У меня выдалась театральная неделя. С 8 по 10 марта - два театра, два представления и масса впечатлений.
Последний раз в академическом театре я был года четыре тому назад. Неакадемические, авангардные театры и театры-студии с их экспериментами-поисками в расчет не принимаются. Спесь и снобизм убеждали меня в том, что в Киеве нет стоящих театров, а значит ходить по этим помещениям – пустая трата времени и денег.
Не уверен, что мои жизненные ориентиры сильно поменялись, а снобизм и спесь исчезли. Не могу сказать, за последние три дня я нашел в Киеве нормальный театр. Не могу так же утверждать, что поход в театр – разумное вложение денег и стоящее времяпрепровождение. С уверенностью могу сказать – пойти в театр следовало, что бы получить много удовольствия и впечатлений.
Итак, обо мне в киевских театрах, в хронологическом порядке с эпиграфами и итогом.

8 марта. «Кин IV», по пьесе Григория Горина, Национальный академический драматический театр им. Ивана Франко.

Эпиграф
«Однажды в Манчестер приехала гастролирующая группа актеров, с постановкой «Гамлета». На следующий день в манчестерской газете появилась статья претендующая на то что бы стать лучшей театрально-критической статьей написанной в Англии. Начиналась статья так: «Уже много лет ведутся споры о том, кто на самом деле является автором произведений приписываемых Уильяму Шекспиру – он сам или же сэр Роджер Бэкон. Наша газета решила положить конец этим спорам. После вчерашнего представления «Гамлета» мы предлагаем вскрыть могилы обоих кандидатов. Тот, чьи останки мы обнаружим перевернутыми и есть настоящий страдфордский бард».
Из какой-то старой газеты.

О чем. Сюжет не балует интригой. История про английского театрального Эдмунда Кина. Так же про его друга, сначала принца Уэльсского, потом короля Георга IV. Пересказать сюжет в двадцати пяти словах не получиться, потому что сюжета я не заметил. Если же отбросить сюжет как условность, ненужную зрелому зрителю то пьеса получиться о театре, актере и их взаимной любви. И что интригующе – ни слова о зрителях. Они конечно на сцене присутствуют. Публика, как малозначащее добавление к театру и актеру.
Театр про театр и искусство ради искусства – как узкоспециализированная тема, хороший повод для эссе или письма другу. И не всегда хороший повод для пьесы.
Выбор театрально темы делает «Кина IV» близким «Священным животным» Жана Кокто и «Дженни Вильерс» Джона Б. Пристли. Кокто рассказывает про закулисную жизнь актеров, где театр – фон для развивающегося действия. Пристли рассказывает историю про сон драматурга, где театр – фон для волшебной истории, с моралью. Горин в «Кин IV» рассказывает историю про актера, как актера. Актер Эдмунд Кин имеет успех у зрителя. Кин попадает в тюрьму за долги. Кин жениться и заводит семью. Кин попадает в королевскую немилость. Кин выступает на задворках. Кин снова становиться кумиром публики. Кин – счастливый человек, потому что умирает, занимаясь любимым делом, играя на сцене.
Однако, возвращаясь к тому, что сюжет – явление в современном театре не главное, попадающиеся остроумные диалоги целиком и полностью заглушают недовольное бурчание доморощенных критиков (мое, например).

