(даосская притча)


Дан, главный жрец, ведающий закланием жертвенного скота в Шан, спросил
Чжуан-Цзы, что такое милосердие.

- Милосердны тигры и волки, - ответил Чжуан-Цзы.

- Что это значит?

- Как же не милосердны, если волчица и волчата любят друг друга?

- Разрешите спросить о настоящем милосердии!

- Для настоящего милосердия не существует родственных чувств.

- Я, Дан, слышал о том, что без родства нет и любви, без любви нет и
сыновней почтительности. Ведь не может быть настоящего милосердия без
почтительного отношения к родителям!

- Нет, это не так, - ответил Чжуан-Цзы. - Настоящее милосердие высоко.
О нём, конечно, не стоит и говорить, исходя из сыновней
почтительности. В твоих же словах сыновняя почтительность не
преувеличена, а преуменьшена. Ведь отчего, подходя к Ин с юга, не
замечают на севере гору Миншань? Оттого, что она далека от Ин. Поэтому
и говорится:

Уважать родителей легче, чем их любить.

Любить родителей легче, чем их забыть.

Забыть родителей легче, чем заставить родителей забыть о тебе.

Заставить родителей забыть о себе легче, чем самому забыть обо всём в
Поднебесной.

Забыть обо всём в Поднебесной легче, чем заставить всех в Поднебесной
о тебе забыть.

Ведь обладающий свойствами забывает про Высочайшего и Ограждающего и
предаётся недеянию. Блага его распространяются на тьму поколений, а
Поднебесная о нём и не знает. Как можно только вздыхать да твердить о
милосердии, о сыновней почтительности? Ведь всем этим -
почтительностью к родителям и старшим братьям, милосердием и
справедливостью, преданностью и доверием, целомудрием и честностью -
люди заставляют себя служить собственной добродетели, большего всё это
не стоит. Поэтому и говорится: "Настоящее благородство отвергает
царские почести, настоящее богатство отвергает царскую сокровищницу,
настоящие чаяния отвергают имя и славу". От всего этого путь не
изменяется.