Ницше был одним из главных проповедников отчужденности. В глубине души он признавал Бога: «Неизвестному Богу, Которому я в глубине сердца воздвигал алтари, всегда, везде зову Тебя я. И, пламенея, слагаются проникновенные слова: Неизвестному Богу. Я принадлежу Ему, хоть бунтарем остался и сегодня, я – Его – и чувствую те путы, которыми в борьбе низвержен, которые меня к служению влекут… Ты Неизъяснимый, мне родной! Хочу Тебя познать, хочу Тебе служить».

Однако, несмотря на это, он оставался «бунтарем» и богоборцем, предпринявшим попытку «переворота ценностей». Человека, предлагал Ницше, нужно освободить от совести, ответственности, аскетики, церкви, разума, истины и Бога (иначе говоря, превратить человека в зверя), вместо человека нужно воспеть «белокурую бестию», «сверхчеловека».

«Мы убили Бога (ибо отчужденность метафизически есть убийство. – Авт.), вы и я! Мы все Его убийцы! Как мы смогли отвязать землю от солнца, куда же мы движемся? Не падаем ли мы постоянно? Не блуждаем ли мы в безконечном ничто? Не стало ли нам холоднее? Как же мы утешимся, убийцы из убийц?» «Ты больше никогда не будешь молиться, никогда не отдохнешь в безконечном доверии – ты отказываешь себе в восхищении этой Мудростью, Добротой, Силой… Ты убил стража и друга твоих семи одиночеств… Человек отречения (другими словами, отчужденный человек. – Авт.), во всем ты ищешь отречения (т. е. пребываешь в самой стихии отчуждения. – Авт.). Где ты найдешь для этого силы? Еще ни один человек не был достаточно силен для этого».

Ницше называет отчужденного от Бога человека «дураком» и предлагает ему спрятать «израненное сердце в лед и насмешку»: «Однако застыл ты, и все смотришь назад. Кто ты, дурак, на пороге зимы сбежавший в мир? Мир – это дверь к тысячам молчаливых, холодных пустынь. То, что ты потерял, ты нигде не найдешь. И бледный, ты обречен на зимние странствия. Похож ты на дым, что ищет вновь и вновь, где небо холоднее… Спрячь, дурак, твое израненное сердце в холод и насмешку»