"Что дает вообще человеку жизнь, или точнее, поддерживает в нем жизнь? Пища и питие. Не поешьте недели две и вы помрете. Из пищи и пития человек пищеварительным аппаратом вырабатывает себе тот материал, которым и возмещает ежедневную трату энергии, и на счет которого восстанавливаются отживающие ткани организма. Но, как я уже сказал, тут расход и приход дают постоянный дефицит. Оттого и происходит крах, в противном случае, то есть если бы минус покрывался плюсом, человек никогда бы не вырождался. Вот тут и припомните разговор Христа с евреями о пище, после того, как Он совершил чудо насыщения пятью хлебами пяти тысяч человек. Христос именно в этой беседе и указал евреям на этот дефицит, происходящий оттого, что пища, принимаемая человеком, сама-то по себе тоже тленная, гниющая, и таковой был даже тот необыкновенный хлеб - манна, которым питались их отцы в пустыне (и который за его чудесные свойства евреи называли ангельским, небесным хлебом), потому что и он подвержен был тлению. И указывая на это, Христос сказал евреям, что Он именно и даст им хлеб живой, живительный, нетленный; даст им истинную пищу и истинное питие. И тут же ясно, точно и определенно разъяснил, что этот хлеб есть Его Плоть, а питие - Его Кровь, причем лишил возможности евреев понимать эти слова в каком бы то ни было переносном смысле.
Вот, кто понимал эти слова в буквальном смысле и питался этой пищей, тот и делался подобным апостолам.
- Вы говорите о Таинстве Евхаристии. Но, Владыка, разве мы не причащаемся? - с какой-то тоской спросил епископа отец Герасим.
Владыка как будто не обратил внимания на этот вопрос. Он встал, расправил отекшие от долгого сидения члены и, медленно пройдясь по комнате, остановился возле шкафа, в котором помещалась аптечка отца Герасима.
- Что это здесь у вас? - указывая на большую склянку, спросил он у отца Герасима.
- Хина, Владыка, - недоумевающе ответил отец Герасим.
- Лекарство от лихорадки... Сколько раз в день нужно принимать ее и в течение скольких дней?
- Раза три-четыре в день, смотря по степени болезни. Принимать, пока не пройдет лихорадка.
- Итак, чтобы избавиться от такой, в сущности пус-тяшной болезни, нужно принимать лекарство 3- 4 раза в день, да раза три сходить к врачу. Так делайте же так и по отношению к тому Великому Лекарству, которое нам дал Господь. Так делали апостолы и первые христиане: они причащались ежедневно, пребывая между собой в любви и постоянно молясь. А мы, враждующие, льстивые в глаза, а за глаза готовые подставить всякому ногу, раз в год приходим к Небесному Врачу и хотим, чтобы сейчас же избавились от всех болезней своих, мук, страданий, благоприобретенных и унаследованных от своих предков; хотим, чтобы тысячелетиями портившаяся природа наша вмиг возродилась, и мы бы стали новыми людьми... Да и хотим ли? С этими ли мыслями приступаем мы к святому Таинству Причастия? Я видел в церкви раз, будучи еще молодым человеком, гвардейского офицера, который, зайдя в церковь, растерянно посмотрел по сторонам и, помахивая хлыстиком, обратился к церковному сторожу с вопросом: "Позвольте вас спросить, где тут причащаются?" И когда я, возмущенный этим, спросил его, что же заставляет его, такого невера, причащаться, он, любезно расшаркавшись, сказал: "Мне, видите ли, нужно свидетельство о бытии у исповеди и причастия... Нельзя... по службе... Начальство требует. Не будете ли столь любезны разъяснить мне, как это сделать?.."
Так вот, во-первых, "ради свидетельства". Тут, конечно, нет таинства. Тут одно кощунство. Подобным образом относились к таинству Евхаристии коринфяне, и апостол Павел написал им: "Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает" (1 Кор. 11, 30).
А во-вторых, люди исказили христианство, вложив в его учение другой смысл. Великое живое Божие дело в мире, дело перерождения, преображения, воссоздания человечества, люди поняли только как "религию". Из творческих актов Божьей силы, действующей в мире, - из святых таинств - создали религиозный культ, забыв, что Богу нужно единственное - поклонение "духом и истиною". "Духом", то есть благоговейно признавать существование Бога. "Истиною", то есть в последних даже мелочах своей жизни говорить истину, поступать по истине и всячески разоблачать ложь. И только. Богу не нужны ни наши храмы, ни поклоны, ни молебны. Все это нужно нам, чтобы сделать нас христианами. Но мы привыкли падать ниц перед идолами и от христианства усвоили себе только поклонение. Рабы страстей, разделивши всех на сильных и слабых, на богатых и бедных, на начальников и подчиненных, на господ и на прислугу, на ученых и на невежд, на судей и подсудимых и так далее и определивши свои отношения друг к другу правами и обязанностями, люди и к Богу свои отношения определили тоже как права и обязанности. Угодничая перед сильными людьми, мы и живую веру в Бога заменили "угождением" Богу. Всегда в душе рабы, мы и слово "раб Божий" поняли в буквальном смысле и христианскую добродетель смирения превратили в душевное холопство, забыв слова Христа: "Я уже не называю вас рабами... но друзьями" (Ин. 15, 15). И даже исполняя заповеди Божий и делая добрые дела, мы смотрим на это как на взятку, которую даем Богу, чтобы получить местечко на том свете. Можно ли удивляться после этого тому, что не только люди, но и сами священники даже, принимая Таинства, нисколько не изменяются и остаются все такими же, как были."
 

http://www.donor.org.ua/index.php?module=articles&act=show&c=5&id=208