Как. Первое, что меня сильно раздражало на протяжении всего представления – несовпадение исполнительских темпераментов. Не знаю как это назвать по другому. Как будто музыкальное произведение для четырех инструментов каждый инструмент исполняет в своем настроении.
Эдмунд Кин, Принц Уэльский и суфлер Соломон – три основных мужских роли, исполнялись с разной тональностью, которая не попадала одна в другую. Создавалось впечатление, что актеры собрались из разных театров позавчера, и на скорую руку решили слабать представление.
(О женщинах занятых в спектакле 8 марта, как и о всех женщинах в тот день, либо хорошо, либо ничего. Их придется пропустить).
Второй повод для раздражения – беготня на сцене. Если бы я был плохого мнения про режиссера-постановщика, то подумал что это было его ЦУ труппе: «Носитесь по сцене! Это добавляет экспрессии!».
Разгоняя эмоции резкими и быстрыми шагами, актеры добавляли экспрессии себе, но никак не постановке. Первое впечатление, что актеры собрались недавно, и откровенно импровизируют, только усиливалось.
И еще ложечка деготку. Представление началось с импровизации, которой, я полагаю, нет у Горина. А если есть – то там отвратительно прописаны диалоги.
Старый суфлер уговаривает актера выйти и сыграть роль Эдмунда Кина. Этакий постмодернизьм на сцене. Актер не соглашается. Суфлер настаивает. В разгар их диалога в зале включают свет. Из осветительской ложи раздается голос «Позовите Мазолевского!» Актер прекращает разговаривать с суфлером, и обращается к залу, мол извините, Укрэнерго с 8 марта поздравляет. Актер продолжает беседу с суфлером. Свет не гаснет. Актер во второй раз прекращает беседу и опять обращается к залу. Теперь он говорит о том насколько хороши сегодня день, что он подарил жене на 8 марта в прошлом году. Короче тянет время неинтересной импровизацией. В итоге актер говорит, что постановка отменена, и вообще давайте в честь восьмого марта пойдем в буфет. Дирекция угощает. Свет продолжает гореть. У меня возникло искушение плюнуть на эти заигрывания с публикой и действительно пойти в буфет. Однако любопытство естествоиспытателя мне не позволило.
Занавес падает. Актер скрывается за занавесом. Проходит секунд 45. Актре появляется из-за занавеса. Удивленно спрашивает: «Как вы все еще здесь?». Снова начинает травить баланду про женский день. И через минуты две этого трепа, из-за стены появляется суфлер, занавес открывается, Актер уходит в глубину сцены, на свет фонарей, символизирующих рампу.
Во как!
На самом деле стоит сходить и посмотреть насколько это скучно. Потому что словами это не передать.
Если вы спросите меня «зачем это было делать?», я пожму плечами и кивну в сторону режиссера постановщика. Он наверное знает.
А теперь о хорошем. Хорошего было много. Это была музыка. И не просто музыка, а The Beatles. В неимоверно большом количестве. И оригинальные записи и инструментальные обработки. Режиссер-постановщик явно неровно дышит к Abbey Road. Я насчитал семь композиций из этого альбома, включая крохотную и милую Her Majesty. Но не Abbey Road жив «Кин IV». Michelle, Girl, Ob-la-di, Ob-la-da, Let it be были включены в программу. И конечно не обошлось без Yesterday, которая не смотря на всю свою заезженность цепляла, цепляет и будет цеплять. Против лома нет приема. (Жаль сэр Пол МакКартни не знает, что его музыка используется в постановке. Вот бы он порадовался вместе с компанией Sony)

Мораль такая – что бы вы не поставили на сцене - The Beatles это вытянут и оставят у зрителя очень хорошие воспоминания о проведенном вечере.
Таким было мое первое посещение академического театра за последние четыре года. Это случилось 8 марта 2006 года.

10 марта. «Наполеон и корсиканка», Иржи Губач, Национальный академический театр русской драмы им. Леси Украинки.

О чем. 1819 год. На остров св. Елены, в резиденцию плененного Наполеона, пробирается корсиканка Жозефина Понти. Она требует у Наполеона денежную компенсацию за смерть мужа. Наполеон не может оплатить выставленный Жозефиной счет. Английский губернатор требует выдать у Наполеона Жозефину Понти, которая незаконно пребывает на острове. Наполеон отвергает требования английского губернатора, пользуясь лазейкой в инструкциях, назначает ее своим адъютантом, генералом запаса и оставляет на острове. Жозефина, единственная женщина в свите Наполеона, приносит жизнь в холостяцкое существование Наполеона на острове. Жозефина организовывает празднование пятнадцатилетия коронации Наполеона. Об этом узнает английский губернатор и высылает Жозефину с острова. Перед отъездом Жозефина добивается смягчения режима содержания Наполеона.
Что я видел. Очень хорошую постановку. Сравнивать я мог только с «Кином» и сравнение было явно в пользу «Наполеона». На вопрос «про что это было?» я бы ответил – про мужчину и женщину. Про то, какие они разные и как нужны друг другу. Точнее, о том, как женщина нужна мужчине.
«…
Наполеон: Я любил власть, но как художник. Я любил ее, как музыкант любит свою скрипку. Я любил ее, что бы извлекать из нее звуки, аккорды гармонию.
Наполеон продолжает идти к окну, падает, с трудом подымаеться
Наполеон: Моя подлинная слава не в том, что я выиграл сорок сражении; Ватерлоо сотрет память многих побед. Но что всегда сохраниться в память, что будет жить вечно – это мой гражданский кодекс
Наполеон продолает идти. Падает. С трулом подымаеться. Не разгинаясь доходит до окна. Смотрит на заходящее солнце. Это последний закат Наполеона. Внезапно он повисает на окне.
Наполеон (кричи): Жозефина!!! Жозефина!!!
Наполеон падает мертвый
…».
В представлении было штук шесть песен, в очень неплохом исполнении. Но спектакль – не оперетта, а просто песни. Что действительно здорово. Без пафоса, без заигрывания с микрофоном.
Вообщем мне понравилось все! И найти там ляпы, я смогу, наверное, только если пересмотрю его еще раз.
Да, пока не забыл. Исполнители в «Наполеоне…» мало ходят по сцене. Сдержанные они. Это не может не радовать :).
Итог
Стоит походить в театр. Я кажется начинаю понимать, что означает «атмосфера театра», о которой говорят умудренные сединами и званиями театралы. И мне эта атмосфера нравится.