Все говорили мне: ты разбрасываешься! Я вправду разбрасывалась. И поскольку быть цельной личностью мне уже не светило, я решила разбросаться окончательно.
С понедельника.
Чтобы я разбрасывалась организованно, пришлось оборудовать специальное помещение. И сразу потек народ – желающие и просто зеваки, любители эксгибиционизма.
…Кожу я посдирала еще давно, в процессе существования. Сейчас оставались совсем пустяки: расстегнуть молнию у седьмого позвонка, и, как чулок, стянуть оставшиеся лохмотья. Участки с мурашками сползали легко, практически сами.
Почки народ расхватал сразу, я даже пожалела, что их только две.
Одна из ключиц была сломана, а правое ребро надтреснуто (я их неосторожно эксплуатировала). Но я не несла за это ответственности.
Уши мои были со спецэффектами, я всегда ими гордилась. Но мать семейства, которая забрала их на холодец, этого не оценила. Еще она взяла одну коленную чашечку, чтобы ее сыновья играли ею в футбол.
Печень я тоже как-то неудачно отдала: дядька-алкоголик тут же толкнул ее за две бутылки столичной. А мог бы пользоваться, она бы ему послужила еще долго. Мне вот служила.
Из-за эрогенных зон возникла легкая потасовка, и я гордо на нее взирала. Мои эрогенные зоны - эксклюзивная вещь: сразу и не догадаешься, что это они. А это они.
Задницу я пообещала подруге, и долго прятала ее под прилавком. Но подруга не пришла, наверное, как обычно, проспала.
Народу прибывало все больше, и я стала переживать, что меня хватит не всем. Поэтому пальцы на ногах пришлось выдать поштучно.
На сердце долго не было желающих. Наконец пришел один и стал внимательно разглядывать товар. Мне было немного неудобно за свое сердце: правый клапан явно барахлил, а одно из предсердий - вдрызг размочалено. «Ну ведь работает же…» - робко сказала я желающему. Желающий помялся и зачем-то стал объяснять, что вообще-то дома у него уже есть одно сердце - проверенное, со сроком годности, и даже с сертификатом качества. Но я видела, что ему просто страшно. И я его понимала. Тем более сертификата качества у меня не было, я его давно проебала. Я всегда теряю документы.
Когда за последним визитером захлопнулась дверь, осталось только это самое сердце и кучка содранной кожи.
Ну вот. Так и будет валяться до востребования.
Все-таки ничего на свете я не умею доводить до конца.