Во времена финансового кризиса в начале 90-ых, когда инфляция тут была на уровне 20%, шведское правительство провело крутую реформу системы финансирования университетов. Всё перешло на уникальную капитализированную схему, позволяющую максимально сохранить государственные деньги и, ИМХО, существенно ухудшившую местную систему высшего образования. Одним из, по-видимому, желаемых эффектов стало приближение преподавательской деятельности к остальным. Кроме всего прочего, количество университетов выросло больше чем в два раза, а существование учёных (нанятых после реформы) стало занятным.

На сегодняшний момент в университете, кроме администрации, инженеров и других «помогателей», работают (в порядки убывания средних зарплат): профессора (professors), лекторы (associate professors), преподаватели (teachers), исследователи (assistant professors – временная позиция на четыре-пять лет), пост-доки (post-doctorate – один-два года) и аспиранты (Ph.D. students – обычно, до пяти лет).

Подавляющее большинство лекций читают лекторы и преподаватели. Типичная средняя нагрузка: (20 недель/год) * (5 дней/неделю) * (8 рабочих часов/день). Каждый лекционный час засчитываются за три рабочих, а ведения упражнений – за два. Время на подготовку и проверку тестов и экзаменов не засчитывается никак. Если учителей не хватает, то могут «предложить» поработать больше (без увеличения зарплаты), а если не хватает «преподавательских денег», то могут отправить в отпуск за свой счёт. При необходимости, запросто могут дать читать лекции по предмету, о котором ты ранее и не слыхивал.

Сами преподавательские деньги складываются из двух источников: ничтожно маленькая фиксированная сумма плюс определённая фиксированная сумма за каждого студента записавшегося прослушать курс, с существенной надбавкой за всех кто сдал экзамены, правда, сия надбавка платится не больше чем за 85% общего числа слушателей. Обязательных курсов исключительно мало и где именно некоторый курс пройден, – большого значения не имеет. Это, разумеется, провоцирует нешуточную войну за студентов между университетами и делает заработок преподавателей ненадёжным.

Другой источник финансирования – научные исследования. Продвижение науки считается основной работой профессоров и исследователей, а также позволяет преподавателям временно «откупиться» от порой каторжной основной нагрузки. Аналогично, «научные деятели» могут отдохнуть и подработать чтением лекций, а заодно и наагитировать себе студентов-помощников. Позиция профессора в Швеции подразумевает огромную менеджерскую деятельность по координации исследований и добыванию «научных денег», формально она не подразумевает наличие Ph.D., в отличие от исследователей, пост-доков, и лекторов.

Минимальную часть научных денег можно (теоретически) выиграть в ежегодных конкурсах шведского совета по исследованиям, и внутри кафедральных и факультетских аналогичных конкурсов (некоторая фиксированная сумма на исследования государство выделяет университетам напрямую). В реальности, основная часть научных денег поступает от богатеньких промышленных фирм. В результате, «чистая» академическая наука это дело безнадёжное, (и, например, профессор математики начинает звучать странновато), а «реальные» профессора вынуждены вертеться как заводные.

Со всех научных денег снимается разными инстанциями (в основном, университетом) в районе 35%. Причём, чтобы заплатить из выделенного финансирования зарплату (а не закупить оборудование, книги и прочее в собственность университета) нужно отдать государству ещё 54%, ну и потом подоходный налог. Забавно ещё и то, что вне зависимости от количества «выклянченных» научных денег, увеличить кому-либо зарплату является незаконным. Но главная фишка в том, что записанная в контракте зарплата не гарантирована и при недостатке финансирования её просто не будет. Да, из научных денег выплачиваются зарплаты всех аспирантов (у нас на кафедре 23 Ph.D.-students, при выделенном государством финансировании на примерно 7 мест) и, разумеется, все издержки на посещение конференций, налаживание контактов с фирмами и другими университетами.

Если честно, то всё ещё немного сложнее чем я описал и некоторые моменты мне до сих пор не ясны. Стоит отметить, ещё один необычный существенный: открытия принадлежат исследователям, за исключением случаев оговорённых в контрактах подписанных при получении финансирования от промышленности.

В заключение, моё мнение: 1) каким чудом за дюжину лет у нас уволили только десяток человек не понятно, 2) в плане обучения студентов система на редкость дурацкая и не эффективная, 3) контакты с промышленностью – ключ к выживанию исследователей, 4) для молодых, талантливых и энергичных учёных с уклоном в «применябельную» теорию сия система – клад, для остальных – болото.

Эх, «что наша жизнь? – игра».