Когда о вере походя, когда о Христе - христосики.
Когда о святых символах с премерзкою гримасой снисхождения ученого хама над простой верой неуча.
Когда чужую ЯКОБЫ слабость напоказ и желательно осмеять.
Когда за спиной шепотком, когда кроме болтовни - никакой помощи.
Когда уста привычны к ругани, но никогда к молитве.
Когда о своей культуре уничижительно.
Когда о своих родственниках с удивленно поднятой язвительно бровью.
Когда милосердие считают слабостью, а великодушие бредом.
Когда будучи бесплодны, с завистью объявляют соседский виноград зеленым и мелким.
Когда, будучи мужчиной, поступают подобно базарной бабе.
Не люблю.
И как Владимир Семенович Высоцкий, никогда не полюблю.
Таковых лишат не только куполов, крестов и памяти смертной, поминальной молитвы осмеянных ими старух и пастырей, не оставив им камня на камне, но и самой родины лишат, и уже лишают.
Воистину, Шульгин был прав. Где один русский, там гений. Где два - скандал, где трое - братоубийственное кровопролитие.
Успокаивает только одно, что жемчуг получается из сора, что в пустой породе редко, но встречаются вкрапления золота, и что история моей Родины, это не перечисление списка ее предателей, хулителей и озабоченных вопросами ее медленной смерти.
"Мне отмщение, Аз воздам"... не родился пока еще человек, который смог бы отменить эти слова.