*
Сначала пришла Наташа облагораживать Максовы патлы. В процессе стрижки Макс, чтобы не скучать, так и сяк рифмовал Наташу и Наташину профессию. Когда он добрался до рифмы «парикмахер – комунахер», Наташа, у которой и без того была депрессия, и вовсе скисла, и дальше стригла уже без вдохновения. Потом они о чем-то толковали с Максом за закрытой дверью. Я вошла на фразе сына: «Понимаес… Жизнь такая штука... Поговорить вообсе не с кем!» Чтобы не мешать, я удалилась в спальню и хлопнулась в обморок от удивления уже там.
*
Потом мы играли в домик. В домике живут всякие мамы-папы-бабушки-собаки. Макс там глава семьи. Он очень любит ролевые игры, но играет в них по-мальчуковому.
- Максик, а где твоя дочка?
- Я ее убил.
- Как же так?
- А надоела.
*
Потом пел. Бренчал на гитаре подводил глаза под лоб и пел. Иногда свое:
- Вот и буду прям трудиться!!!!
Иногда ремиксы.
- Проскакал по городу Олег...
- Жил-был у бабы розовый слон...
(баобабы остались для него непонятным растением)
*
Ночью проснулась от всхлипываний. Пришла в детскую и нашла его скулящим и съежившимся в комочек.
- Ты чего плачешь?
Долго молчал, потом объяснил:
- Потому сто нет братика.
...Поди их пойми! Ну вот вернется с каникул Степа и опять начнется галдеж: «ты зачем меня обогнал!», «он первый кинул в меня омлет!», «ты мне больше не брат!» и звонкие шлепки, и двухголосое ржание, и последующий непременный рев (ревом заканчивается все, это как в музыкальной пьесе – разрешительный доминант-септ-аккорд).
А сейчас он по нему скучает. До слез.
Вот такое «братское сердце».