(с) Лорка.
Это страдание. Нет никакой любви, есть страдание. Есть боль, и кроме неё, ничего больше нет. Она утихает, когда появляется надежда на то, что ты нужен, что тебя тоже, но и к этому горькому, очень горькому - на самом деле! - осознанию иллюзии сбывшейся надежды примешиваются всё те же слёзы. Острое осознание одиночества. Ещё более выматывающего, чем когда ты действительно один, наедине с собственной же душой, собственными мыслями, временем, событиями, рассказами, заметками на клочках. Всякий человек один приходит в этот мир, всякий человек один из него и уходит, делить есть что, было бы с кем, но если появляется кто-то - это боль...боль...
без конца. И нет ничего, что могло бы спасти.

Вы говорите - я пессимист, доктор. Ну пессимист, да. Тоже мне, открытие. Разумеется, да. Безусловно - да.
Но я говорю это не потому, что я пессимист. А потому что я знаю больше, чем вы, восторженный идиот.