[показать]
Худеющие.
Вечером долго рассматривала себя в огромном зеркале прихожей. Печально
вздыхала. На кухне муж жарил семечки, готовясь к просмотру вечернего
кинофильма. Временами он подходил ко мне, тоже рассматривал себя в
зеркале, и печально вздыхал:
- Пузо уже ни в один костюм не помещается, - наконец, был вынужден
признаться Толя, и тут же принял решение. Он всегда быстро находит
выход из ситуации, поэтому у него такой процветающий бизнес.
- Завтра же поедем, купим пару новых костюмов! Я с трудом оторвала
взгляд от собственного ужасающего отражения, и посмотрела на мужа с
громадной тарелкой семечек в руках. Из одного кармана роскошного
махрового халата высовывался едва ли не килограммовый пакет чипсов, из
другого торчала банка чешского пива. Супруг был во всеоружии перед
стотысячным просмотром "Криминального чтива".
- Толя... - мой взор туманился слезами, и это хоть как-то мешало
разглядывать собственную фигурищу в чересчур правдивом зеркале,
- Толечка... худеть нам надо! Толя уставился на меня так, словно
увидел впервые в жизни.
- Вот, посмотри сюда! - я ткнула пальцем в зеркало, - неужели тебе
нравится то, что ты видишь?! Я тебе нравлюсь?!
- Нравишься, - пожал плечами муж.
- А сам себе ты нравишься?! Он присмотрелся. Даже глаза прищурил.
- Ну, так... - промямлил Толя, - так... нормально...
- Это никуда не годится! Мы похожи на двух хрюнделей!
Из кухни чинно выполз наш десятикилограммовый кот Бегемот, полностью
оправдывающий свое имя, и скрылся в комнате. Вскоре под ним скрипнуло
кресло, киса любила дремать под фильмы.
- Ладно уж, - буркнул муж, - хватит в коридоре стоять! Пойдем,
началось уже.
Пока они с Бегемотом уничтожали чипсы, глядя в экран, я сидела на
диване, сосредоточенно размышляя, каким же наименее болезненным и
наиболее эффективным способом нанести массированный удар по проклятым
килограммам? Всякие там липоксации и прочие страшные хирургические
вмешательства, отметались сразу. И вовсе не потому, что средств
недостаточно, просто слишком жива была еще в памяти история одной из
моих приятельниц. Желая возродить угасающий интерес к себе со стороны
супруга, все чаще и чаще подвозившего на своем мерсе эфемерных
красоток, она решила идти по пути наименьшего сопротивления.
Обратившись в известную, дорогую клинику пластической хирургии, она с
лихвой оплатила какому-то доброму доктору Франкенштейну свое
дальнейшее преображение по полной программе. Пройдя сквозь все круги
ада, в рекламных проспектах обозначенных, как "абсолютно безопасные и
безболезненные", бедняжка возненавидела супруга, по вине которого она
прошла сквозь такие муки. "Выйдя на свободу", она продемонстрировала
дамскому кругу рубцы на животе, бедрах, за ушами, а так же абсолютно
невыносимый характер, приобретенный в стенах клиники. И я уяснила для
себя раз и навсегда, что так отравить жизнь себе и окружающим из-за
стремления к тонкой талии я не способна ни при каких обстоятельствах.
Других же способов масса!
- Ева, - муж со вздохом отставил пустую пивную банку на журнальный
столик, - ты права, худеть надо... сбросить бы килограммчиков эдак
пять...
- Да ты что?! Минимум на десяток больше!
Муж замолчал, погрузившись в размышления. Во время сцены насилия над
Марселасом Уоллесом, он мрачно изрек:
- В спортзал ходить не буду!
- И не надо! - обрадовалась я.
Кажется, согласен! В одиночку мне все равно не победить собственную
тушку!
- Купим тренажеры, привезем сюда, и будем тренироваться в свое
удовольствие!
- Таблеткам всяким я это... не особо-то доверяю!
- Да я вообще ни одного человека не видела, который похудел бы от этих
пилюль! - подхватила я, слезая с дивана, выбрасывая кота из кресла, и
усаживаясь рядом с супругом.
- Сядем на какую-нибудь диету, их сейчас в каждом журнале по сотне!
Будем худеть не во вред здоровью, а во благо!
- Диеты из журналов... - засомневался Толик.
- Погоди... - осенило, - сейчас Любаше позвоню!
