На третий или четвертый день, насобиравшись ягод, папа вовсе не успокоился, а потащил меня собирать кедровые шишки. Шишек (на первый взгляд) было много, и валялись они под ногами в изобилии. На второй взгляд выяснялось, что все вкусное их шишек извлечено белками и сбор остатков большого смысла не представляет. Но так как энергию девать было некуда, мы стали находить не вполне вылущенные экземпляры и складывать их в большие мешки. Часа через два такого развлечения спина устала настолько, что я готов был затеять небольшую революцию напополам с саботажем, но тут папа нашел, по его словам, клад - большую деревянную дубину, прислоненную к дереву. Зоркий родительский глаз сразу распознал в этой палице ту самую колотушку, которой обтрясывают кедры, чтобы, значит, шишки с них сыпались. Набранное за два часа торжественно вывалили в кучу, предоставив ее судьбу белкам. Папа схватил колотушку - и давай молотить по кедрам, вызывая у меня сильное желание отойти подальше - оставить в этом лесу свою молодую жизнь и содержимое головы в мои планы не входило. Шишки летели сверху дождем, одна даже тюкнула меня точно в затылок, и от неожиданности я плюхнулся носом в грязь. Меньше чем за час оба мешка были заполнены шишками доверху.

И мы потащили их к дороге. А в это время пошел дождь и промочил нас насквозь. Потом дождь кончился и по нам, промокшим, стал дуть ветер. Когда вода и ветер отбирают у тебя столько тепла, возникает странное ощущение - уже как бы все равно, куда идти и зачем, и ты просто бредешь вперед, окутанный спасительной паутиной непонимания происходящего. Несколько лет спустя мы так брели с П. - будущим директором крупного пивного концерна - по шоссе близ Дегтярска - только на этом шоссе температура была минус 25 по Цельсию - а внутри меня - плюс 38. В Когалыме хоть теплее было. В конце концов мы добрели до какого-то моста и забрались под него. Насобирали веток, папа развел костер, и мы стали греться около огня и травить байки. Потом родитель что-то вспомнил, вскочил, задумался, отыскал в куче хвороста тонкую длинную (2 метра) ветку, привязал к ее концу какую-то белую тряпку и воткнул в землю около перил. "Сдаемся?" - спросил я. "Подожди-подожди," - важно ответил папа, - "скоро все увидишь". Кострование продолжилось. А еще часа через два послышался шум машины. Машина остановилась где-то сверху, и - о чудо! - под мостом появился дядя Ю. "Дядя Ю!" - изумленно вскричал я - "Как ты узнал, нас же с дороги не видно?" "А, вижу, флаг висит, - ответил дядя - сразу понял, что вы. Кому еще придет в голову посреди леса флаги по мостам развешивать!". И через три минуты мы уже мчались домой в теплой машине. А через четыре минуты я уже вовсю дрых.