках заботы об окружающих, это отказаться жрать в три глотки, да и то ненадолго. Так что всю эту увертюру он пропустил мимо ушей.
Дальше конструкт Тиресия разошёлся. Выяснилось, чтобы отмазаться перед Посейдоном, Одиссей должен по прибытии домой и после геноцида женихов на отдельно взятом острове, выполнить следующий алгоритм:
1. Взять весло.
2. Положить на плечо.
3. Пойти куда глаза глядят.
4. Выслушать встречного человека.
5. Если человек НЕ (спросил, "зачем несёшь на плече лопату"), то вернуться на п.3.
6. Остановиться.
7. Принести жертву Посейдону (откуда и какую, Тиресий не уточнил).
8. Идти домой.
9. Принести жертву всем богам.
10. Жить долго и счастливо до самой смерти, а там как получится.
Вот тогда Одиссей и схватился за голову. Вёсла, как известно, повсюду использовались и в речном плавании, так что отправляться нужно было минимум в Сахару. Погоня за бедуинскими караванами с колобахой на плече Одиссею совсем не улыбалась, ибо даже на фоне остальных его подвигов выглядела экстравагантно.
Кроме того, никто не гарантировал, что даже там, где весло спутают с лопатой, лопата на плече вызовет искреннее и неподдельное удивление. Пришлось бы нарезать круги по пересечённой местности до тех пор, пока кто-нибудь не снизошёл бы до вопроса.
Потом Одиссей переговорил с тенью матери, которая сына не дождалась. Автор не без цинизма замечает, что лиричность и трагичность такой вот встречи естественны и вечны, но если бы сынуля не вёл себя как последний кретин с мазохистскими наклонностями, мать можно было бы застать и живой... А так - получилась "Баллада о солдате" навыворот.
***
Дальше - сирены, Сцилла и Харибда.