Любаша, самая интеллектуально-просвещенная из нашего дамского
общества, была целиком и полностью погружена в восточную культуру. Она
неизменно носила гладкие черные волосы, умопомрачительно непонятные
наряды, множество ожерелий, браслетов и колец, сыпала загадочными
фразами, и всегда питалась по каким-то сложным схемам.
- Любонька! - обрадовано задышала я в трубку, услышав ее томный голос,
- миленькая на тебя вся надежда осталась!
- Что такое еще? - протянула она.
- Прости, я тебя ни от чего не отрываю?
- Нет-нет! - ехидно ответила она. - Всего-навсего от вечерней
медитации!
- Ой, прости, но у меня срочное дело! Мы с Толянчиком решили на диету
сесть, хотелось бы у тебя проконсультироваться...
- Ну, наконец-то! Наконец-то и вы осознали, какое преступление против
самих себя совершаете! Минут двадцать она казнила нас с Толиком, затем
я робко напомнила, зачем, собственно звоню.
- Записывай! Это потрясающая японская диета, через пятнадцать дней вы
станете другими людьми! Я торопливо принялась царапать в блокноте.
Поблагодарив Любашу, я повесила трубку, и бросилась к компьютеру.
Выстучав одним пальцем текст драгоценной диеты, я распечатала
страничку, и прикрепила ее к дверце холодильника магнитной фигуркой,
изображающей аппетитный кусок ветчины.
- Ну, что? - на кухню зашел Толя. - Как там?
- Все в ажуре! - я радостно кивнула на листок. - Через две недели
станем другими людьми!
- Две недели... - протянул муж, извлекая из холодильника новую банку
пива. - Так долго...
- А ты что думал?! Всю жизнь вот это вот отращивать, - я хлопнула его
по "трудовому мозолю", - и за один день стать стройным, как Моисеев?!
- Сравнила тоже, - брезгливо поморщился Толя. Прихлебывая пиво, он
принялся читать диету. По мере углубления в текст, его лицо принимало
странное выражение.
- Что это обозначает: "Завтрак - стакан кипяченой воды, половинка
яблока"?
- То и означает, - развела я руками, - у нас с тобой столько калорий в
организме, что можно вообще ничего не есть все две недели! Это же
японская диета, я-пон-с-кая! Думаешь, дураки японцы, да? Они все-все
продумали!
- Ну, хорошо, - вздохнул муж, - давай напоследок душу отведем, а
завтра приступим.
- Сразу же поедем тренажеры покупать, - кивнула я, заглядывая в
холодильник.
Ели до половины первого ночи, с почестями провожая в последний путь
каждый кусок. Ночью, от переедания, мучали кошмары, утром - страшная
изжога. Позавтракав стаканом воды и одним яблоком на двоих, поискали
по желтым страницам спортивные магазины, обзвонили с десяток, взяли
побольше денег, и вперед! К здоровому стройному телу! В магазине нас
уже ждали. Блуждая среди причудливых конструкций всяких там "мощных
наездников", мы немного растерялись, но уверенная, профессиональная
болтовня консультанта, успокоила и утешила. В результате купили
дорожку для ходьбы, велосипед с маленьким дисплеем, показывающим
количество сожженных калорий, какую-то распорку для накачивания пресса
и крутящийся "Диск здоровья" для накручивания талии. Все это нам
доставили домой и собрали.
- Ну, что? - я с умилением рассматривала тренажеры. - Начнем?
- Очень есть хочется, - вздохнул Толя.
- Погоди, - я посмотрела на часы, - обед у нас еще через сорок минут.
- Ну, так может, начнешь его пока готовить?
- А там готовить нечего: стакан капустного сока и кусочек вареной
рыбы. Без соли.
Обед прошел в молчании. После принятия пищи, я выгребла из
холодильника все, что не вписывалось в диету и отнесла соседке. С ее
ежемесячным достатком в полторы тысячи рублей, это была солидная
прибавка к пенсии. Когда вернулась домой, муж, сгорбившись, сидел в
кресле, глядя в черный экран выключенного телевизора.
- Толюсик, ну, подумаешь, каких-то две недели! Зато представь себе,
как все обалдеют, когда нас увидят!
- Представляю, - вздохнул он. - Пойдем педали крутить.
Минут десять усердно расставались с калориями. Дорожку и велосипед
освоили сразу, а вот с растапыркой для пресса и крутящимся диском
вышла неувязка. Едва не покалечились. Еле-еле дождались ужина. Как
ненормальные набросились на двести грамм вареного пресного риса,
крошечный кусочек вареной курицы и стакан кипяченой воды. Ночью спали
плохо, проснулись от голода часов в пять утра. Стиснув зубы, держались
за руки, молча глядя в потолок. В это утро, по диете, нам полагалась
все та же вода и чашка кофе. От кофе у Толика началась страшная
диорея. Почти до обеда он просидел на унитазе. Кажется, плакал. В
одиночку педали крутить было скучно, поэтому, сидя на табуреточке у
двери туалета, по просьбе супруга, читала вслух рецепты из книги о
вкусной и здоровой пище. Оказывается, за пятнадцать лет супружеской
жизни, я проглядела, что Толенька скрытый мазохист. Через два дня,
после обеда из тонюсенького кусочка сыра, сухой, воняющей то ли
отрубями, то ли чьим-то навозом галеты, Толюсик сказал:
- Две недели это слишком много, надо ускорить процесс! Согласен на
таблетки!
- Верно, вкупе с диетой, наверняка даст ошеломительный результат!
То-то все попадают!
Голова кружилась. С трудом обувшись, пару минут стояли плечом к плечу,
пока в глазах не рассвело. Игнорируя лифт, самостоятельно спустились
по лестнице со своего второго этажа. До аптеки, находящейся через три
дома, шли очень долго. Боялись упасть. В аптеке увидели громадную
витрину, плотно заставленную всевозможными яркими баночками, почти на
каждой этикетке виднелось слово "Супер" на русском или английском
языке. Рядом красовался стенд с великим множеством чаев и травяных
сборов для похудания. Молоденькая и очень худая продавщица
поинтересовалась, чем она может нам помочь... эх, бедное, наивное
дитя! Для начала мы попросили стулья, после> углубились в кипу
брошюрок и аннотаций к препаратам. Все, как один, обещали прямо-таки
магические результаты... Буквы перед глазами расплывались, голос худой
продавщицы звучал глухо и невнятно... Очнулись от нашатыря, купили
самую большую, яркую банку, коробку с чудодейственный похудальным
сбором, и поплелись домой. Продавщица хотела нас проводить.
Отказались. Минут сорок поднимались по лестнице - берегли силы. К
субботе перестали выходить из дома и отвечать на телефонные звонки.
Толюсик уже давно не смотрит телевизора, в любой рекламе он теперь
видит продуктовый подтекст. По ночам зовет то ли маму, то ли "раму".
Сил заниматься на тренажерах, естественно, нет, и так еле ползаем.
Таблетки и травяной чай создают хоть какую-то иллюзию дополнительного
питания. На кипяченую воду смотреть больше нету сил. Сегодня Толюсик
как-то странно косился на сухой кошачий корм. Бегемотик нервничал. Я
же больше не чувствую голода, я близка к нирване. Ближе к вечеру
видела рай, там тепло, сухо, комфортно, и полным-полно тощих ангелов,
которые много кушают, но им от этого ничего не делается. От
похудального сбора оба мучаемся диореей, по-очереди читая друг другу
вслух Махабхарату. Пару лет назад мы с Толиком были почти что на гране
развода. Жаль, что тогда мы не догадались сесть на диету - общее горе
удивительно сближает людей. На девятый день вспомнила, что у Толика
есть преуспевающий бизнес, в ответ на это он лишь вяло махнул рукой.
Ночью лежали без сна, плача в объятиях друг друга. Клялись в вечной
любви, обещались не разлучаться даже после смерти. Едва дожили до утра
одиннадцатого дня, помогли друг другу одеться и, с неизвестно откуда
взявшимися силами, бросились в супермаркет напротив. Ели прямо в
магазине. Толюсик зубами разрывал упаковки нарезки и, рыча, заталкивал
в рот сразу все, вместе с бумагой и ценниками. Охрану с милицией не
вызвали только потому, что в этом магазине нас хорошо знали, как
постоянных покупателей. Решили, что мы где-то были в заложниках.
Продавцы нарезали нам хлеба, помогли открыть банки с консервами,
оттаскивали от прилавков с сырым мясом и рыбой... Завтра мы с
Толюсиком выписываемся из больницы, куда попали, обожравшись.
Чувствуем себя превосходно! На двоих, в общей сложности, поправились
на восемь кг. Любим себя, любим друг друга, любим весь мир!!! Завтра
едем за новыми костюмами!